"Фантастика 2024-83". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 23

— А это? — потряс Ромодановский листами.

— Раз ты считаешь его столь любопытным, так и привлекай к своим делам. — пожал плечами Петр. — Мне его брать с собой не сподручно. Сам понимаешь — посольство будет непростым. Кто знает, как все там повернется? Не могу я рисковать и собой, и им…

Глава 2

Монастырские палаты.

Тишина.

Приглушенный свет, падающий из маленьких мутных окон.

Царевна Софья нервно перебирала четки, смотря на мужчину перед собой. Она не была монахиней. Просто здесь жила, словно бы в тюрьме. Хотя и в крайне хороших условиях. Почти что под домашним арестом. Почти. Патриарх Адриан старался не забывать о том, кем эта женщина являлась. И о том, что в случае внезапной смерти Петра, именно она окажется регентом, а то и царицей. Поэтому — да, арест, но максимально домашний…

— Все сделано? — тихо спросила она.

— Наши люди в Риге. Они опередили посольство и договорились.

— А если Петя не полезет на рожон?

— Петя? Ты верно шутишь. Скорее небо упадет на землю, чем этот бесноватый сдержит свой дурной нрав.

— А с Карлом удалось сговориться?

— Пока неизвестно. Наш человек еще не дал знать о том, чем все закончилось. Впрочем, это и не важно. Если все пойдет как надо, то в заварушке Петю убьют. И ты вновь станешь царицей.

— Регентом при малолетнем царе.

— Ты же не будешь повторять свою ошибку? Зачем?

— В надежде, что он окажется управляем в отличие от отца.

— Он? Я общался с ним. И испытывал острое желание придушить. Если он получит реальную власть — нам конец. Леша не Петя. Это хитрая, умная, изворотливая тварь. И это в свои то годы! Что там вырастет потом одному Богу известно.

— Тебя так испугал мальчик? — с насмешкой на лице фыркнула Софья. — Ты удивляешь меня.

— Я не хочу повторения провала. Сама понимаешь — мы все чудом выжили.

— У меня нет детей. И у меня нет наследников. По нашей линии больше мужчин с правом наследования не осталось. Так что Леша нам нужен.

— Ты его не знаешь. Это большой риск. Ему нужно голову сразу открутить, как представиться возможность.

— Ты ведь понимаешь, чем это закончится? Если мы ему открутим голову и лишим Россию законных наследников?

— Да. — нехотя ответил ее визави. — Новой Смутой. Но…

— Вот то-то и оно. — перебила его Софья. — Вряд ли кому-то из наших она нужна. Смута — мутная водица и не известно, кто ее вообще переживет. Быть может Россия вторую Смуту за один век и не выдержит. Или ты думаешь, что я так прямо счастлива и жажду сохранить жизнь этому помету Лопухиных по доброте душевной? Отнюдь, нет. Но выбора, вероятно, у нас не остается. Главное — это не допускать мальчика играть в потешные игры с солдатиками. Это слишком опасно. Тем более, если как ты говоришь, он умом не обделен. А так… царь и царь. Сидит себе и сидит. Если власти у него нет настоящей. А если еще и оженить правильно…

— Повторюсь — ты его не знаешь. А я уже столкнулся.

— Брось. Каким бы он ни был — мы справимся. Что он сделает, отрезанный от верных людей? Ничего.

— Возможно и так. — нехотя согласился собеседник, видя неподходящий настрой. — Главное, чтобы сейчас все задуманное получилось.

Софья покивала.

Чуть походила по помещению задумчиво. И не поворачивая, через плечо спросила:

— А если в Риге что-то пойдет не так? Комендант может и не решиться. Или даже пожелает взять денег еще и от Петра.

— Ему дали достаточно золота для подходящей решительности в таких делах. И если он нас обманет, то…

— То, что? Что мы с ним может сделать? Сообщим его королю? Он посмеется с комендантом над нами. Расскажем Пете? Погрозим пальчиком? Что?

— В нашем мире есть люди, которые умеют наказывать. Ядом ли. Кинжалом ли. Не суть важно. И если он обманет нас, то он умрет.

