Завод: Назад в СССР. Книга 1 - Дамиров Рафаэль - Страница 10

Отсюда до той территории примерно полчаса пешком. Ничего, тело теперь новое, молодое, а пешие прогулки – дело полезное. Я решил пройтись, а заодно поглазеть на родной завод. Однако долго идти не пришлось.

Сзади посигналили, и меня обогнала кара, автомобильчик с электрическим двигателем. Красный, с небольшой кабиной, куда при достаточно компактных размерах могли поместиться два человека. Использовали такие машинки для перевозки по территории завода всего, что душе угодно. Эта кара была загружена большими металлическими болванками, а за рулем сидел худощавый паренёк в одних штанах и в панамке, майка переброшена через плечо.

– Тебе куда? Давай подвезу!

И вот мы уже ехали по дороге. Парень оказался весёлый, звали его Вадим, и он с удовольствием брал попутчиков, чтобы не скучно ехать было. Общительный, он сигналил и приветственно вскидывал руку каждому, кто встречался на пути. И параллельно вкратце рассказывал мне, кто эти люди.

Я тоже рассказал ему в двух словах о себе и заметил, что едва Вадим услышал номер цеха, в котором я работаю, сразу поморщился.

– Как тебя в этот гадюшник-то угораздило, нормальный же, вроде пацан! – захихикал он.

Я комментировать не стал. Мы как раз остановились у до боли знакомого корпуса.

– Давай, дружище, если что надо – обращайся, своим людям всегда помогу! – Вадим напоследок посигналил и уехал.

А я окинул взглядом корпус, внутри которого располагался мой родной цех. Набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул и решительно двинулся к воротам.

Ну здравствуй, моё настоящее прошлое…

Глава 5

О да!.. Я с наслаждением втянул носом знакомый запах… эмульсии? Жженого масла? Старых досок, которыми все еще была укреплена крыша? Старый цех пах по-особенному, и этот запах не разгадать до конца и не перепутать с чем. Запах шел из открывшейся у меня перед носом двери.

– Так вот, я ему говорю, где в чертеже написано то, что вы в техпроцессе пишете? – из корпуса в курилку вышли трое мужиков. Все до одного – старые знакомые из бригады наших товарищей по цеху.

Я сам собою замер. Меня все трое смерили взглядом, но, не узнав, быстро вернулись к разговору.

– А он че? Брак на кого вешать?

– Ниче, стоит зенками хлопает… товарищ, у тебя огоньку не найдется? – спохватился Ленька Абрикосов и обратился ко мне, похлопав себя по карманам. – Спички-то я в цеху забыл!

Я покачал головой – по прошлой жизни ближе к полтиннику вредную привычку бросил, и в этой не собирался даже начинать.

Мужики снова потеряли ко мне интерес, а я шмыгнул внутрь, сразу же попав в подзабытую, но такую знакомую атмосферу.

Огляделся.

Высоко на потолке поскрипывали светильники, гудели какой-то своей какофонией станки. Туда-сюда сновали люди, кто с тазиками с деталями, кто с подшивками техпроцессов под мышкой… рабочий день советского предприятия шёл полным ходом.

Впереди за поворотом меня встречал фрезерный ряд. Я решительно двинулся туда, когда дорогу мне перегородил мужичок с жиденькими усами, которые он, несмотря ни на что усердно отращивал и видно. что лелеял.

– Ты инженер техники безопасности? – буркнул он, дырявя меня таким взглядом, будто собрался проковырять отверстие насквозь сверлом на двадцать.

Его, кстати, мужик держал в руках.

Ого, мастер! Витька? Да, Витька Белоусов, мастер первого участка. Сейчас его было уже не узнать. Я-то привык видеть его малость постарше, Витька был одним из тех работяг, кто после закрытия старого завода устроился на новый. Правда, последние пару лет здоровье у него было ни к черту, он не вылезал с больничных и сильно изменился, весь как-то посерел и поблёк. Он, как и я, был свидетелем той страшной аварии на старом заводе, то есть на это, нынешнем теперь… и серьезно пострадал.

– Так, ну смотри, – не дождавшись от меня ответа, Белоусов перешёл к сути своего дела: – Ставим приблуду вот тут, – Белоусов ткнул в пространство за моей спиной. – Я щас слесарей попрошу дырок под болты наделать…

– Нет, – я медленно покачал головой. – Я не инженер. И к отделу по технике безопасности отношения не имею.

