Доктора Звягина вызывали? Том 2 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 32

— Уже договорились со скорой, — кивнул я. — Вы сами будете оперировать?

При перекруте яичника всегда проводится хирургическая операция. Чаще всего лапароскопическая, для возвращения яичника в прежнее состояние.

— Сама. Хотите поприсутствовать? — лукаво улыбнулась Евгения Павловна.

— Это тоже, — усмехнулся я. На гинекологических операциях я бывал редко, а это вместе с тем обширная область в медицине, и мне было интересно. — А ещё перед этим поприсутствовать при сборе анамнеза. Подозреваю, что там много дополнительных патологий.

— Без проблем, — кивнула Евгения Павловна. — Жду вашу пациентку.

Я вернулся в регистратуру, где Людмила Владимировна гордо вернула мне документы и сообщила о внесении пациентки в систему. Затем поднялся в кабинет к Станиславу Валентиновичу, где была пациентка. К моему удивлению, он тоже не сидел без дела, и уже заполнил необходимое направление и другие бумаги.

Как раз подъехала скорая, и мы с терапевтом вдвоем переложили довольно грузную женщину на носилки и донесли до машины. Отделение гинекологии было недалеко, но лучше не рисковать и не давать женщине перемещаться самостоятельно.

Мы транспортировали пациентку в отделение, и Станислав Валентинович убежал обратно в поликлинику, продолжать прием. Я же решил закончить здесь. Евгения Павловна самостоятельно провела УЗИ, подтвердив мой диагноз. И распорядилась готовить операционную.

— Айсель Аслановна, — обратился я к женщине. — У нас нет никаких ваших медицинских документов, поэтому мне надо вас тщательно опросить. Расскажите, есть ли у вас хронические заболевания?

— Ноги вены больные, да, — ответила пациентка, поднимая платье и демонстрируя расширенные варикозные вены. — Надо операция делать, но не делаю.

Так, не очень хорошая сопутствующая патология. При операции и после нее необходимо достаточное количество антикоагулянтов, чтобы кровь была жидкой и не появлялось дополнительных тромбов.

— Что-нибудь ещё? Давление, сахарный диабет, бронхиальная астма? — продолжил расспрос я.

— Диабет есть, да. Таблетки пью, утром, — закивала Айсель Аслановна. — Сахар в норме, проверяла, когда ехать надо.

Сахарный диабет является противопоказанием для оперативного лечения, когда он в стадии декомпенсации. То есть, когда уровень глюкозы в крови гораздо выше допустимого. Надо обязательно проверить его сейчас по цито.

Я провел ещё один осмотр пациентки, измерил давление, выслушал легкие, но других патологий не обнаружил. Затем процедурная медсестра взяла у нее кровь на анализы, через десять минут был результат. Сахар, к счастью, был в норме.

— Противопоказаний для оперативного лечения нет, — отчитался я перд Евгенией Павловной. — Но есть несколько уточнений.

Я подробно добавил, какие препараты нужно использовать в послеоперационном периоде, приложив в историю болезни полный осмотр.

— Поняла вас. Вы золотой врач, Михаил Алексеевич, — улыбнулась заведующая гинекологией. — Тогда можно приступать.

Я сбегал за своим хирургическим костюмом, помылся и подготовился для присутствия на операции. В этот момент я снова почувствовал себя студентом медиком, испытывая давно забытый трепет перед чем-то новым. Евгения Павловна почувствовала мое состояние, и при операции подробно рассказывала мне каждый шаг. А потом я самостоятельно наложил швы, подведя такой своеобразный итог нашему общему лечению.

Вышел из гинекологии я только спустя несколько часов, уставший, но счастливый. На улице падал снег, и настроение у меня было удивительно хорошим, каким-то предпраздничным. Воздух был зимний, чувствовалось приближение нового года. На время отошли все мои проблемы с клонами, Пономаревым, экспериментом. Сейчас я был просто врачом, который любит свое дело и горит профессией.

В таком настроении я не спеша решил пройтись по территории, и возле административного корпуса внезапно встретил главного врача. Сергей Георгиевич сидел на лавочке с сигаретой в руках. Причем главный врач не курил, сигарета мирно горела, роняя пепел прямо на его пальто, а он смотрел в одну точку, о чем-то думая.

