Весь Пол Андерсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Андерсон Пол Уильям - Страница 1831

Фурье, конечно, имел своих доверенных людей в Американской Безопасности. Это в значительной степени оказалось возможно благодаря тому, что американские Братья снабжались фальшивыми идентификационными документами, а все, что касалось самого Братства, хранилось в строжайшей тайне. Но когда-нибудь, подумал Нэйсмит, эта история выплывет наружу… и небо упадет на землю.

Таким узким и острым было лезвие ножа, таким глубоким казался мрак хаоса и разрушения вокруг — Общество сошло с ума, человечество превратилось в расу безумцев, а те немногие, кто пытались создать хоть какую-то стабильность, били из пушки по воробьям. Софи была права: ООН похожа на плотину, останавливающую море радиоактивной крови в нескольких шагах от жилья человека. А я, подумал Нэйсмит с кислой улыбкой, напоминаю маленького мальчика, затыкающего дырку в плотине пальцем.

Его флаер приземлился на нижнем склоне и въехал в гулкое подземелье гаража. Нэйсмит не осмелился приземлиться прямо у апартаментов Аббата. Механик закрепил машину, дал ему квитанцию и показал дорогу к лифту. Экспресс быстро промчал его мимо нижних уровней, где располагались магазины, офисы, различные службы, образовательные учреждения и места развлечений, к жилым этажам. Нэйсмит подождал на остановке. Никто ни с кем не разговаривал; привычка к уединенности уже просто укоренилась в людях. Сейчас он был даже рад этому.

На сто седьмом этаже, где жил Аббат, Нэйсмит шагнул в проход, ведущий на восток, но на втором повороте изменил направление на северное, и миновал еще с полмили, после чего, наконец, вошел в нужную нишу. Резиновый пол поглощал малейшие удары и стук шагов; Нэйсмит нашел выемку и нажал дверную кнопку. Механический голос ответил:

— Мне очень жаль, но господина Аббата сейчас нет дома. Хотите оставить сообщение?

— Заткнись и впусти меня, — сказал Нэйсмит.

Пароль привел в действие дверь, которая бесшумно открылась. Нэйсмит вошел в вестибюль, обставленный простой мебелью. Из устройства внутренней связи раздался голос Аббата:

— Нэйсмит?

— Он самый.

— Тогда заходи в гостиную.

Роберт повесил свой плащ и маску, выскользнул из сандалий и мягко зашагал в холл. Пол под босыми ногами показался ему теплым и упругим, как живая плоть. За следующей дверью, распахнувшейся так же бесшумно, находилась гостиная, тоже носившая отпечаток холостяцкой квартиры. Аббат был по натуре одиноким волком, не принадлежа ни к клубам, ни к самым ненавязчивым группам свободных браков. Официальное занятие Аббата называв лось «Семантический анализ больших торговых компаний»; такая работа давала ему кучу свободного времени для деятельности в ООН, плюс прекрасную возможность путешествовать по всей Солнечной системе.

Глаза Нэйсмита скользнули по черному лицу негра, его товарища — Аббат не относился к Братьям, хотя знал об их существовании — и остановились на человеке, лежавшем в релаксере.

— Так это вы, шеф? — присвистнул он. — Тогда дело действительно серьезное.

— Сними эту одежду и возьми что-нибудь поярче, — посоветовал Аббат, помахав неопределенно рукой в сторону релаксера. — Я пока попытаюсь приготовить скотч.

— Какого дьявола все Братство пьет только скотч? — проворчал Этьен Фурье. — Это съедает половину моего бюджета. Когда же вы, наконец, выпьете все его запасы за наше процветание!

Старик был квадратным, мощным и приземистым; в его восемьдесят лет в нем, казалось, было больше жизни, чем в некоторых юнцах. Маленькие черные глаза поблескивали на лице, словно высеченном из древней, изрытой временем, скалы; из косматой груди раздавался грохочущий бас, французский акцент был едва заметен. Гериатрике нечего было делать с жизнелюбием, таящимся в теле Фурье, словно сжатая пружина. Но к этому добавлялся целый арсенал диет, упражнений, химии, которые нужно было применять с рождения для достижения максимального эффекта. Но молодость старика превзошла самые смелые научные прогнозы. Он всех нас переживет, подумал Нэйсмит.

