"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Яманов Александр - Страница 280

Здесь оба собеседника захохотали и подняли стопки с водкой. Я сам её особо не жалую, но учу сегодня Кирка Дугласа и Фолькера Шлёндорфа правильно употреблять этот напиток. За соседним столиком сидит другая часть нашей компании, в основном журналисты, разрываясь между желанием начать гулять или подслушивать наш разговор.

Za zdorovie! — воскликнул американец, выдохнул, как я ему объяснил и опрокинул стопарь.

Остальной народ дружно его поддержал. Чувствую, что сегодня будет весело.

— Я во многом с тобой согласен, Алекс, — произнёс Дуглас, отдышавшись и закусив долькой ананаса, — Кинематограф должен быть понятен. Хотя, именно фестивали и нужны, для того чтобы люди видели необычные проекты. Но вся эта итальянская и французская тягомотина с претензией на истинное искусство порядком раздражает.

А он мне нравится! Кстати, Кирк признал, что «Русь изначальная» поразила его во многих моментах. Говорит, что ему даже немного обидно за сам жанр пеплума, который в США практически загнулся. И тут вдруг коммунисты показали, что подобное кино можно снимать немного в иных вариантах.

— Мальчики, вы не скучали? — проворковала Жаклин, сев рядом со мной, заодно вместе с ней подошли ещё две дамочки, — Это Джейн и Жеральдин, обе журналистки. Думаю, они сами расскажут о себе. А что вы пьёте?

Блондинку Джейн я помню, она из какого-то американского издания. Вторая вроде француженка и чуть ли не с местного телевидения. Да и пофиг до них. Но мистер Дуглас был иного мнения, сразу взбодрившись и начав обихаживать фигуристую соотечественницу. Старый развратник — ведь он женат! Я вообще-то, тоже, но мы аккуратно опустим этот момент. Ладно, сегодня у меня отрыв и плевать на всё остальное! Реально задолбала рутина и все эти переезды. Сердце требует праздника. Вперёд!

Через час я взобрался на сцену и уговорил весьма неплохую группу сбацать Джеймса нашего Брауна. Я ещё и петь пытался.

Ору как сумасшедший, просто прыгая по сцене к вящему удовольствию разгорячённой публики. Далее я попытался исполнить танец египтян из «Астерикса и Обеликса». Народ был в экстазе, даже Дуглас скакал за столом и пытался изобразить фламинго или какая там была птица[6].

Далее группа выдала ещё несколько хитов разных лет, публика чуть не разнесла клуб, я почему-то пил водку на брудершафт с Жеральдин. Потом всё слилось в какую-то череду картинок — я пью, танцую, что-то долго и громко объясняю пьяному Дугласу, Франческо пытается увести меня из клуба, обнимаю какую-то левую девицу…

Более-менее прихожу в себя по дороге домой. На заднем сиденье такси ко мне прижимается Жаклин. Вроде она, надо рассмотреть деваху в отеле, а то вдруг зацепил какого-нибудь крокодила. Ха-ха.

Захожу в номер, включаю свет, бросаю пиджак на стул и оборачиваюсь к девице. Судя по насмешливому взгляду, она точно не пила. М-да, чего-то я сегодня погорячился. Плевать. Надо хоть иногда отдыхать, а то совсем с ума сойдёшь.

— Я в ванну, а то промок насквозь и пахну, как бомж, — говорю девушке, — А ты пока располагайся.

С наслаждением смываю с себя пот и понимаю, что хоть немного отрезвел. Вдруг слышу, что открывается дверь и через несколько секунд к моей спине приникло горячее тело. Вечер только начинается!

— Да что же такое? — открываю глаза и пытаюсь понять происходящее.

Взгляд натыкается на бутылку минералки, которую я осушаю в несколько глотков. Сразу стало легче, и в голове немного прояснилась. Хорошо, что она особо не болит, но чувствую себя отвратительно. Судя по всему, Жаклин ушла, так как в кровати я один, а одежды девушки не вижу. Опять раздаётся стук в дверь, который меня и разбудил. Оборачиваюсь в простыню, будто римский патриций, и иду к двери. Самочувствие вроде нормальное. Я вчера больше отрывался, скидывая эмоциональное напряжение, чем бухал. На меня подобные загулы вообще непохожи. Даже администратор отеля в Лос-Анджелесе был удивлён, когда я вместо девочки или шампанского по вечерам, попросил найти мне две гири. Этот спорт я не бросаю и регулярно тягаю железо. Да и водка не мой напиток, но вчера чего-то нашло.