— Добрый день, Сергей Георгиевич, — поздоровался я, присаживаясь рядом.

— О, привет, Михаил. Не заметил тебя, — рассеянно ответил главный врач, приход в себя.

— Что-то случилось? — поинтересовался я. У меня было такое настроение, что хотелось помочь абсолютно всем вокруг.

— Да как тебе сказать, Миш. Случилось, давно, — как-то печально ответил Сергей Георгиевич. — Когда я решил занять пост главного врача.

Я просто молчал, давая ему возможность выговориться. Иногда людям это очень нужно.

— Я закончил ординатуру по хирургии. Я ведь был оперирующим хирургом, представляешь, — невесело усмехнулся главный врач. — Мечтал просто помогать людям. Хирургия привлекла меня тем, что результат был сразу ощутим. Ты спасаешь пациента, помогаешь ему — и ему лучше уже через пару часов. Я горел своей работой, жил в областном центре и работал в обычной больнице. Потом познакомился со своей будущей женой, Катериной. Катя из этого городка, там проходила какое-то обучение. Дочь очень влиятельных родителей, капризная и избалованная. Не знаю, чем ей приглянулся я. А я влюбился в нее тогда по уши, не замечаю ничего вокруг.

— Так бывает, — тихо ответил я.

— Точно, — кивнул Сергей Георгиевич. — Обворожила она меня, привезла в этот город. Родители её тут же пристроили меня в нашу областную больницу, заведующим, потом и главным врачом. Стал больше зарабатывать, да и престижно это для Катерины было, что муж главный врач, а не какой-то хирург. Она требовала от меня всё больше и больше, а я старался делать для нее всё. Пока наконец не понял, что не любит она меня, и что я не люблю её. Только знаешь что?

— Что? — спросил я.

— Поздно понимать это было, — невесело усмехнулся главный врач. — Квалификацию хирурга я растерял. Словно попал в какой-то поезд, который уже нельзя было остановить. И продолжал по инерции работать главным врачом. Каждый день скучая о своей прежней жизни, операциях, лечению людей. Каждый день корил себя за неправильный выбор.

— В тот момент он казался вам правильным, — проговорил я. — И вы многого добились для нашей больницы.

— Не чувствуя себя счастливым ни одного дня, — ответил Сергей Георгиевич. — А теперь все, прошлого не вернуть. И пора мне сойти уже с этого поезда. Через месяц я ухожу на пенсию.

— Мне будет вас не хватать, — искренне сказал я. С главным врачом у нас сложились хорошие отношения, я очень уважал его, и сейчас новость меня действительно расстроила.

— Спасибо, Михаил, — благодарно кивнул главный врач. — Пока что мои обязанности будет исполнять Екатерина Вениаминовна. Но я уже говорил с министром здравоохранения, в дальнейшем тебе дадут возможность пройти курсы повышения квалификации и занять это место официально.

— Мне? — удивился я. К этому всё шло, но предложение все равно оказалось для меня неожиданным.

— Да, я бы этого очень хотел, — кивнул тот. — Ты очень хороший врач, и любишь медицину. Ты сможешь многого добиться. Только решение все равно будет за тобой, захочешь ли ты отказаться от этих простых врачебных радостей ради чего-то большего.

Я задумался. Только что у меня было прекрасное настроение именно из-за этих, как выразился Сергей Георгиевич, радостей. Занимая пост главного врача, я перестану лечить людей. Иронично даже. С другой стороны, я смогу и дальше способствовать процветанию медицины в родном городе. Парадокс, чтобы осуществить одну из моих целей, надо перестать самому лечить людей.

— Я обдумаю ваши слова, — честно пообещал я Сергею Георгиевичу.

— Я рад. Если надумаешь принять это предложение — делай это не ради кого-то другого, — ответил главный врач. — А сейчас иди, а я ещё немного посижу один.

Я кивнул и направился в поликлинику. Возле дверей я обернулся на лавочку. Главный врач отсюда выглядел одиноким несчастным стариком. Странная штука жизнь.

В кабинете я неожиданно встретил Светлану. Странно, думал она уже давно ушла домой.