Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 1840

Розенберг переводил взгляд с одного лица в маске на другое. В голове у него был туман, наркотик в ней еще чувствовался и он не мог мыслить четко. Но эти голоса…

Ему казалось, что он помнит эти голоса. Оба. Лишь они были теми же самыми.

— Я ничего не знаю, — слабым голосом произнес Розенберг. — Я просто старатель, вернувшийся домой с Марса.

— У тебя должна быть информация — это единственное разумное объяснение, — сказал Лампи. — Ты что-то узнал на Марсе, что так важно для них, возможно, для всего мира. Что?

Фиери в Сухом Каньоне и Пилигрим, который был так нетерпелив…

Розенберг тряс головой, стараясь прояснить ее. Он посмотрел на две большие закутанные фигуры по обе стороны от него. Снаружи несущегося флаера была темнота.

— Кто вы? — прошептал он.

— Я же тебе сказал, что мы друзья. Ооновцы. Секретные агенты. — Нэйсмит положил руку на плечо Розенберга. — Мы хотим тебе помочь, вот и все. Мы хотим защитить тебя и то, что ты знаешь.

Розенберг покосился на руку — сильную, мускулистую, короткопалую, с тонкими золотистыми волосками на тыльной стороне пальцев. Но нет, нет, нет! Сердце его заколотилось так, что он испугался, как бы оно не разнесло на куски его ребра.

— Покажите мне ваши лица, — задыхаясь произнес он.

— Ладно — почему бы и нет?

Нэйсмит и Лампи сняли свои маски. Тусклый свет от панели озарил одинаковые лица; широкие, костистые, голубоглазые. У каждого над выступающим треугольником носа было по глубокой морщине. Левое ухо было больше, чем правое. У обоих мужчин была манера чуть наклонять голову набок, когда они слушали.

Скажем ему, что мы братья-двойняшки, одновременно подумали Нэйсмит и Лампи.

Розенберг рухнул на сиденье. В горле у него тоненько пискнуло.

— Стеф, — пробормотал он. — Стефан Ростомили.

X

Новости сообщили о кризисе в ООН. Этьен Фурье, при поддержке Президента ООН, заявлял, что правительство Китая выдвигает фантастические обвинения для того, чтобы прикрыть свои собственные махинации. Полномасштабное расследование показало полный порядок. Однако — как указал Бессер, Министр Международных Финансов, — когда под подозрением сама официальная служба расследований, кому можно доверить интерпретацию фактов?

В Соединенных Штатах Безопасность выслеживала опасного шпиона и врага народа. Подробное описание Доннера-Нэйсмита-Лампи было на всех экранах. Теоретически, американский Президент мог бы отозвать охоту, но это означало бы волнение в тонко сбалансированном Конгрессе: было бы голосование о доверии, и если бы Президент его потерял, ему и его кабинету пришлось бы уйти в отставку — и кого бы избрали на смену? Но Нэйсмит и Лампи обменялись ухмылками, услышав, как Президент заявляет в интервью, что, по его мнению, этот интенсивно разыскиваемый шпион состоит на жаловании у Китая.

Официально Канада сотрудничала с Соединенными Штатами в охоте на беглеца. Фактически же Нэйсмит был уверен, что это блеф, подачка антиооновским элементам в Доминионе. Мексика ничего не предпринимала — но это означало, что за мексиканской границей теперь наблюдают более пристально.

Это не могло долго продолжаться. Ситуация была настолько нестабильна, что ей придется закончиться, так или иначе, в последующие несколько дней. Если люди Хесслинга заполучат Брата… Выживет или нет организация Фурье, она все равно потеряет свое самое ценное и самое секретное имущество.

Но главной проблемой, мрачно размышлял Нэйсмит, было удержать над водой голову самого Фурье. Главной задачей всей этой шумихи было дискредитировать этого человека и его в муках выстроенную Службу и заменить его и ключевой персонал националистскими марионетками. Все последующие стадии работы покажутся врагу простыми.

И что я могу сделать?

Нэйсмит ощутил приступ беспомощности. Человеческое общество стало слишком большим, слишком сложным и слишком мощным. Это была машина, катящаяся вслепую куда попало, а он был мухой, попавшей в механизм.

