"Фантастика 2024-83". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 39

— Да. — чуть подумав, ответил Демидов каким-то механическим голосом, ибо оказался уже погружен в свои мысли. — Без всякого сомнения.

— И да — я бы советовал и промеж разных образцов все что можно так же менять без вреда. Те же винты…

И дальше Алексей погрузился с собеседником в такую увлекательную вещь, как стандартизация и унификация. В комплексе. Касаясь этого как явления, совершенно не знакомого в местных реалиях.

Понятное дело — сам он также был в подобных производственных вопросах не сильно сведущ. Но слышал и понимал о важности этих вещей, оттого и старался донести. И даже давал авансы, что будет стараться через отца ввести в России этакий Государев стандарт — ГОСТ, то есть, утвердить единообразие, например, крепежей…

На этом их общение не закончилось.

Никита Демидов провел еще неделю в Москве, каждый день встречаясь с царевичем и проводя по несколько часов. Общаясь. Много общаясь. И пару раз даже ходили по мануфактуре, заглядывая буквально «под каждый кустик», следствием чего, кстати, стало определенная оптимизация производства. Тульский мастеровой поделился своими решениями по организации труда в здешних реалиях. А в последний день, перед отбытием домой, Демидов спросил, доставая из-за пазухи сложенный вчетверо листок:

— Алексей Петрович, что сие? Намедни купил у торговых рядов.

— Газета.

— А для чего она?

— Известия распространять среди жителей. Не слухами, а твердым словом. Одно дело, когда люди болтают, нередко перевирая. И совсем другое дело, ежели вот так. Ведь что написано пером не вырубить топором. Сие есть первая попытка…

На самом деле Алексей лукавил.

Еще в 1621 году в России начала выходить рукописная газета. Она не имела регулярного названия и выпускалась для узкого пользования царя и бояр. В ней публиковалась выжимка из новостей всяких заморских. Для чего с 1631 года даже стали выписывать иностранные газеты на регулярной основе, откуда уже компиляцией и собирались материалы для собственной…

Дела в театре сил и времени отнимали не очень много. Вот Алексей и сумел подбить маму с тетей еще и на этот опыт, дабы неуемную энергию мамы направлять в созидательное русло. Та, царева газета, делалась для узкого круга лиц. А тут — публичная. Распространяемая в торг.

Ромодановский сильно колебался — нужно ли ее делать. Петр ответа на то не давал. Или упустил из вида вопрос, или думал, или еще чего. Федор Юрьевич не знал. Поэтому после нескольких месяцев «топтаний и раздумий» уступил увещеваниям Натальи и Евдокии. Ограничив покамест, до одобрения Петра, газету новостями московскими.

Ему понравился подход, предложенный Алексеем.

Распространять писано среди купцов, дворян и прочих состоятельных людей нужные новости в правильной подаче. Чем побеждать всякое смущение умов. И распространять ее не только в Москве, но и в города иные высылать, дабы людям всякие болтуны голову не морочили.

Само собой — все это задумывалось с перспективой развития. Объявления там размещать за денежку, чтобы сия газета прибыль приносила. Сведения всякие не только государственной важности, но и торговые. А в дальнейшем, ежели все пойдет как надо, еще сделать несколько газет — тематических, торгово-промышленную там или еще какую.

Параллельно Наталья Алексеевна и Евдокия Федоровна начали работать над созданием первого художественного журнала. В который собирали стихи и прочее, а также новости из мира искусства. Например, в первый номер планировали поместить развернутую статью царевича о силлабо-тоническом стихосложении. Разумеется, публикуя ее под псевдонимом, ибо Алексею невместно выглядело о таком рассуждать. Как в силу возраста, так и опыта. На эту тему Федор Юрьевич царя не беспокоил. Просто ограничив сроки первого выпуска его возвращением. Вот вернется — и решим. А пока шла подготовка.

Газету же первую публичную продавали, отпечатав в московской типографии.

