Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Страница 68

— Могу я, по крайней мере, сказать, когда вы вернетесь?

— Перед ужином, — заверила его Джинни. — У бабушки Бартон и так мало еды, так что ей лишний рот ни к чему.

— Что верно, то верно, — сказала старушка с трескучим смешком. — Но вон там, за домом, много крапивы. Из нее получится отличный суп, если кто-нибудь решится собрать ее.

— Отправляйся отсюда, Дикон, — Джинни слегка подтолкнула его. — Ты чувствуешь себя здесь неуютно, а я напрасно теряю драгоценное время. Мне о многом нужно расспросить бабушку Бартон — Она решительно закрыла за ним дверь, и лейтенант, расстроившись, направился обратно в лагерь.

— Ты не смог ее найти? — тут же заволновался Алекс.

— Я нашел ее, сэр, у одной старухи, милях в двух отсюда. Она сказала, что вернется к ужину, но пока хочет поговорить со старухой. — Дикон поморщился. — Очень неприятное место и попахивает колдовством.

— Перестань говорить ерунду, — упрекнул его Алекс. — Этот страх перед ведьмами принимает катастрофические размеры. Я больше не потерплю разговоров об этом.

— Сэр? — Дикон скованно отдал честь, и каждое его движение свидетельствовало об обиде. Алекс с трудом сдержал улыбку.

— Вы свободны, лейтенант. — Когда Дикон ушел, он повернулся к остальным офицерам: — Я не намерен поощрять эти безумные разговоры о колдовстве. Чем дальше на север — тем больше этих разговоров. Дошло уже до того, что каждая старуха с котом и элементарными лекарскими навыками вызывает подозрение.

Именно эта мысль не давала ему покоя в связи с затянувшимся отсутствием Джинни. Если она находится в компании старухи знахарки, то легко может стать жертвой мнительных сельских жителей. Он устало и раздраженно вздохнул. Его уже больше не беспокоили ее происки мятежницы: здесь роялисты попрятались, мятеж подавлен, и она ничем не могла повредить делу парламента. Сейчас Алекс уже не боялся, что она покинет его. Но теперь, похоже, ему следовало опасаться другого — ее склонности к прогулкам в одиночестве. Если же он попытается запретить это, то, несомненно, последует ссора.

Однако когда Джинни вернулась, у Алекса появилась совсем иная причина для тревоги. Она ворвалась в кухню, бросив на стол перчатки и шляпу.

— В лагере дизентерия, Алекс.

Алекс застонал.

— Откуда ты знаешь?

— Когда я возвращалась, меня остановил капрал и спросил, не могу ли я ему помочь — весь день на марше он и все его отделение вынуждены было останавливаться каждую милю.

Наступило молчание; все пытались осмыслить последствия. Дизентерия распространится в полку со скоростью огня, придется замедлить темп и ползти черепашьим шагом из-за частых остановок, а люди с каждым днем будут слабеть.

— Насколько я поняла, — спокойно продолжила Джинни, — пока речь идет только об одном отделении. Я велела сержанту организовать для них отдельные уборные и поставить палатки подальше от остальных. Они должны готовить еду и питаться отдельно. Было бы лучше завтра остаться здесь, чтобы выяснить, распространилась ли вспышка дальше. Тогда больных сразу можно будет изолировать.

— Господи! Я не могу задержаться еще на один день, — воскликнул Алекс.

— Если ты не сделаешь этого, то через несколько дней болезнь охватит весь полк, — сказала Джинни, и это было бесспорно. — Сейчас симптомы не очень серьезные, и можно надеяться, что нам удастся удержать болезнь в определенных рамках. Я могу помочь небольшому числу людей, но не всему полку. У меня не хватит серы.

«Серы! Какое, к дьяволу, она имеет отношение к лечению дизентерии? — подумал Алекс. — Очевидно, это еще один таинственный, но очень действенный рецепт Джинни». Он мерял комнату шагами до тех пор, пока наконец не смирился с неизбежным.

— Хорошо, мы останемся здесь. Это даст возможность провести учения с полком. На марше были некоторые послабления. Организацию я оставлю на вас — Он кивнул своим полковникам. — Завтра в десять я проведу смотр полка на лугу. Это порадует жителей и поднимет настроение солдат.

