Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Страница 80

Следующие несколько дней оказались для всех просто мукой. К генералу страшно было подойти; он задал сумасшедший темп, следствием которого стали мозоли и нервозное перевозбуждение. Полк ни разу не разбил лагерь, потому что останавливались на привал слишком поздно вечером, когда все уже были без сил, и, кроме того, генерал решил, что нет времени сворачивать лагерь утром. Поэтому все спали в сараях или под открытым небом, ели только холодную пищу, так что всем до смерти надоели сухари, холодный бекон и маринованная селедка.

Джинни не помнила, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой грязной, а так как ни разу не появилась возможность помыться и постирать одежду и бессмысленно было надевать чистое белье, имевшееся в запасе, на грязное тело, она оставила попытки выглядеть аккуратной и спала в той же одежде, в которой ехала несколько дней. Она решила, что от нее пахнет не хуже, чем от остальных, да и вообще, наверно, она единственная, кто обращает на это внимание.

Алекс заговаривал с ней лишь для того, чтобы приказать что-то, или орал на нее, когда она якобы мешалась под ногами. Но так он обращался со всеми, поэтому Джинни не чувствовала, что его гнев направлен против нее одной. Однако ей становилось все грустнее и грустнее. Она знала, что именно она виновата в таком настроении Алекса, а, следовательно, и в страданиях всех остальных. Несколько раз она пыталась заговорить с ним об этом, но он безжалостно прерывал ее и уходил. Она начала гадать, дает ли ему какое-то удовлетворение заключенная между ними сделка? Алекс, безусловно, не выглядел счастливым, но, может, он получал какое-то извращенное удовольствие, наказывая ее ледяным безразличием и необычным для него пренебрежением к благополучию других, что, как ему было известно, непременно расстраивало ее.

Джинни, стиснув зубы, занималась своими обычными делами. Тяготы похода стали сказываться на людях, и во время кратких привалов многим требовалась ее помощь. Она стала подниматься до рассвета, отправлялась в поля за травами для снадобий, но всегда в сопровождении Джеда. Поначалу и он не знал, как быть с жутким настроением генерала. Он лишь сказал Джинни, что такое уже случалось раньше, и, хотя сейчас Алекс чертовски невозможен, в конце концов, он успокоится.

— А пока из-за него должен страдать весь полк, — возразила Джинни. — Это несправедливо, а ведь генерал гордится своим чувством справедливости, так?

Джед фыркнул.

— Если он должен наказать меня, я с готовностью приму это наказание. Я нанесла ему глубокую обиду, знаю. — Джинни грустно улыбнулась. — Я бы загладила свою вину, если бы он позволил, но он меня даже близко не подпускает.

— Этого мрачного настроения у него все боялись, еще когда он был мальчишкой, — задумчиво сказал Джед, опуская пучок мяты в ее корзинку. — Его матушка, святая душа — пусть земля ей будет пухом! — готова была на все, лишь бы он не злился, не разрешала ни братьям, ни вообще кому-нибудь тревожить его. А может, и стоило бы потревожить.

Джинни присела на корточки и внимательно посмотрела в обветренное морщинистое лицо денщика.

— Ты хочешь сказать, что кто-то должен не побояться его мрачного настроения и даже показать, что не боится его?

Джед пожал плечами.

— Сдается мне, что всегда ждешь того, что всегда получал. Генерал уже привык, что люди в испуге разбегаются, когда он такой злой, а сам не знает, что тут делать. Не может он просто перестать злиться, так? Когда все так и трясутся от страха.

— Ты говоришь о нем, будто он совершенно испорченный мальчишка, который закатил жуткий скандал, а теперь не знает, как ему быть, — сказала Джинни со смехом.

— Может, так оно и есть, — лаконично ответил Джед. — Лучше нам вернуться, госпожа. Вы ведь не хотите снова расстроить генерала, заставив весь полк ждать вас, а? — Он подмигнул, и Джинни засмеялась, сразу почувствовав себя гораздо лучше.

В шесть часов после тяжелого жаркого августовского дня Джинни наконец увидела то, чего ждала, — широкую чистую реку, протекавшую между обширными зелеными лугами, обрамленную широкими дубами и медно-красным буком. Она послала Джен вперед, туда, где, опережая средние ряды шагов на десять, в одиночестве ехал Алекс.

