Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 2139

— Что означает мелодия? Он поколебался.

— Погребальная песнь.

— По Томмалтаху?

— Да. — Интонация стала жестче. — Не знаю, что на него нашло. Если это человек, а не демон, завлек его на погибель, я найду его и…

— Но к Граллону ты чувства мести не испытываешь, не так ли? — перебила она галла.

Он помрачнел.

— Нет, конечно нет. Он сделал то, что должен был сделать, в душевной агонии. Его тоже предал… кто-то.

— Вы хорошо укрыли Томмалтаха? — быстро спросила Виндилис.

Руфиний кивнул.

— Король укрыл, с таким отношением, словно не знал, кто был убийцей. Смею надеяться, что молитвы хоть немного его утешили… но садитесь, моя госпожа, прошу вас. Могу предложить вина?

Виндилис взяла стул и подала ему знак сделать то же самое.

— У меня не дружеское поручение, — кратко сказала ему она. — Ты терроризировал Королеву Дахут, дочь Короля, которого якобы любил.

— Я не делал этого! — возразил он. — Я лишь…

— Тихо. Мы полночи можем провести, слушая твои увертливые искажения правды. Есть факт, и меня не волнует правда. Достаточно того, что Дахут и так немало перенесла, чтобы ей еще бояться и тебя. Поэтому ты тотчас уедешь из Иса.

— Нет, подождите, я хочу справедливости, — ужаснувшись, сказал он. — Мы обсудим это перед королем. Он меня выслушает.

— Он не станет. Ты не станешь. Знаешь, почему… Ты, который называет себя его гонцом.

Он откинулся назад:

— Вы и все остальные, кто его отвергает, вы называете себя его женами.

Ее тон оставался непоколебим.

— Да, распространенный слух. В данном случае он такой же пустой, как и болтовня о твоей справедливости, Руфиний. Я хочу, чтобы ты уехал отсюда, уехал далеко. Граллону предоставь любую отговорку на свое усмотрение, либо никакой, но поезжай. В обмен я избавлю его от некоторых фактов, включая твои угрозы Дахут.

Руфиний обмяк.

— Я не желал ей зла, — прошептал он. — Я предостерег ее от чего-то, что она может натворить в безрассудстве.

— Ты так говоришь. Я не уверена. Если бы Граллон погиб в Лесу — что ж, Томмалтах был твоим другом, но кто знает, кто знает. Неважно. Может, ты и не виноват, но ты должен убраться.

— Не насовсем, — умолял он.

Она размышляла.

— М-м-м… думаю, как бы там ни было, это решится за год. Да. Двенадцать месяцев спустя ты можешь послать мне письмо. Если я в ответ пришлю разрешение, ты можешь вернуться, с осознанием, что никогда не доставишь королеве Дахут ни малейшего беспокойства. — Чуть смягчившись: — За этот промежуток времени она вполне возможно забудет свои страхи, особенно если закончатся проблемы, выпавшие на нашу долю. Сама я постараюсь ее утешить.

— Благодарю за любезность, — мрачно сказал Руфиний.

Виндилис встала.

— У тебя есть неделя, — сказала она ему. — Подай мне плащ.

Она ушла. Он долго пристально смотрел на дверь. Наконец крикнул:

— Сука! — схватил с полки дротик и метнул в дерево. Ударив, клинок прозвенел.

Руфиний наполнил кубок и начал размышлять.

Погода прояснилась. Утреннее солнце низко стояло над горизонтом к югу. Казалось, его лучи почти не грели. Они трепетали над водами и отражались от инея на берегу. Земля была серая, голая, кроме участков с вечнозелеными растениями под мертвенно-бледными небесами.

Копыта зазвенели по мостовой, когда по Аквилонской дороге двинулся отряд людей. То были восемь моряков, на которых сияли обмундирование и наконечники пик, а впереди них, одетые в простую одежду, Грациллоний с Руфинием. Дальше шла пара вьючных мулов. Четверо из отряда были молоды и неженаты; они уедут на целые месяцы. Остальные будут сопровождать короля; на обратном пути из Аквилона в Ис.

Двигаясь справа, Руфиний бросил взгляд на суровое лицо. В этой, каштановой бороде появился белый мрамор.

— У вас по-прежнему предчувствия, сэр? — тихо спросил галл.

Грациллоний ему криво улыбнулся.

