Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 1846

Его заперли в маленьком отсеке на корме джета. Уэйд и его присные, вместе с пилотом и парой охранников, сидели впереди; джет был уютно обставлен и они, вероятно, воспользовались моментом, чтобы поспать. Нэйсмиту сон был не нужен, хотя он чувствовал слабость от голода и повреждений. Нэйсмит сидел, уставившись в окно, слушая могучий напор ветра и пытаясь прикинуть, где они находятся.

Средняя Атлантика, предположил он, возможно, пятнадцать градусов северной широты. Если прогнозы Кристиана насчет реакций Бессера правильны, они направляются к секретной мировой штаб-квартире этой банды, но Уэйд и прочие ничего ему не сказали. Они сейчас были над открытым морем, великой беспокойной необузданной стихией, занимавшей три четверти поверхности планеты, последнее прибежище на Земле для таинственности и одиночества. Здесь могло произойти все что угодно, а когда рыбы съедят тела, то кто об этом узнает?

Взгляд Нэйсмита переместился к Луне, холодно проплывающей над морем. Там, вверху, была власть над Землей. При наличии обсерваторий на космических станциях и ракетных баз Лунной Гвардии, не было ничего, что не могли бы сокрушить силы здравомыслия. Луна не проливала дождя смерти со времен Третьей мировой, но сама угроза чудовищного кулака, занесенного в небе, много сделала для успокоения обезумевшей планеты. Если бы Служба могла указать Гвардии, куда ударить…

Только она не может. Она никогда не сможет, потому что этот мятеж не был вооруженным восстанием нации с городами, заводами и шахтами. Это был вирус в теле всего человечества. Нельзя сбросить бомбы куда-то на Китай, уничтожив четыреста миллионов людей, поскольку нужно ликвидировать всего лишь небольшую кучку заговорщиков.

Можно побороть болезнь снаружи, с помощью наркотиков, антибиотиков и радиации. Но с темнотой человеческого сознания можно справиться только с помощью психиатра; лекарство должно выработать само сознание.

Если ООН не уничтожат, а медленно съедят, изуродуют и деморализуют, то во что там тогда стрелять? Рано или поздно, придут распоряжения, распускающие полицейские силы и Лунную Гвардию. Или есть другие способы атаковать лунные базы. Если бы у них не было Секретной Службы для предупреждения, для врага не потребовалось бы никаких хитростей, чтобы протащить военное снаряжение на поверхность самой Луны.

И в конце — что? Полный и немедленный коллапс в каннибальское безумие, некогда так близко подошедшее к разрушенной цивилизации. (Человек не получит другого шанса. В последний раз нам повезло больше, чем мы заслуживали.) Или сляпанная на скорую руку мировая империя угнетения, уничтожение той проницательной и критической науки, чей ранний рассвет как раз начинался, показывая человеку новый путь, тысячелетний кошмар — человечество, превращенное в муравейник? Выбор между тем и другим был невелик.

Нэйсмит вздохнул и поерзал на жестком голом сиденье. Могли бы оказать ему любезность и дать какую-нибудь одежду и сигареты. На худой конец, сандвич. Только, разумеется, вся суть была в том, чтобы сломить его морально.

Он снова попытался, в тысячный раз, оценить ситуацию, но тут было слишком много неизвестных факторов. Было бы глупо утверждать, что этот вечер является переломным моментом человеческой истории. Может быть, даже если уничтожат само Братство, появится какой-нибудь компенсирующий фактор. Может быть! Но пассивные упования на удачу были погибелью.

И в любом случае, мрачно подумал он, сегодняшний вечер, несомненно, решит судьбу Роберта Нэйсмита.

Джет скользнул вниз, замедлившись, когда вышел с завываниями из верхних слоев атмосферы. Нэйсмит приник к стене, ухватившись за край окна скованными руками, и вгляделся вниз. Лунный свет омывал волнующуюся массу темноты, в центре которой поднималось что-то, похожее на металлический утес.

Морская станция!

Мне следовало бы догадаться, в смятении, подумал Нэйсмит. Его мозг казался ему пустым и чуждым, самое логичное место; доступное, мобильное, под самым носом у мира, но тем не менее, спрятанное. Я думаю, что Служба учла эту возможность — только как она могла проверить все существующие морские станции? Неизвестно даже, сколько их.

