"Фантастика 2024-83". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 49

Это обстоятельство, к слову, Алексея потихоньку начинало раздражать все больше. Нет, он не был наивным юнцом. Но видел, насколько критичным выходили для страны в целом эти «интересы» в столь сложной ситуации. Слишком много «прилипало» к рукам и ногам влиятельных людей. Так, например, порывшись в бумагах ряда приказов, царевич смог выяснить куда делись доспехи. И долго тогда матерился, когда понял, что к чему. Мысленно, чтобы не смущать уши окружающих новыми, непривычными оборотами.

Строго говоря в войске нового строя Алексея Михайловичами доспехами обеспечивались солдатские полки, рейтары и крылатые гусары. Изначально. В теории. На практике все было не так уж и радужно. И если к началу Русско-польской войны с доспехами еще все было неплохо, то к ее концу уже нет.

Например, уже примерно после 1665 года в минимальное снаряжение для рейтарской службы они не входили. Да, их эпизодически выдавали из казны, но не регулярно и немного. А крылатым гусарам, развернутым в Новгороде, уже в начале 1660-х годов вообще перестали выдавать подходящие для них доспехи. Как несложно догадаться у пехоты в этом вопросе все было совсем мрачно. Уже тогда.

Причина была банальна. Деньги.

Алексей Михайлович не мог наладить работу фискальной системы и организовать нормальное наполнение казны деньгами. Из-за чего шел на разные ухищрения, но они редко давали какой-то позитивный эффект. Провоцируя возмущения. Например, знаменитый медный бунт 1662 года. Из-за этого уже в 1660-е годы казна оказалась не способна оплачивать производство доспехов. В 1670-е ситуация усугубилась. А в 1680-е была доведена до того, что из казны регулярно могли оплачивать только дворцовые расходы. Все остальное — по случаю.

Доспехи же есть материал расходный, который портится не то, что в боях, но даже при обычном хранении. Ведь нормальных способов консервации в те годы не существовало. Из-за чего к 1690-м годам царские полки доспехов уже не имели. Из-за чего, когда охране царевича потребовались кирасы со шлемами, оказалось проще найти людей, умеющих делать доспехи, чем сами доспехи. Да, люди уже были в годах. Но все еще трудились на Каширских железоделательных заводах, и кое-что помнили…

Деньги.

Деньги.

И еще раз деньги.

В стране они были.

Проблема в том, что их не было в казне, хотя налоги и всякие сборы в общем-то собирались. И весьма немаленькие. Налоговая нагрузка выглядела весьма внушительной, даже удушающей для экономики. Но до казны деньги доходили не все, да и потом… как вода уходили сквозь пальцы, теряясь при каждом удачном случае…

Алексей ежедневно навещал тренирующихся солдат. Подсаживаясь к котлу то одной группы, то другой во время обеда. Для снятия пробы, что в известной степени уменьшило воровство приказчиков да подрядчиков. Все помнили, чем окончилась попытка накормить царевича помоями при строительства печной мануфактуры. Ну и послушать солдат было полезно, как и «поторговать лицом».

Вот и сегодня.

Явился.

Поглядел как идут занятия. Отведал из случайно выбранного солдатского котла немного варева.

Послушал разговоры.

И удалился. Свою функцию он тут выполнил на сегодня.

Небольшое конная прогулка по городу. И царевич достиг своего места проживания уже более года — у тети — Натальи Алексеевны.

Как-то так сложилось, даже после примирения с мамой, он остался жить там. Просто потому что так получалось удобнее. И две неплохо оборудованные учебные мастерские под рукой, и определенная свобода. Да и сама Евдокия Федоровна проводила в этом доме времени больше, чем у себя.

Кроме того, вечерние посиделки у сестры царя из маленького клуба по интересам расширялись. Сюда приходило все больше людей. И все они имели наглость… испражняться.

Ну, так получилось.

Физиология-с.

