Коррида - Зевако Мишель - Страница 125

Пардальян расхохотался. А дьяволенок, посеявший панику среди головорезов, продолжал скакать и что-то выкрикивать, потрясая своей спицей. Нельзя было не рассмеяться, видя, как он передразнивает гримасы раненых бандитов, улепетывающих, словно зайцы.

– Браво, Чико! – воскликнул шевалье.

И тут же добавил другим тоном, более суровым:

– Так-то ты выполняешь мои приказы? Разве я не велел тебе никуда не уходить, покуда я тебя не позову?

Радость карлика мигом улетучилась.

Жалобным тоном он объяснил, что хорошо понял намерение Пардальяна. Но ведь он умер бы от стыда, если бы продолжал оставаться только наблюдателем этого неравного сражения.

– Дурачок, – буркнул шевалье, стараясь скрыть от Чико довольную улыбку. – Силы были неравны, это верно… Но это вовсе не пошло мерзавцам на пользу.

– Точно, – согласился карлик.

– Несчастный! А если бы тебя убили? Что бы я сказал нашей маленькой хозяйке?

Чтобы не смущать больше Чико, Пардальян направился к Жиральде, по-прежнему лежащей без чувств. Шевалье присел рядом с ней и принялся разрезать лезвием своей шпаги веревки, которыми она была связана. Вдруг он услышал крик Чико:

– Берегитесь!

В тот же момент Пардальян почувствовал какое-то шевеление за своей спиной. Тут же раздался страшный крик, а затем хрип. Все это случилось в мгновение ока. Шевалье вскочил, быстро обернулся и увидел, что произошло.

Оказывается, Центурион вовсе не терял сознания.

Пардальян присел в нескольких шагах от наемника и повернулся к нему спиной. Тогда тот составил свой гнусный замысел: потихоньку доползти до шевалье и вонзить ему в спину кинжал. Он медленно, осторожно пополз вперед, стараясь не стонать: каждое движение заставляло бандита ужасно страдать.

И когда Центурион уже занес над своим врагом оружие, это увидел Чико. Карлик бросился вперед, закрывая собой Пардальяна.

Удар пришелся малышу точно в грудь. Это он издал тот крик, от которого вздрогнул шевалье. Однако Чико тоже успел воткнуть свою шпажонку прямо негодяю в горло. Центурион захрипел и упал на землю лицом вниз.

При виде карлика, истекающего кровью, Пардальян пришел в ярость.

– Ах ты, гадина! – крикнул он и наступил на голову негодяя.

Наемник дернулся и застыл – теперь уже навсегда.

Так закончил свои дни дон Христофор Центурион.

Шевалье взял малыша на руки.

– Чико, мой бедный маленький Чико! – простонал он.

Карлик бросил на него взгляд, полный любви и привязанности. Он улыбнулся и прошептал:

– Я… я… рад!

Сказав эти слова, Чико потерял сознание.

Побледневший Пардальян, осыпая себя всевозможными проклятиями, быстро разорвал камзол на своем маленьком друге и стал исследовать его рану как заправский хирург. Вскоре он облегченно вздохнул и радостно улыбнулся.

– Это просто чудо! Клинок не задел ни одного важного органа! Через неделю он уже будет на ногах, а через две все заживет… Фу, как же я испугался!

Теперь, когда шевалье успокоился насчет участи Чико, к нему вернулось его прежнее беззаботное настроение.

– Ну и повезло же мне, – рассуждал он. – Женщина без чувств и раненый ребенок на руках! Что же мне с ними делать? Может, попросить помощи в замке? Гм… Пожалуй, это все равно, что лезть хищнику прямо в пасть. Не будем играть с огнем. И так довольно странно, что они до сих пор не накинулись на меня… Ага! Вот кто мне поможет!

Это восклицание было вызвано тем, что на дороге остановилась повозка. Видимо, тот, кто ее вел, размышлял: продолжать ли им двигаться по дороге или лучше воспользоваться тропинкой.

Шевалье посмотрел на два тела, распростертые на земле, потом на крепость и без лишних раздумий принял решение. Он закричал что есть мочи:

– Эй! Человек! Если вы христианин, подождите немного!

Казалось, его услышали и поняли, потому что из повозки вышла какая-то женщина и заторопилась к нему.

«Ну вот, – подумал Пардальян, – все идет хорошо».

Он поднял Жиральду и Чико и стал медленно спускаться по тропинке. По-видимому, шевалье вовсе не чувствовал своей ноши. По мере того как он приближался к женщине, та все больше ускоряла шаг. Она была в накидке, но Пардальян все же узнал ее.

– Ба! Да это же моя милая Хуана! – радостно воскликнул шевалье. – Эта женщина умеет прийти вовремя. Благодаря ее повозке все будет в порядке.

Он лукаво улыбнулся: Пардальян имел такой вид всегда, когда собирался подшутить над кем-нибудь.

– О, как вы кстати, дорогая Хуана! Что бы я без вас делал!

Действительно, это был не кто иной, как Хуана, а за ней спешила старая Барбара, которая кряхтела, пыхтела… и ворчала, конечно, по своему обыкновению.

Когда девушка увидела шевалье, сердце ее тревожно сжалось. Пардальян позвал ее, и она поняла: случилась беда.

У Хуаны было тревожное предчувствие, потому-то она и решилась на это опасное путешествие.

Девушка выскочила из повозки и бросилась бежать навстречу шевалье. И все это время она тщетно пыталась убедить себя, что с Чико ничего не случилось.

Наконец Хуана заметила на руках у Пардальяна два безжизненных тела.

У девушки перехватило дыхание: ее предчувствие сбылось, Чико опасно ранен. Однако надежда умирает последней. Вот и Хуана до последнего момента отказывалась в это поверить.

Увы! Когда бедняжка увидела мрачное лицо Пардальяна, ей все стало ясно. Ее худшие опасения оправдались. Чико умирает или уже мертв. Хуана остановилась, не в силах идти дальше. Она казалась более бледной, чем раненый, которого держал на руках шевалье. Собравшись с духом, девушка прошептала:

– Он мертв, не так ли?

Казалось, шевалье был вне себя от горя. Он глухо ответил:

– Еще нет!

Не промолвив больше ни слова, шевалье быстро пошел дальше по направлению к повозке.

Маленькая Хуана не издала ни крика, ни стона, не проронила ни слезинки. Она только еще больше побледнела. Проходя мимо нее, шевалье виновато склонил голову, чтобы не видеть полных скорбного упрека глаз бедняжки.

Она пошла за ним, по всей видимости, не осознавая, что делает.

Когда Пардальян подошел к повозке, он передал Жиральду дуэнье, угрюмо буркнув: