Заговор (СИ) - Старый Денис - Страница 26

Рядом с казаком сидел молодой парень, как раз тот, кто некогда отдавал письма, что перевернули всю историю с ног на голову, и Английский флот от тех событий сильно пострадал. Вот этот парень знал английский в совершенстве, но обладал чуть худшим слухом, чем у Северина.

— Если вы про заговор… — Панин наклонился к Уитворту и стал говорить так тихо, что никто больше не смог бы понять суть разговора. — Со мной Дерибас. Он к нам присоединился недавно.

— О превосходно! Он может привести даже и команду какого корабля. А что так? Почему Дерибас зол на императора? Так много наворовал, что решился и на измену? — усмехнулся бывший английский посол. — Кто еще?

— Беннигсен. Он уже должен был прибыть, по моему прошению, в Петербург, чтобы заниматься работой и в армейской среде. Он силовое исполнение, в случае, если не удастся объявить Павла сумасшедшим, — продолжал Панин. — Николай Зубов подбирает гвардейцев, которые лично ему обязаны, ну или Платону.

— Что Безбородко? Этот старый лис может все испортить, — спросил Уитворт и добавил. — Я сам говорил с канцлером. Он разделяет мнение, что России по пути только с Великобританией, а Франция — это политическая катастрофа. Не играет ли канцлер в свою игру? Но меня крайне смущает то, что Безбородко двигает этого франкофила Сперанского.

— О! Это фигура еще не понятная, но я не стал бы говорить и о том, что Сперанский влюблен во Францию. Нет, он, напротив, хочет откреститься от этого клише, не устает говорить, что он «За Россию», как будто кто-то вовсе желает Руси зла. А еще есть мнение, что это французы подстроили покушение на обер-гофмаршала. Вы же слышали, что в его карету стреляли? — говорил Панин.

— Так… Я особо не интересовался, — ответил Уитворт.

— Вот же сука! — прошептал Северин, сжимая кулаки.

В этот раз казак разобрал почти все слова и главное, что понял смысл сказанного. Уитворт отдавал лично приказ на устранение Сперанского, а теперь, словно и не при делах. Участие англичанина в покушении на обер-гофмаршала доподлинно известно, это и стало главной причиной того, что здесь, в Ревеле, находится лучшая опергруппа Сперанского. Так что лжет англичанка, цинично лжет!

— Поработайте с императором, чтобы обидел Суворова. Если фельдмаршал будет с вами, то это кратно увеличит шансы на успех, — сказал изгнанный посол.

— Я не знаю большего монархиста, чем Суворов. Но я попробую. Зять его с нами, это уже немало, — сказал Панин и вновь стал внимательным к словам англичанина.

— Госпожа Жеребцова будет нашей связной. Со мной ли, или еще с кем, кто прибудет из Англии, она будет знать к кому обратиться. Готовьтесь… А что Александр? Готов ли он? — быстро сменил тему разговора английский посол, вновь спрашивая о готовящемся государственном перевороте.

— Я был в бане с наследником. Он… признаться, мне стоило большого труда, и не только мне, но и временному нашему союзнику Палену, чтобы убедить наследника не идти на близкое общение со Сперанским, — сказал Панин, вновь потупив взор. — Александру импонирует этот поэт-выскочка.

Никите Петровичу было стыдно, что он так и не придумал, как смахнуть с игровой доски выскочку Сперанского. Панин уже понял, что недооценка этого поповича привела к тому, что нынешний обер-гофмаршал Михаил Михайлович Сперанский слишком высоко взлетел.

— Итак, он с нами? Александр? — спросил Уитворт.

Панин замялся. На самом деле, Никита Петрович оказался опутанным дипломатическим талантом Александра. Наследник много говорил, со многим соглашался, но после, когда наступало время анализировать разговор, Панин понимал, что наследник, на самом деле, ничего и не сказал. Все пустое, набор вроде бы связанных между собой слов, но в итоге… ни-че-го.

— С нами! — солгал Панин.

А может он и не врал… Сам чиновник, затеявший заговор достоверно не знал, с кем Александр. Но важно иное — наследник знает о возможном заговоре, но не знает об этом император. Между тем, Панин понимал, что случись так, что Павел отрекся, или с ним, с императором, что-то случилось, так никуда не денется Александр, примет корону.

