"Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Яманов Александр - Страница 1089

– Жип[183] вашего величества!

– Соблаговолите посмотреть в зеркало!

– Гребни и притирания!

– Соблаговолите посмотреть в зеркало!

– Духи, румяна, краска для глаз. Желаете черную или зеленую?

– Соблаговолите посмотреть в зеркало!

Ингеборг равнодушно посмотрела на себя. Теперь она почувствовала удивление. Ингеборг вдруг узнала, что все еще очень красива. Это лицо, эти глаза, эти волосы… Жесткие морщинки в углах рта куда-то пропали. А руки? Изысканные складки рукавов подчеркивали изящную тонкость пальцев и красоту розовых ноготков, похожих на продолговатые жемчужины. Черный, расшитый серебром жип обозначил тонкую талию – почему-то Ингеборг считала, что давно начала полнеть.

Старшая служанка хлопнула в ладоши, и прислужницы выпорхнули вон.

– Ваше величество, следуйте за мной!

– Куда? – впервые подала голос Ингеборг.

– Не беспокойтесь, вам ничего не угрожает…

Они шли по галереям, мимо стражи, салютующей бардизанами своей королеве, и Ингеборг опять ощутила нереальность всего, что с ней происходит. Что это, реальность, чудесное преображение или преддверие кошмара?

У двери большой трапезной служанка, толкнув створку двери, остановилась, замерла в поклоне. Ингеборг решительно вошла вовнутрь.

За огромным дубовым столом, за которым в прежние времена собирались десятки родичей готских королей, сидел лишь один человек. Увидев Ингеборг, он встал, улыбнулся.

– Добро пожаловать, королева Ингеборг!

Молодой, стройный, с гордой посадкой головы и тонким бледным лицом. Никогда еще Ингеборг не видела такого красивого и породистого лица. В каждой линии совершенство, для мужчины даже противоестественно быть таким красивым – и в то же время никакой слащавости, смазливости. Если Аргальф – сын дьявола, то отец, право, наделил его страшным орудием соблазна христианских душ. Ингеборг ожидала увидеть чудовище, а увидела ангела.

Единственное, что могло вызвать страх в Аргальфе, были его глаза. Абсолютно черные, лишенные белков, полные странного хищного блеска. Ночь жила в этих глазах. И Ингеборг почувствовала, что у нее слабеют ноги.

– Ваше величество! – Аргальф поклонился. – Вы выспались?

– Я выспалась, – с трудом произнесла королева. – Вы позволите мне… сесть?

– О, я веду себя, как неотесанный мужлан! Прошу вас…

Ингеборг даже не заметила, как король Банпора оказался рядом, предложил ей руку, подвел к высокому резному креслу и помог сесть. Замельтешили проворные слуги, заставляя стол изысканным жарким, ароматными пирогами, фруктами, сладостями, узкогорлыми кувшинами с вином. Аргальф отослал прислугу и, – неслыханное дело! – принялся сам потчевать королеву.

– Попробуйте вот эти устрицы, ваше величество, – говорил он с неизменной улыбкой. – Они из Испании и доставлены сюда моими гонцами, скакавшими день и ночь… А вот эти плоды мавры называют финиками: нет ничего слаще этих плодов! К ним очень хорошо подавать сухое вино, лучше аликанте… Вы меня не слушаете?

– Я думаю, к чему это все.

– Понимаю, вы решили, что я съем вас заживо, – Аргальф засмеялся. – Как глупы мои враги!

– Я тоже ваш враг.

– Нет, нисколько. Я слишком люблю и ценю вас, королева Ингеборг, чтобы считать врагом. Не верьте пустым россказням.

– Я ехала по стране и видела…

– Не важно, что вы видели. Это война. Война есть война. Разве христианские государи воюют по-другому?

– Но народ страдает слишком страшно!

– Народ надо прореживать, ваше величество. Сегодня вы основательно пропололи его, говоря языком крестьян, а завтра – гляди-ка, народ опять буйно разрастается! Не волнуйтесь, скоро война закончится, и тогда Готеланд опять станет цветущим и счастливым.

– Кто сможет насладиться этим счастьем?

– Покорные. Те, кто примут вас и меня.

– И вы положите всем начертание на руку и чело?

– Как же скучны христиане! Когда-то один из ваших апостолов сочинил что-то о пришествии Зверя. Занятная книга, мне ее читали. Только скажите, почему меня объявили Зверем?