В разнос по торговым и публичным местам.

За копейку.

Не безделица. Все ж целая копейка, на которую в России можно было в те годы вполне отобедать недурно. Но цена выходила сходной для многих более-менее состоятельных людей…

Глава 10

— Война никогда не меняется… — тихо произнес Алексей, покачиваясь в седле.

— Отчего же? — поинтересовался Патрик Гордон, с которым они после развертывания учебной роты стали часто видеться. В том числе и вот так — во время выездов в город. — Что заставило тебя сделать такой вывод?

— Я уже которую седмицу читаю всякое о мертвом и мертвых. Об истории. В первую очередь описание сражений и войн. И сравниваю с тем, что ты рассказывал про азовские походы моего отца. Да, есть много отличий. Так-то каждый поход неповторим и полон своих особенностей, которые не встречаются больше нигде и никогда. Но есть в них нечто общее, что не меняется, проходя сквозь века.

— Воины? — с улыбкой спросил генерал.

— И это тоже. Как без них? Но нет. Я о другом. Все эти походы объединяют три вечных спутника: деньги, грязь и бардак.

— Довольно странный вывод.

— Да. Согласен. Хотя он на поверхности. Возьмем деньги. Что нужно для ведения войны? Три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Они кровь войны. И если они заканчиваются, то… думаю, ты и так понимаешь, чем это грозит. Не обязательно они выражены в монетах. Может и в товарах, которые надобны для войны. Но так или иначе без них война попросту невозможна.

— Это верно. Тут и спорить не о чем. — вполне благосклонно кивнул Патрик Гордон. — А грязь?

— Люди идут куда-то много день а то и, не дай бог, под стенами где стоят. Спят где придется и как придется. В основном под открытым небом, пусть даже и в палатках. Так или иначе — с каждым днем похода вся эта грязь вокруг только нарастает. Разве нет?

— В этом смысле? Ну да, конечно.

— Бардак же, я думаю, вопросов не вызывает. Он во время войны всегда и у всех.

— Занятно. — хмыкнул Патрик. — Это ты, царевич, почерпнул из чтения книг о… хм… как ты там сказал?

— О мертвом и мертвых?

— Да. Именно. Ха! Занятно. Никогда еще не слышал, чтобы историю кто-то так называл.

— А как ее еще называть? — улыбнулся Алексей. — Что же до прочитанного, то все не так однозначно. Это я узнал в разговорах с тобой, а потом стал примечать и в исторических текстах. Нет-нет, да какая-нибудь оговорка или деталь в этой сказке проскочит. Просто если знать, что искать, обязательно заметишь.

— Но я о таком никогда тебе не говорил.

— Нет? Разве? Вспомни как ты описывал лагерь русской армии при Азове и свои опасения. Помнишь, как ты переживал, чтобы люди животом не захворали?

— Так разве это от грязи?

— Я разве ошибся в своих выводах?

— Нет. Все верно. Грязь и пыль — это верные спутники солдата. Но разве это как-то связано с тем, что люди хворают животом?

— Генерал, ты когда-нибудь пробовал есть землю?

— Ты полагаешь, что я дурной?

— Я ради опыта убедил одного своего слугу попробовать. И знаешь — тот тем же днем животом захворал. Я, конечно, ему за это заплатил. За страдания. Но провел еще несколько опытов. И везде один и тот же результат. Грязь множит хвори. Особенно живота. Как эти вещи правильно называть? Боевой понос? Или быть может воинская срачка?

— Как не назови — дело неприятное, — усмехнулся Гордон. — Ежели войско этим накроет, то можно большую его часть потерять через то. Да и воевать оно ему станет совсем не можно.

— Мне сказывали, что и от воды дурной такие же страдания.

— И кто сказывал?

— Капитаны, что с торговыми делами в Москву прибывают. Они говорили, что если вода в бочке долго стоит, то затухает и от нее срачка начинается или что-нибудь того хуже. Али не знал о том?