Она находилась среди акров плавающих водорослей. Вероятно, один из специально разработанных морских заводов, с помощью которых надеялись решить проблему пищи для перенаселенной планеты; или, может, это место оставлено без внимания как экспериментальная станция, работающая для усовершенствования аквакультур. В обоих случаях, ранчо это или лаборатория, Нэйсмит был уверен, что ее заявленная деятельность на самом деле проводилась, и там был полный рабочий штат со всем оборудованием и безупречными досье. Штаб-квартира банды была под поверхностью, в погруженных под воду недрах станции.

Организация, подобная этой, словно паук плела свою паутину по всему миру. По всей системе, если она на самом деле включала в себя фанатиков-пилигримов, желавших прибрать к рукам Марс. Она должна бы хранить обширные записи, иметь какой-то коммуникационный центр. Это он! О, небеса, это их мозг!

Дрожь возбуждения затихла до тяжкого подповерхностного трепета. Мертвец не сможет передать это знание Фурье.

На одном конце огромной плавучей структуры была посадочная платформа. Пилот мастерски посадил свой джет, вырубил моторы. Нэйсмит услышал глубокий нескончаемый голос моря, катящегося на стены и омывающего их. Он задумался, как далеко это от ближайшего города. В самом деле, далеко. Возможно, они за гранью смерти.

Открылась дверь, и в отсек просочился свет.

— Ну все, Нэйсмит, — сказал охранник. — Выходи.

Ооновец покорно вышел на платформу. Она была освещена прожектором, отсекавшим вид океана, вздымавшего волны в двадцати или тридцати футах под ее оградой. Верхняя структура станции, тщательно смонтированная и гиростабилизированная над своими огромными кессонами, не особенно раскачивалась даже в самую скверную погоду. Поблизости стояли еще два джета. Никаких признаков вооружения, хотя Нэйсмит был уверен, что здесь в изобилии было ракетных пусковых установок, а каждый механик имел оружие.

Ветер завывал, пока Нэйсмита вели к главной кабине. Впереди вышагивал Уэйд, плащ его яростно хлопал в плывущей, бормочущей ночи, с одной стороны Нэйсмит видел белое застывшее лицо Борроу и впалое невыразительное лицо Левина. Возможно, этим двоим будет дозволено обрабатывать его.

Они вошли в короткий коридор, в дальнем его конце Уэйд прижал свою ладонь к сканеру, панель скользнула назад, открыв кабину лифта.

— Сюда, — буркнул один из безопасников.

Нэйсмит стоял молча, затиснутый в угол настороженными телами охранников. Он видел, что Борроу и Дженнингс лихорадило от нервного напряжения. Его рот искривила слабая, лишенная юмора, улыбка. Что бы там ни произошло, Братство определенно нанесло врагу удар.

Лифт со вздохом остановился. Нэйсмита вывели и повели по длинному коридору, расчерченному дверями. Одна из них была приоткрыта, и он увидел стены, покрытые стеллажами с микрофайлами. Ага, это, должно быть, их архив. Прошел курящий мужчина с компьютерными лентами. Только человеческих мозгов уже недостаточно даже для тех, кто ниспровергает общество.

В конце коридора Нэйсмита ввели в большое помещение. Он как будто вернулся назад в камеру пыток Уэйда — те же яркие лампы, те же поглощающие звук стены, те же инструменты инквизиции. Его глаза скользнули по комнате, пока не остановились на троих мужчинах, сидящих за стеллажом нейроанализаторов.

Братья различали друг друга; для этого были достаточно тонкие различия, привнесенные внешними обстоятельствами. Нэйсмит узнал Лампи, выглядевшего неповрежденным, за исключением подбитого глаза; должно быть его привезли прямо сюда по приказу. Еще там был Карлос Мартинес из Гватемалы, которого он встречал прежде, и третий мужчина, незнакомый ему, но, вероятно, тот был южноамериканцем.

Они улыбнулись ему, и он улыбнулся в ответ. Четыре пары глаз посмотрели с одинаковых худощавых, мускулистых лиц, четыре белокурых головы кивнули, четыре мозга вспыхнули одним и тем же неуловимым посланием: Ты тоже, Брат? Теперь мы должны выдержать.