Во всем облике Этьена Фурье угадывалось что-то фанатичное. Он был ребенком во время войны, безжалостность которой стала символом самого понятия «война». Подростком Фурье вступил в ряды французского Сопротивления во время Второй мировой войны. Позднее он получил повышение и стал связным европейского подполья, самостоятельно предпринимая вылазки на оккупированные опустошенные земли. Фурье боролся вместе с либералами против неофашистов в Годы Голода и вместе с жандармерией против атомщиков в Годы Безумия. Бок о бок с войсками ООН Фурье сражался на Ближнем Востоке, где шпионская система стала основным фактором подавления Великого Джихада. Он взял на себя руководство отделением секретных служб Инспектората ООН после конференции в Рио, пересмотревшей устав организации, и потихоньку организовал переворот, свергнувший антиооновское правительство в Аргентине. Позже этот человек приложил руку к мошеннической революции Кванг-ти в республике Монголия, покончив со схемой захвата власти изнутри. И наконец, Фурье был главным виновником убийства китайского диктатора. Идея Братства с самого начала принадлежала ему; оно стало его детищем и основным инструментом.

Такой человек, подумал Нэйсмит, когда-то давно мог стоять у истоков Инквизиции, маршировать вместе с Кровлелем[438] и вести гражданскую войну в Ирландии; помогать распространению коммунизма в мировом масштабе, — религиозный, как ни странно, человек, несмотря на свой насмешливый атеизм, живое воплощение меча, жаждущего крови. Спасибо, Господи, что он на нашей стороне!

— Ладно, перейдем к делу. Рассказывайте, — произнес ооновец.

— Сколько лет ты работаешь на Службу? — начал Фурье издалека.

— Около года. Шумахер и я исследовали «АРБАЙТ-СПАРТАЙ» в Германии. Остальные немецкие Братья были заняты в австрийском деле, вы помните? А я хорошо знал язык, поэтому мог сойти за рейнца, когда находился в Пруссии.

— Да, припоминаю. Ты очень долго находился не у дел, дружок. — Фурье взял стакан вина, предложенный Аббатом, отпил глоток и скривился. — Merde! Когда ты прекратишь экспериментировать?

Обратившись снова к Нэйсмиту, старик продолжал:

— Мне нужно созвать все Братство. Придется быстро возвращаться в Рио; дьявола выпустили на свободу, это все из-за этих китайских обвинений. Я буду рад, если удастся спасти наши шкуры. Но сначала я проверил, как идут дела в Северной Америке, и приказал людям быть наготове. Я уверен почти на сто процентов, что руководство нашего противника находится в Рио, — может быть, здесь замешан Бессер, уже предпринявший меры предосторожности против покушения. Ничего хорошего не будет, если мы убьем его — на его место встанет кто-то другой. В любом случае, Соединенные Штаты в настоящее время вплотную занялись антиооновской деятельностью. Захват Доннера означает ухудшение ситуации. Аббат с ним связывался и говорит, что он был ближе к раскрытию штаб-квартиры противника на континенте, чем другие оперативники. Теперь Доннера нет, и Аббат рекомендует тебе продолжить начатое им дело.

— Какое именно?

— Я расскажу о нем позже. Доннер числился инженером. Ты ведь кибер-аналитик, разве не так?

— Официально, да, — согласился Нэйсмит. — Я получил степень по эпистемологии и теории коммуникаций, предполагалось, что я буду работать консультантом по базовым теориям. Устранение неполадок в королевстве идей. — Он усмехнулся. — Когда я застряну, то обращусь, наверное, к Аббату.

— О, конечно. Ты, наверное, получил к тому же образование лингвиста? Прекрасно. Пойми, я выбрал тебя не из-за определенной профессии, а скорее, благодаря ооновской специализации. Ты уже слишком взрослый, чтобы проходить синтез-обучение. Некоторые из молодых Братьев подвергаются ему, конечно. Есть один паренек в Мехико, Петер Кристиан, Аббат даст тебе номер его телефона на крайний случай.

Как бы то ни было, я хочу сказать, что эпистемолог или семантик наиболее близок к интегрированному ученому. При твоем знании языка, психологии и общих научных дисциплин тебе все же требуется подготовка для извлечения информации и ее анализа. Я не знаю… — Фурье зажег сигарету и свирепо выдохнул дым.