— Это если они до него смогут добраться.

— Тогда умрет его семья.

— Ты последнее время стал очень кровожаден, — усмехнулась Софья. — Но что-то в этом есть. Ему пообещали еще золото после дела?

— Да, конечно.

— Много?

— Столько же.

— Мало… он может решить, что половины с него довольно. А подставляться себе дороже. Молодой Карл непредсказуем. Говорят, что он живет понятиями каких-то восторженных книг. А убийство монарха… это серьезно. Пообещайте вдвое к тому, что уже дали. Если, конечно, успеете.

— Это излишнее. Мы ему и так пообещали слишком много. Это может насторожить. Когда тебе сулят денег сильно больше, чем стоит твоя работы, подобное должно насторожить. А так… Хм… посмотрим. Жадность иной раз берет и не такие крепости.

— А что будет, если она их не возьмет?

— Тогда нам придется брать здесь власть силой.

— Ромодановский держит Москву в кулаке… — с сомнением произнесла Софья. — Это будет сложно. Очень сложно.

— Если захватить царевича, то он пойдет на переговоры.

— Блажен кто верует.

— В конце концов Петруше верны только его потешные полки. По-настоящему. С остальными можно договориться. Во всяком случае с их командирами. Солдатам же плевать. Если дать денег — на многое закроют глаза. В конце концов, какая им разница, кто правит? Главное, чтобы на войну не ходить и службу служить мирно. От семей никуда не отлучаться и прочих тягот не испытывать.

— Да. Но не со всеми удастся договориться. Тот же Патрик Гордон — стар и вряд ли захочет завершать свою жизнь изменой.

— Скорее всего. Но нам все и не нужны.

— Если Петр вернется из посольства многое может перемениться.

— Он не сможет вернутся быстро. Да и перехватить его несложно. Возвращаться Петрушка будет по землям Речи Посполитой. Думаю, к тому времени там все утрясется. И победит Август Саксонский. Не без поддержки этого бесноватого. Поэтому партия принца Конти окажется крайне негативно настроена к нему. И можно будет договориться с ними о… хм… небольшой услуге. В конце концов разбойников на дорогах много. Всякое может случиться.

— Ты же понимаешь, что это война? Нападение на царя нельзя оставить без ответа.

— Мы и не оставим. Поможем им свергнуть Августа. Уверен, что такая плата их вполне устроит. Ведь во всем можно обвинить Августа. Дескать, нападение совершили по его приказу.

— Слишком сложно… слишком… — покачала головой Софья. — Будем надеяться, что Риге нам повезет…

Тем временем Алексей находился в пушкарской избе и наблюдал за тем, как льют пушки. В который уже раз. И не просто смотрел, а внимательно изучал вопрос, не стесняясь спрашивать и записывать.

Работникам это нравилось минимально.

Да что и говорить — раздражал он их. Ведь для Руси это была еще эпоха мастерских. И индивидуальные секреты мастера являлись вещью крайне важной и значимой, определяющей величину оплаты его труда. А тут какой-то «штибзик» допекающий расспросами о самом сокровенном. И не просто спрашивал, а еще и записывал. Ну, не он лично, но сути это не меняло.

Если бы не статус царского сына и прямое дозволение царя, то слали бы они Алексея в самых экзотических направлениях. Где-то просто и бесхитростно, а где-то и с развернутыми дополнениями.

А так — приходилось отвечать.

По возможности мороча голову всякой мурой. Чтобы утопить суть технологических процессов в бесполезных действиях. Впрочем, Алексея так просто было не провести. Он раз за разом все показания фиксировал. Возвращался домой. Сверял с тем, что ему наболтали в предыдущие разы. И выделял общее. Формировал список вопросов. И через некоторое время подходил к мастерам снова. Через время, достаточное, чтобы они уже в известной степени позабыли свои показания. Во всяком случае не могли их дословно воспроизвести.

И так — слой за слоем снимал штукатурку.

Причем в большинстве случае мастера даже и не подозревали о том, что происходит. И ходили вполне довольные тем, что сумели малолетнего дурачка в очередной раз провести. Любопытного не по годам.