В этой машине был единственный хрупкий регулятор, один-единственный, и, если он сломается, вся штуковина разлетится на куски. Что делать? Что делать?

Он пожал плечами, отгоняя отчаяние, и сосредоточился на ближайшем моменте. Первым делом нужно было получить информацию Розенберга.

Остров был низкой песчаной выпуклостью в безбрежности океана. На нем росла жесткая трава и несколько деревьев, покореженных сильными ветрами. Посреди дюн располагалась крохотная деревушка. Нэйсмит высадил Лампе на дальней стороне острова, где тот должен был прятаться, пока они не вернутся за ним. Розенберг натянул маску Финна, и они с Нэйсмитом перелетели через остров на заправочную станцию. Пока резервуары их флаера наполнялись, они вошли в общественную кабинку связи.

Петер Кристиан, в Мехико-Сити — Нэйсмит набрал номер, данный ему Аббатом. Это казалось беспроигрышным делом. Разве парень не прошел Синтез-обучение? Может, его логика окажется в состоянии интегрировать этот бессмысленный поток данных. Нет сомнения, каждый звонок через любую границу отслеживался, незаконно, но тщательно. Однако в кабинке был скрэмблер. Нэйсмит скормил ему монетку, но это не сразу его активировало.

— Могу я поговорить с Петером Кристианом? — спросил он у слуги, чье лицо появилось на экране. — Скажите ему, что звонит его кузен Джо. И передайте ему следующее: «Оборванный негодяй весело косится, не торгующие вразнос малыши».

— Сеньор? — на коричневом лице было изумленное выражение.

— Это личный сигнал. Запиши его, пожалуйста, чтобы все передать правильно. — Нэйсмит медленно продиктовал. — «Оборванный негодяй…»

— Да, понимаю. Подождите, пожалуйста, я позову молодого джентльмена.

Нэйсмит постоял минуту, созерцая экран. Он смог смутно различить за ним комнату, солидно и симпатично обставленное помещение. Потом постучал по кнопкам скрэмблера. Их было восемь, нажимать можно было в любом порядке, это давало 40 320 возможных комбинаций. Ключевыми буквами, известными каждому Брату, в данный момент были MNTSRPBL, а «оборванный негодяй» дал Кристиану порядок их расположения, используемый Нэйсмитом. Если люди Хеслинга соберутся проиграть свои записи подслушанного разговора, кодовая фраза не поможет им разобраться, не зная ключа. С другой стороны, это не будет доказательством того, что звонил объект их охоты; подобные устройства для обеспечения приватности не были необычными.

Нэйсмит сделал непрозрачными стены кабинки и снял маски с себя и с Розенберга. Маленький мужчина был в загипнотизированном состоянии, полностью погрузившись в прочитанный им на Марсе манускрипт Фиери. Он уже рисовал структурные формулы молекул.

Случайные пятна и шум исчезли с экрана, когда Петер Кристиан на своем конце линии установил скрэмблер. На Нэйсмита оттуда взглянуло его собственное лицо — рослый блондин шестнадцати лет от роду, покрытый потом и слегка запыхавшийся. Он ухмыльнулся своему Брату.

— Прости, что так долго, — сказал он. — Я работал в спортзале. У меня новый механо-волейбол для совершенствования, выглядит многообещающе.

Его английский был беглым, и Нэйсмит не видел резона пользоваться своим испанским, потому что сам его уже слегка подзабыл.

— Чей ты приемный сын? — спросил мужчина. Обычаи приватности не имели большого значения в Братстве.

— Хольгер Кристиан — профессиональный датский дипломат, в данный момент посол в Мексике. Они хорошие люди, он и его жена.

Да, подумал Нэйсмит, должно быть, если позволили своему приемному сыну, даже при его явно блестящих способностях, заняться Синтезом. Многопорядковое интегрирующее образование было столь новым и неиспытанным, а его выпускникам придется выполнять их собственную работу. Но нужда была отчаянная. Науки стали слишком велики и слишком сложны, как и все остальное, а между специальностями было слишком много перехлестов. Дальнейший прогресс требовал полностью обученного синтезирующего менталитета.