– Блин, – Белоусов отмахнулся в сердцах, развернулся и пошагал к слесарному ряду. – А я ему, как идиот, рассказываю, куда ставить будем. Тьфу!..

Как ни крути, хоть старый, хоть молодой, а Витька всю жизнь оставался напористым и взбалмошным мужиком. Мировой мужик, если пить, то так, чтобы на ногах не стоять, если любить – то так, чтобы без остатка. Ну и если работать, то впахивать. Не зря ветерана социалистического труда получил и всегда в передовиках числился.

Я проводил Витьку взглядом и двинулся во фрезерный ряд, по пути встречая знакомые лица. Ловил на себе ответные взгляды, не сказать, чтобы шибко дружелюбные. Когда кто-то посторонний приходил в цех, он всегда становился объектом пристального внимания. Кто это, с чем пришёл? К незнакомым людям или новеньким на производстве сначала присматривались, чтобы понять, пускать их в коллектив или нет. Ну а на тех, кто не был в спецовке, смотрели ещё пристальнее. Все-таки разделение на свой – чужой было развито на заводе испокон времён.

К фрезеровщикам пришлось идти вслед за Белоусовым, через слесарей. Большинство народа на слесарных участках было занято работой. Кто детали размечал, кто подшивку с технологией изучал, кто работал за станками. У слесаря ведь чаще всего как – своего станка, прикреплённого лично к рабочему, ни у кого нет (если только речь не об уборке). Кто первый станок занял, тот и работает. Другое дело – фрезеровщики, вся фрезерная работа у которых проходит за станком, тут уж в очереди не постоишь, к своему станку привыкаешь, прекрасно знаешь его особенности и на что он способен. Менять станок никто не любит, вот и я все десятилетия, которые отпахал от звонка до звонка, проработал всего на двух станках. А свой первый и самый любимый всегда помнил. И тут… И тут я увидел, и сердце замерло, а потом чаще забилось. Ух… Вот он, кормилец! Как будто меня ждал. Еще не старый и не покрыт чернотой мазута, не поцарапан стружкой, в родном сверкающем окрасе. Я залюбовался даже. Бесконечно можно смотреть на три вещи: горящий огонь, бегущую воду и свой первый станок…

За станком не было никого, тиски пустовали, хотя вокруг рабочего места была уже рассыпана стружка. На столике на колесиках лежал чертеж, тут же коробка с деталями и штанген. Несмотря на косые взгляды других фрезеровщиков, тоже мне знакомых, я встал на деревянную решетку и, уперев руки в боки, осмотрел рабочее место. Кнопки ещё не затертые, ручки все целые… хоть становись и работай! Детали даже знакомые – я покосился на ящик с партией 72-й позиции. Шла первая операция – фрезеровка площадки заподлицо. Пару деталей были размечены слесарем для настройки. Я поморщился. Ну кто так работает? Эх, не то пальто, тут допуск километровый, и никакая размётка в принципе не нужна, а вот самодельная приспособа для 72-х пригодилась бы. Зажимаешь по четыре штуки, раз – настроился и попер.

Эх, руки так и чешутся.

– Але! – послышалось из-за спины. – Тебе чего надо?

Я обернулся и даже вздрогнул, увидев перед собой своего первого наставника. Когда я пришел на завод, именно он с нуля учил меня премудростям фрезерного дела. Кстати, именно вместе с ним мы и придумали приспособу для 72-х, когда я начал их фрезеровать. Одну деталь из партии он и держал в руках, видимо, показывал контролёру, потому что под мышкой у дяди Толи была зажата маршрутная карта с проставленной отметкой БТК.

Сейчас наставник смотрел на меня с подозрением и одним глазом косился на открытую тумбочку – не утянул ли я чего. Барахла у дяди Толи всегда было хоть отбавляй, все нужное, все для работы.

– Да так, осматриваюсь, – пожал я плечами.

Пока я ученик, это ещё прокатит как отмазка. Понятно, что рабочее место – это святая святых, и посторонних тут никто терпеть не будет.

– Ну, удовлетворил любопытство, студент? – крякнул мой прежний наставник. – Надеюсь, ты никакие кнопочки не нажимал и за рычажки не тянул?