— Генерал, я думаю, мы должны остановиться здесь на ночлег, — сказала она без всякого вступления.

Алекс посмотрел на нее с изумлением:

— Что?

— Я думаю, мы должны остановиться здесь на ночлег, — повторила она спокойно. — Тут есть вода для купания и приготовления пищи, и если мы сейчас сделаем привал, солдаты смогут разжечь костры и приготовить горячий ужин.

— И с каких это пор ты командуешь этим полком? — холодно поинтересовался он, насмешливо сжав губы.

— С тех пор, как его генерал, похоже, забыл о необходимости заботиться о здоровье своих людей, — находчиво ответила она. — Они мучаются от волдырей и мозолей, потому что у них нет времени проветрить обувь и постирать чулки. У них потертости от ходьбы в латах в таком сумасшедшем темпе, который ты задал. Один привал не задержит надолго, а солдаты, благодаря отдыху, утром пойдут быстрее. И, кроме того, — торопливо продолжала она, видя его минутную растерянность, — от меня дурно пахнет, и если я не искупаюсь и не переоденусь в ближайшие полчаса, то не смогу выносить даже собственную компанию, не говоря уже о твоей. — Повернувшись, она заявила: — Полковник Бонхэм, генерал сказал, что мы можем остановиться на привал и разбить лагерь у реки.

Алексу ничего не оставалось делать — не мог же он устроить публичное препирательство с этой возмутительной женщиной, которая только что выбила у него почву из-под ног. Он кивнул полковнику, но вид его был таким же мрачным, если не хуже. Джинни вздернула подбородок. Она собиралась добиться от него реакции до наступления утра — любой ценой. Страшный скандал, каким бы отвратительным он ни был, все же лучше, чем эта холодная пустота, и генералу Маршаллу давно пора понять, что по крайней мере один человек не боится его гнева.

Солдаты, отпущенные на отдых, вели себя, как дети, которых выпустили из класса: сбросив сапоги, бродили по воде с радостными возгласами, осыпая фонтаном брызг пыльные головы и одежду. Быстрее чем обычно были установлены палатки и разожжены костры; вскоре аромат готовящейся пищи потянулся вместе с дымом над лугом, и звуки пения заполнили вечерний воздух.

Палатки офицеров были поставлены так же быстро, генеральская, по указанию Джеда, немного в стороне. Джинни немедленно завладела ею, не дожидаясь разрешения законного владельца, который, судя по предыдущим ночам, будет спать один под открытым небом. Она нашла свой драгоценный кусок мыла, полотенце и чистое белье и, завернув все это в платье из зеленого ситца, вышла из палатки и направилась к реке.

— Вирджиния! — прогремел голос Алекса, остановивший ее, едва она успела сделать три шага. Замерев, она, не поворачиваясь, сказала в воздух перед собой:

— Да, генерал. Что я могу сделать для вас?

— Ты куда это собралась? — Он направился к ней, понизив голос из-за находившихся рядом людей, которые изо всех сил старались сделать вид, что ничего не происходит.

— Иду купаться в реке. Я же говорила тебе.

— А я говорю, что ты не пойдешь.

— Это почему же? — сердито спросила Джинни, опять двинувшись к реке.

— Сейчас же вернись!

— Нет, — бросила она через плечо, — только после купания.

Нагнав ее, Алекс схватил за плечо и оттащил под деревья, подальше от любопытных глаз.

— Ты не можешь купаться в реке. Чтобы остаться одной, придется отойти довольно далеко, а я не разрешу тебе уйти без сопровождения, ты это знаешь. Джед принесет воды в палатку; придется довольствоваться этим.

— Этого недостаточно, — воскликнула она с негодованием. — Мне нужно вымыть голову, и я вымоюсь как следует. — Она попыталась выдернуть руку из его цепких пальцев. — Отпусти меня. Я до смерти устала от твоего жуткого характера и несправедливости. Плохо уже то, что ты своей властью заставляешь страдать так много людей, так ты еще используешь эту власть, чтобы удовлетворить собственное тщеславие. Когда искупаюсь, я приготовлю для тебя настой, чтобы очистить твой желудок от желчи! — Алекс настолько опешил от ее решительности, что ослабил хватку, и Джинни, вырвавшись, пошла прочь, не позволяя себе бежать, зная, что если он захочет остановить ее, то легко сделает это, ведь сила на его стороне.