– Говорят… я слышала… мне сказали…

– Что моя мать была волчицей? – лицо Аргальфа потемнело. – Я не знал моей матери. Ее сожгли на костре те, кто называют себя служителями Бога. Весь ее грех был в том, что она почитала богов своих предков. Потом один из этих служителей воспитывал меня. Знаете, чему он меня учил? Думаю, ваш Бог не одобрил бы такого воспитания. Однажды мой учитель собрал в округе всех нищих, объявив, что накормит их. Нищие поверили и пришли, а он завел их в амбар и велел сжечь заживо. Это по-христиански, моя королева?

– Я лишь хотела сказать, что вы творите ужасные вещи.

– Я уже сказал: это война. Я начал ее потому, что на земле может быть только один правитель. Помнится, вам тоже пришлось драться за свой престол. Когда христиане жгут чужие города, режут и вешают женщин и детей, грабят собственные церкви, никто не называет их исчадиями ада – всего лишь доблестными воинами, воюющими за своего короля! Справедливо ли это, ваше величество, ответьте?

– Вы красноречивы, король Аргальф, – Ингеборг даже попыталась улыбнуться.

– Я знаю все страшные россказни, которые про меня сочинили дураки и бездельники, – презрительно сказал Аргальф. – Мне приписывают мерзкие личины, мерзкие пороки, мерзкое прошлое. Посмотрите вокруг себя, на этот зал, на этот стол – разве это жилище упыря? Разве я потчую вас мясом младенцев? Или вас привели сюда в цепях, подвергли пыткам, истязаниям, унизили, оскорбили? Да, мои рыцари перебили вашу охрану и взяли вас в плен, но это закон войны. Сейчас же я хочу, чтобы вы поняли меня, поняли мои планы, стали моей союзницей.

– Мне будет трудно понять вас.

– Почему?

– Пленница не может понять своего тюремщика.

– А если я освобожу вас?

Ингеборг не поверила своим ушам. У нее даже сперло дыхание от волнения.

– Вы шутите?

– Нет, я говорю правду. Единственное, что я попрошу взамен, – это клятву, что вы не обратите против меня оружие, получив свободу. Ненавижу неблагодарность.

– Это воистину поразительно!

– Ваше величество, я никогда не держу возле себя силком. Все, кто служат мне, служат добровольно и с завидным рвением и преданностью. Есть вещи, которые сильнее страха смерти.

– Какие же?

– Я скажу вам, – Аргальф наполнил кубки вином. – Но сначала давайте выпьем за вашу красоту. Давно мне не приходилось видеть женщины, красивее вас.

«Зачем он это говорит?» – подумала Ингеборг, поднося к губам кубок. И добавила вслух: – Так чем же вы привлекаете людей на свою сторону?

– Я даю им свободу.

– Как странно! Свободу от чего?

– От всего. Чего хотят все люди? Их желания примитивны. Все хотят есть, пить, жить в достаток, не испытывать страха перед теми, кто сильнее, работать поменьше и при этом хорошо заработать. А еще люди завидуют, крадут, обманывают, лицемерят, предают, убивают.

– И вы это поощряете?

– Я не связываю людей пустыми запретами. Хочешь убить? Иди, убей, но я покажу тебе, кого убить. Хочешь работать поменьше, а есть послаще? Делай так, как хочешь. Желаешь есть – ешь, желаешь пить – пей. Я не говорю людям: «Нельзя!» Напротив, я говорю им: «Можно все!»

– И они идут убивать, грабить, насиловать, предавать?

– Все зависит от души человека. Ничтожества так и поступают. Люди, отмеченные печатью Силы, – нет. Они творят. Свобода для них – это главное. Они открывают в себе неведомые силы. И никакой лжи, никакого лицемерия. Вот вы, ваше величество, – неужели вы стали христианкой потому, что прониклись Святым Духом?

Ингеборг вздрогнула. Она не ожидала такого вопроса.

– О чем вы, король Аргальф? – прошептала она.

– О причине, которая заставила вас креститься. Ведь это любовь к Эрманариху привела вас в лоно церкви?

– Это… ложь! – Ингеборг была близка к обмороку.

– Верно, ложь, – печально улыбнулся Аргальф. – Вы лжете. Вы любили Эрманариха, но он был христианин, а вы язычница, как и ваши соотечественники-норманны.