Поначалу Алексея это не беспокоило. Да, странно немного было видеть местные обычаи, но, почему нет? Горшки и горшки. Для уважаемых людей. Для слуг, понятно, имелась выгребная яма на заднем дворе. Однако, чем дальше, тем больше это становилось проблемой. Все-таки интриги интригами, но и о земных делах забывать не стоит. Поэтому он уломал тетю на небольшую пристройку к ее жилью. Для особых нужд, так сказать.

Пока опытную.

В первой комнате располагался унитаз с водяным затвором. Массивную чашу отлили из бронзы колокольных дел мастера. S-образный медный патрубок и трубу, ведущую в выгребную яму сделали они же. В ту самую яму, в которую ходили слуги. Во второй комнате располагалось две бочки — большая накопительная и рабочая, поднятая на высоту человеческого роста. Откуда еще одна медная труба подавала воду для смыва. Причем не ведрами, а ручной помпой, благо, что они уже имелись и тут ничего изобретать не требовалось. Сам слив осуществлялся дерганьем за веревочку, открывающей клапан.

Все достаточно компактно.

И все уже работало. Хотя и проходило испытания.

Тетя обещала, что в случае успеха выделит деньги на создание целой секции с небольшой батареей посадочных мест. Так как вся эта беготня слуг с горшками во время приемов ей нравилась не больше, чем Алексею. Впрочем, сама она предпочитала делать свои дела по старинке — в горшок.

Вот, после посещения бутырского полка, царевич и заехал — посмотреть, как идут работы. Перед тем как двигаться дальше. Просто чтобы отвлечься от текущих дел.

В этом вопросе от постарался не выступать изобретателем[20]. Ну, разве что патрубка водяного затвора[21]. Да и там ссылался на рассказы европейцев, которые, де, где-то что-то слышали. Дабы придать этому своему решению оттенок модности. Чтобы и отца в последствии заинтересовать, и среди состоятельных людей ввести эту крайне полезную штуку. Заодно отведя от себя стрелки изобретателя, который сорит открытиями явно не по возрасту…

Тут надо отметить, что в свое время, еще по осени, он занялся решением всех этих бытовые вопросов чтобы отвлечься от мыслей про воровство. Все-таки много мелочей в делах, максимально отвлеченных от интриг и армии. Но чем дальше, чем больше он ловил себя на мысли, что выбор оказался не так удачен. Слишком близки оказались эти ментальные материи на, так сказать, философском уровне. И лучше бы он чем-то другим занялся, более чистым и позитивным что ли…

— … еще раз говорю, отступитесь. — хмуро произнес Ромодановский. — Ничем хорошим ваша затея не закончится.

— Неужто ты уступил дьявольским соблазнам?

— Блажишь?

— А ты нет? Семилетний сын Петра ведет себя как взрослый муж. И ты не обращаешь на это внимание. Тут любой заподозрил бы дурное.

— Не говори глупости. Ты сам видел, что он принимает причастие.

— В никонианской церкви.

— Опять ты за старое?

— Ты служишь этому еретику и порушителю веры… зачем?

— Я служу государю. Законному. А вы бунтари и заговорщики.

— Прикажешь меня взять под стражу? — с ехидцей спросил визави.

— Ты глуп. Уходи. И передай мои слова — не нужно вам за это браться.

— Отчего же?

— Вы не сможете сделать задуманного.

— Неужто ты помешаешь?

— А хотя бы и я. Но недооценивать Петра и его сына не нужно. Это опасно. Я мыслю, что ваша затея закончится кровью. Вашей кровью.

— Боюсь-боюсь, — вскинул в жесте защиты собеседник.

— Не юродствуй. Ты только что меня убеждал в том, что он ведет себя как взрослый муж. И теперь кривляешься? Не находишь это глупым?

— Он все же ребенок. Пусть и странный, но ребенок.

— Смотрите сами. Но если что — пеняйте на себя. Я вас предупреждал. Как в прошлый раз не обойдется.

Тишина.

Ромодановский не хотел продолжать этот разговор.

— Ты нам не поможешь?

— В этом нет нужды. Проиграть вы сможете и самостоятельно.

— Ты будешь верен законному государю до конца? — наконец спросил его визави.

— На том и стою.

— Если Петр умрет таковым станет Алексей. Верно?