— Но, наверное, не так, как виселицы, — пробормотала Джинни, не в силах сдержаться. Комната опустела словно по волшебству. В ней остались лишь генерал и его беспокойная дама. — Прошу прощения, — быстро сказала Джинни. — В этом не было необходимости.

— Поскольку ты одержала победу в этом вопросе, то я согласен, что нет необходимости злорадствовать, — крайне сухо ответил Алекс. Он наполнил чашу вином и сделал глоток, разглядывая ее поверх края чаши. — Я не могу изменить того, что тебе не нравится, Джинни. Если бы это было возможно, я бы уберег тебя от этого, но такие вещи, хотя и неприятные, необходимы.

— Неприятные! — воскликнула она. — Это ты так называешь порки, позорные столбы и виселицы? Пытка беспомощного пленного, который ничего не знает, всего лишь неприятность?

— Людям нужен выход для их гнева, — сказал он. — Ты забываешь, что их ожидают бои и болезни, что они были вынуждены второй раз в течение семи лет оставить свои семьи, и только потому, что есть такие упрямцы, которые не способны смириться с окончательным поражением.

— Я не могу согласиться с этим. — Джинни отвернулась от него. — Все мои силы уходят на спасение жизней, генерал, а не на то, чтобы отнять их. Я облегчаю страдания, а не создаю их. Мы никогда не достигнем согласия в этом.

— А мы не можем условиться, что разногласия неизбежны, дорогая? Мне невыносимо это отчуждение. — Он говорил мягко, удивив Джинни, которая ожидала раздраженной реакции на ее отказ принять его точку зрения. — Я выслушал тебя сегодня, буду и дальше делать это, хотя не обещаю, что всегда смогу следовать твоим советам.

— Да, это действительно уступка, — сказала Джинни с дрожащей улыбкой. — Для меня тоже непереносимо отчуждение, любовь моя, и не меньше, чем напрасное кровопролитие. Вот в бою… там, наверно, это необходимо.

— Ты не поднимешься наверх? — тихо спросил он. — Ты мне очень нужна.

В комнате наверху они разрешили свои разногласия единственным доступным им способом, в божественном слиянии тел, принесшем также и единение душ, которое накрепко связывало их вопреки всем столкновениям.

Глава 18

— Полковник Бонхэм, не могли бы вы передать генералу, что я пошла еще раз повидаться с бабушкой Бартон? — С этими словами Джинни вошла в кухню на следующее утро, натягивая перчатки.

— Вы не будете на смотре? — спросил полковник. — Это удивительное зрелище.

Джинни покачала головой.

— Не сомневаюсь, сэр, но я уже давно не встречала таких людей, как бабушка Бартон. Сегодня я буду сидеть у ее ног и учиться. Возможно, ей знакомы иные средства лечения дизентерии, или она знает, где можно достать еще серы.

Полковник улыбнулся.

— Я сообщу генералу, Джинни. Могу я сказать ему, когда вы вернетесь?

Джинни нахмурилась.

— Право, не знаю; это будет зависеть от бабушки Бартон. Наверно, лучше сказать, что я вернусь не раньше ужина, тогда он не будет волноваться.

Полковник поклонился, сочтя предложение вполне разумным, но оказался не готовым к реакции генерала.

— Проклятие! — не сдержался Алекс. — Я не желаю, чтобы она бродила по окрестностям, особенно в компании ведьм и колдунов!

Полковник Бонхэм кашлянул.

— Да нет, я не это имел в виду, — вздохнул Алекс. — Но вы же знаете, что именно таких людей выбирают невежды. Я пойду искать ее после смотра, хотя не представляю, как смогу увести без скандала. Госпожа Кортни не очень благосклонно относится к ограничению ее передвижений. Уверен, что вы в курсе.

Полковник признался, что действительно заметил это пару раз, и Алекс удрученно хмыкнул. Это побудило полковника Бонхэма сделать вывод о том, что появление госпожи Кортни в жизни генерала Mapшалла изменило его к лучшему; этот суровый командир, сторонник жестких принципов, несомненно, стал мягче.

Когда Джинни появилась у лачуги бабушки Бартон, то обнаружила, что там есть и другие посетители. Взволнованная супружеская пара средних лет с бледным, неподвижным ребенком прижалась к стене, следя за тем, как в полумраке старуха растирает порошок в ступе, что-то бормоча при этом.