— Не совсем, — ответил он ему на той же латыни. Заодно и возможность поупражняться в грамотной латыни, а не той, на которой говорили рабы, хотя Руфиний много читал, с тех пор как научился. — У меня были сомнения, когда ты вызвался на это дело, но ты меня переубедил. — Он указал на запечатанную сумку, висящую на соседнем седле. — Письма в надежных руках.

То были его личные письма, письма Апулея и те, что недавно пришли от таких людей, как епископ Мартин и военный комендант в Туроне: все, что ответили видные римляне на его просьбу о рекомендациях. Все попадет в руки Стилихона.

Где бы Стилихон ни был. Если новые войны вызвали генерала из Италии, то его поиски будут проверкой на энергичность и хитрость. И хотя Руфиний мало знал империю за пределами Арморики, он должен восполнить нехватку упорством и смекалкой. Сражаться ему придется вряд ли. Наоборот, те рекомендации, что он с собой вез, на основных путях Империи, в гостиницах, станциях с запасами и заменой лошадей должны подсобить ему в пути. Сопровождавшие его моряки были скорее почетной охраной, для впечатления, чем телохранители. Они вернутся с любым курьером, который повезет на север ответ Стилихона. Однако в некотором роде они были предупреждены. В те дни нельзя было знать заранее, что с тобой случится.

— И все-таки я думаю, разумнее тебе было бы остаться здесь, — продолжал Грациллоний. — Чем больше я размышляю над этим твоим намерением, тем меньше мне кажется, я сделаю какое-то добро — а ты так чертовски нужен поблизости. С чего бы римляне разрешили тебе околачиваться вокруг?

— Я пытался объяснить, сэр, и мне не удалось, потому что у меня нет никакого плана. Как я мог? Но думаю, так или иначе, я сумею разговориться на некоторого рода свиданиях, если только смогу позабавить некоторых верховных командующих. Я буду непритязателен, буду держать глаза открытыми и время от времени вставлять за вас словечко. Уверен, те новости, что я буду присылать обратно, дадут вам полную картину дел у Стилихона — уверен, вы сочтете, что этого стоит ждать.

— Не сомневаюсь. Мы долго подготавливали почву. Ты уверен и решился, и препятствовать я тебе не могу, так что лучше смирюсь. — Грациллоний засмеялся. — Откровенно, я думаю, тебе нужно время, чтобы как следует изучить развлечения на Юге. Прохладные вина, теплый климат, горячие девушки.

Рот Руфиния широко растянулся.

— Сэр, нет! Узнав Ис? Вам, сэр, именно вам я хочу служить.

Грациллоний похлопал его по спине.

— Я знаю. Я пошутил.

— Граллон, господин, будьте осторожны в мое отсутствие. Вы в ужасной опасности. Остерегайтесь. Сэр, если б вы только прошли через то, чего они хотят. Голова Руфиния поникла. — Но вы, конечно, не станете, — завершил он.

— Остерегайся своего языка, — огрызнулся Грациллоний.

Дорога повернула и поднялась в гору. Из утесника, что рос вдоль дороги, стрелой пронесся заяц.

— Ну-ну, — сказал Грациллоний, — не придадим значения. Будем веселы. Поднимем чарки в Аудиарне перед тем, как попрощаться; и я завидую предстоящим тебе приключениям.

Дернулся рубец, Руфиний едва улыбнулся.

— Вам, верно, тоже, сэр. Я это предчувствую.

Они достигли вершин. Грациллоний натянул поводья.

— Остановись на миг, — предложил он. — Брось последний взгляд на Ис.

Руфиний долго сидел, пристально смотря на город позади, что сверкал на фоне небес и океана.

Погода стала мягче. Люди, у которых была возможность, побросали работу и прохаживались по улицам, по валу, по мысу, наслаждаясь скоротечным теплом. Таких дней будет немного, теперь, когда наступили Черные Месяцы.

Карса должен был находиться среди гулявших. Дел у него было мало, поскольку сезон плавания прошел и ему часто было неспокойно. В этой Арморикской сырости товары нужно было периодически проверять, и порой внимательно, Изредка из Бурдигалы приходило письмо или он сам посылал сообщение. Он должен был наводить справки о новых рынках и путях, проследить их существование в регионе и знакомиться с Исом. Для этого он разговаривал е теми людьми, которых он находил, — но зимой иностранцев было мало. И он стал обучаться у некоторых ученых, хоть они и были язычниками. Но для его стараний эта отдушина была мала.