Коррида - Зевако Мишель - Страница 43

В гордой позе быка, в том, как он недоумевающе озирался, угадывалось удивление, вызванное исчезновением, для него непонятным, противника, которого, как ему казалось, он уже поднял на рога. Кроме того, животное мучили стыд за пережитое унижение и боль от полученной раны.

Теперь бык был настроен иначе, чем вначале, и, главное, теперь он был настороже, а потому все поняли, что вторая схватка окажется гораздо более ужасной, нежели первая.

Красная Борода был уже у ограды. Здесь он остановился и повернулся лицом к животному. Несколько мгновений он поджидал его, но, видя, что бык, судя по всему, что-то замышляет и не расположен атаковать, великан пустил коня шагом и двинулся навстречу быку, бросая ему вызов и всячески оскорбляя животное, словно оно было способно его понять.

– Эй, бык! – вопил он во все горло. – Эй, ты, давай сюда! Да сюда же! Подлый трус! Ага, испугался! Жалкое создание!.. Ну, подожди у меня, сейчас я тебя догоню и хорошенько вздую кнутом!

Бык мотал своей огромной головой, словно говоря:

– Нет! Один раз ты меня уже обманул… Второй раз меня не проведешь!

Он искоса следил за человеком, не упуская ни малейшего его движения; тот ехал медленно, готовый на ходу менять план действий.

По мере того, как Красная Борода приближался к быку, шаг его коня убыстрялся и множились оскорбления, выкрикиваемые громовым голосом. Впрочем, это была вещь вполне обычная для нравов того времени. В битве соперники не удовлетворялись только нанесением ударов. Сверх того, они бросали друг другу в лицо всевозможные ругательства, сочные и разнообразные, черпая их из своего запаса, по сравнению с которым репертуар наших сегодняшних базарных торговок показался бы на редкость бедным и пресным.

Естественно, что бык – по вполне понятным причинам – воздержался от ответа.

Впрочем, зрители, вдохновенно включившиеся в эту страшную игру, взялись отвечать за него. Одни приняли сторону человека и кричали:

– Бык – трус! Жми на него, Красная Борода! Покрути его за ухо! Отдай его своим собакам!

Другие, наоборот, сразу же приняли сторону животного и отвечали:

– А ну, поди сюда! Тут тебя встретят на славу! Он тебе выпустит кишки! Будешь знать, как приставать к нему!

Третьи, наконец, по доброте душевной решили предупредить Красную Бороду и кричали ему:

– Осторожней, Красная Борода! Бык замышляет какую-то гадость! Протри глаза, это же притворщик!

Красная Борода продолжал ехать вперед, все ускоряя шаг, пытаясь перекрыть своим голосом вопли толпы и при этом не теряя из виду своего опасного противника.

Когда бык увидел, что человек находится в пределах его досягаемости, он внезапно опустил голову и примерился, а затем его мускулы, словно пружина, молниеносно распрямились, и в невероятном прыжке он ринулся на того, кто нагло насмехался над ним и дразнил его.

Однако, вопреки всякому ожиданию, столкновения не произошло.

Бык, промахнувшись, пронесся мимо, опустив голову и яростно хлеща себя хвостом по бокам, а всадник, не соизволивший поразить быка, продолжал скакать во весь опор по противоположной стороне арены.

Красная Борода не терял соперника из виду. Когда он увидел, как тот прыгнул, он заставил своего коня отклониться влево. Маневр был дерзким. Чтобы выполнить его, надо было быть не только искусным наездником, обладающим замечательным хладнокровием, но еще и во всем полагаться и полностью доверять своему коню. К тому же требовалось, чтобы этот конь обладал необычайной ловкостью и силой. Прием, исполненный с замечательной точностью, завершился полнейшим успехом.

Если бык нападал с явно выраженным желанием убить, то со всадником дело обстояло иначе – его целью было лишь снять связку лент с головы быка.

И в самом деле, то ли благодаря своей замечательной гибкости, то ли – что куда вероятнее – благодаря неслыханной удаче, но он в совершенстве справился с задачей и, стремительно удаляясь, стоя в стременах, гордо размахивал копьем, на острие которого победно развевался шелковый трофей: обладание им делало Красную Бороду победителем этой поразительной схватки.

И толпа зрителей, возбужденных отважным поступком, увенчавшимся столь замечательной удачей, приветствовала победу человека радостными криками, что было вполне справедливо, ибо подобная удача являлась чрезвычайной редкостью и для того, чтобы ее добиться, надо было обладать исключительным мужеством.

Но ведь Красная Борода намеревался заставить всех позабыть о публичном уроке, преподанном ему Пардальяном, он намеревался заставить всех позабыть о своей неудаче и укрепить свой пошатнувшийся в глазах короля авторитет. Поэтому он, не колеблясь, пошел на риск, чтобы добиться этого результата, и его отвага была щедро вознаграждена – сначала приветственными криками публики, а затем и самим королем – тот изволил выразить свое высочайшее удовлетворение вслух.

Завоевав связку лент, он мог, одарив ею избранную им даму, отказаться от продолжения борьбы. Это было его право, и самый строгий блюститель кодекса чести тех времен не нашелся бы что возразить. Но Красная Борода, опьяненный успехом, гордый королевской похвалой, решил пойти дальше, и, хотя он почувствовал, что его раненая рука дает о себе знать, он все-таки вознамерился довести схватку до самого конца и убить быка.

Это было безумной смелостью. Все, что Красная Борода совершил минуту назад, могло показаться детской забавой по сравнению с тем, что он собирался совершить теперь. Именно такое чувство возникло у зрителей, когда они увидели, что он намеревается продолжить бой.

Таково же было впечатление Фаусты; она нахмурилась и бросила встревоженный взгляд в сторону Жиральды, прошептав чуть слышно:

– Этот глупец позабыл о цыганке и вздумал бахвалиться перед двором в то самое время, когда он мне нужен. К счастью, я приняла все необходимые меры!

Постепенно становилось ясно, что вначале бык нападал наудачу, движимый лишь своим инстинктом бойца. После первой же схватки он понял, что ошибся, и, каким бы невероятным это ни показалось, он сделался более осмотрительным и внес в свои действия некий порядок.