— Месье, Мещерский, — извиняющимся тоном произносит метрдотель, — Прошу простить за вторжение, но в холле два господина требуют встречи с вами. Один жутко недоволен и скандалит. Он говорит, что глава какой-то русской делегации и ваш шеф. Но по правилам отеля мы не можем пропустить людей без разрешения постояльца. На телефонный звонок вы не ответили, поэтому я здесь.

Идиоты! Вот зачем устраивать подобное шоу? Он мой начальник? Это Канарейкин сделал зря.

— Вы понимаете, что натворили? Утром местное радио только и трезвонит о вчерашнем балагане, который устроил советский гражданин. А ещё там говорят, что вы оскорбляли известных режиссёров с мировым именем и вели себя просто безобразно! Кроме всего, дело пахнет международным скандалом! Как вы посмели назвать англичан нацией воров? Это, уже ни в какие рамки не лезет! Дело точно будет рассматриваться в МИДе или в ЦК. Со своей стороны мы уже написали докладную записку, где описали ваше безобразное поведение, порочащее честь и моральный облик гражданина нашей страны! Вам этого с рук не сойдёт!

Сижу в ресторане при отеле и пью кофе с минералкой. Глава и майор с мрачным видом сидят напротив. Оба себе ничего не заказали, наверное, опять берегут каждый франк. Канарейкин вошёл в раж и пытается мне чего-то выговаривать, будто отчитывает подчинённого. На нас уже начали обращать внимание редкие посетители. Но товарищи принесли в клювике интересную информацию. Интересно, кто это у нас такой оперативный и слил информацию о вчерашней гулянке? Сам факт кутежа не важен. А вот моя критика итальянцев может быть воспринята неоднозначно. Всё-таки у нас не принято критиковать коллег. Про британцев вообще странные новости, я вроде прошёлся только их кинематографу. Не хватало мне очередного разбирательства по приезде домой. Ладно, разберусь с этим чуть позже. Пока надо поставить на место зарвавшегося чинушу.

— Закрой рот и вали отсюда. Если скажешь ещё хоть слово, то выкину тебя за шкирку и пинка поддам. Ты что себе позволяешь, паразит хренов?

Толстяк аж поперхнулся, а вот в глазах майора промелькнула радость. Вот же гад — этот конторщик! Ещё и я дурень, подставился с бодуна. Этот крысёныш и натравил на меня Канарейкина, грамотно его раздраконив. Не уверен, что чинуша так хорошо владеет французским, а товарищ сопровождающий вполне себе.

Красный как рак глава делегации вскочил со стула и молча посеменил в сторону выхода. Довольный майор двинул следом. Да, этот раунд я проиграл, ещё и обделался на ровном месте.

Допиваю кофе и быстро прикидываю варианты. Прямо сейчас трогать меня никто не будет и мешать лететь в штаты тоже. А вот по возвращении могут начаться проблемы. Моральный облик советского гражданина за границей — это чуть ли навязчивая идея для партократов. Если ещё политику приплетут, заодно преподнесут, что это рецидив, то дело плохо. Ладно, буду решать проблемы по мере их появления. Сейчас надо готовиться к пресс-конференции.

Чую, что мои английские и американские недоброжелатели не скучали. Зал был забит до отказа, присутствовали даже телевизионщики. Хотя они по идее должны посетить столь знаковое мероприятие. Интервью я даю достаточно редко, а тут повод расспросить про три удачных проекта. Один из них сейчас вообще бьёт все рекорды посещаемости в Европе. Но чую, что сегодня меня будут спрашивать не только о «Принце и драконе».

Два часа! Именно столько я отбивался от акул пера. Даже когда вопросы пошли по второму кругу, пришедшие журналисты не думали успокаиваться. Нет, они спрашивали про «русь», «принца» и «белоснежку». Но основное внимание уделили моим вчерашним заявлениям и немного самой гулянке. Некоторые прошлись по отношениям с Анитой. Типа я похвалил единственный фильм Феллини, потому что там играла моя любовница. Особо усердствовали англичане — большие любители копаться в дерьме. Не отставали итальянцы, которые изначально были лояльно настроены к моему фильму. Пришли бы для галочки, отметились, задали дежурные вопросы, и всё. Всё-таки в картине снималась Лоллобриджида, а она знаковая для Италии актриса.