— Вы больше не получите инструкций. За мной будут следить. Я подозреваю, что даже не император будет это делать. Будьте осмотрительны и держитесь подальше от Сперанского, но как только придете к власти, уничтожьте этого сына пастыря, убейте, или свергните его с Олимпа, втоптав в грязь, — сказал Уитворт и нервозно отодвинул от себя мясо.

— Что еще нужно сделать первостепенно, когда все случится? Вы же не сможете быстро вернуться в Россию, — заискивающе спросил Панин.

— Убраться России из Средиземного моря и продолжить войну с Францией — это все… Англия поможет, она купит у России все, она даст денег, она будет восхвалять в своих газетах русских героев… Вас восхвалять, сэр Панин. И я вижу именно вас канцлером. К черту старика Безбородко! Он предал свои же убеждения, — чуть ли не кричал Уитворт.

А после он, английский посол ушел. Какая же ошибка была совершена Уитвортом, что взял с собой только одного слугу-охранника. Не мог один человек защитить даже в теории, англичанина, если за дело взялся сам Северин, а куратором операции является Карп Мелентьевич.

Чарльза Уитворта брали не на выходе из таверны. Его путь был известен и предсказуем. Уже завтра, на рассвете, один из английских торговых кораблей пойдет на Туманный Альбион и высланный с позором английский посол не мог уже не не отправиться на судно, еще до рассвета, чтобы не опоздать.

— Что ви делать? Я есть английский посол, я… — возмущался Уитворт, когда в его карету на скаку ворвались люди.

В это время охранник англичанина уже был мертв, но его не скидывали с места кучера, чтобы лишний раз не привлекать внимание. Лишь боец перехватил вожжи и направил карету в сторону.

— Ты арестован, скотина! — прошипел Северин, ударяя Уитворта в челюсть, так, чтобы англичанин за минуту-другую, но потерял сознание.

В этом, в рукопашном бое, Цалко так поднаторел, что уже хотел бросить вызов и самому Сперанскому. Казак настолько чувствовал свою силу, что мог практически предугадать то время, в течении которого англичанин будет в отключке.

Карета мерно ехала не в порт, а, развернувшись, в сторону Пскова. Там, в лесу, Уитворта и планировалось прикопать. Пытать… да, англичанина планируется жестоко пытать, чтобы узнать все, а еще и заставить его написать все. Хотя последнее не столь обязательно, подделать можно. Но злоупотреблять махинациями не стоит, пусть англичанин своей рукой напишет нужное.

Северин тяжело вздыхал, понимая, что ему предстоит еще большая работа. Нужно же не убить, не допустить сумасшествия англичанина. Уитворт должен сам, своей рукой написать все, что нужно и даже что не обязательно.

А уже после убить и закопать в лесу. Да что это за погода, когда земля промерзла и могилу сложно выкопать?

*……………*…………*\

Петербург

6 ноября 1798 года

— 'Погиб поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой,

С свинцом в груди и жаждой мести,

Поникнув гордой головой!..', — декламировал я в карете [Смерть поэта Ю. М. Лермонтов смотреть в приложении].

— Михаил Михайлович, вы… слишком необычный человек, — сказал Миша Контаков, реагируя на прочитанные мной стихи.

Это я уже по второму кругу начал читать «Смерть поэта» Лермонтова. Я распорядился, чтобы это стихотворение в обязательном порядке напечатали, случись непредвиденное. Такая вот шалость от меня. Впрочем, я думаю над тем, чтобы опубликовать это стихотворение в любом случае, пусть и убрать некоторые строки в стихотворении, наиболее провокационные. А ведь должно быть вызывающе и оригинально. Поэт пишет произведения о своей же смерти. Это может будет интересным. Главное, чтобы не было опасным для меня. Нужно переработать стихотворение Лермонтова, сделать его чуть менее вызывающим.

— Михаил Михайлович, почему вы все же не согласились пойти на примирение? Ваш обидчик готов принести извинения. Даже прилюдно, — недоумевал Контаков.