Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Страница 47

Они все деловито закивали в знак согласия.

— Итак, ваши жизненно важные сведения, госпожа? Вы можете без опаски сообщить их всем в этой комнате. Будьте уверены, что о них узнает тот, кому это нужно.

Джинни рассказала им о событиях в Гилфорде, своем разговоре с Питером, о том, что голубую банду схватили и что к наступлению ночи все, что они знали, может стать достоянием врага. Эта новость была встречена мрачным молчанием.

— Я пошлю гонцов. — Наконец заговорил худощавый мужчина с манерами образованного человека. — Если они отправятся тотчас же, то могут успеть предупредить остальных, прежде чем «круглоголовые» доберутся до них. — Он повернулся к Джинни. — Мы перед вами в долгу, госпожа.

Джинни покачала головой:

— Нет никакого долга, сэр. Я выполнила свой долг… как вы выполните свой. — Голос ее задрожал. — Как Питер Эшли выполнил свой.

Человек у очага перекрестился, бормоча молитву.

— Вы ничего не знаете о некоем Эдмунде Вернее? — спросила Джинни.

— Он мой кузен. Питер сообщил, что Эдмунд, очевидно, направился в Кент, но не мог сказать, жив ли он.

— Он был здесь два дня назад, — заговорил старик уже более твердо. — Бодрый и здоровый, и после мы не слышали, чтобы его поймали.

— Ну, значит, новости не хуже, чем я ожидала, — сказала Джинни, ставя бокал на стол. — Я должна постараться пробраться в гостиницу незамеченной и ради вас, и ради себя. Вы хотели бы мне что-либо поручить?

— Вы едете в Лондон?

— Да, а дальше не знаю. Полковник Маршалл надеется отправиться с Кромвелем в Шотландию, но мне неизвестно, каковы будут его планы в отношении меня.

— В Лондоне вы ничего не сможете сделать. Весь город за парламент. Думаю, что ваше задание завершено.

Джинни пожала плечами.

— Тем не менее я буду внимательно смотреть и слушать, на тот случай, если представится какая-то возможность. Если вам случится встретить Эдмунда Вернея, передайте ему, что я думаю о нем и молюсь за его безопасность.

После этого она покинула их и вернулась той же дорогой. Теперь путь был слегка знаком ей, да и в небе чуть посветлело. Она отсутствовала около трех часов в общей сложности, но в деревне все было спокойно, когда она с чувством облегчения проскользнула через садовую калитку гостиницы. Дом был по-прежнему погружен в темноту, окно ее комнаты на первом этаже все еще открыто, как она и оставила его.

Джинни подтянулась на широкий подоконник, перекинула через него ноги и спрыгнула на пол как раз в тот момент, когда чиркнул кремень и темнота отступила.

Джинни резко повернулась к двери. Алекс сидел на единственном стуле, небрежно откинувшись назад. Его хлыст лежал на коленях, меч висел на боку. Алекс задумчиво смотрел на нее.

— И где же ты была, моя маленькая мятежница?

Никогда раньше Джинни не соображала так быстро. Для того чтобы его убедить, ложь должна быть как можно ближе к правде. Она не могла предложить никакого простого объяснения вроде того, что ей срочно понадобилось в туалет среди ночи, поскольку не знала, как давно он тут сидит. Но он ничего не знал о том, что она везет королевское послание, а догадаться тем более не смог бы. Значит, ему не удастся задать ей точные вопросы, и поэтому он не сможет добиться от нее правды, как это было в предыдущий раз.

— Я не ожидала, что ты вернешься раньше утра, — сказала она, расстегивая накидку, словно эта встреча была самой обычной.

Алекс улыбнулся.

— Это вполне понятно, моя дорогая Джинни. Мы настигли тех, кого искали, быстрее, чем я мог ожидать. Я вернулся сюда, надеясь поспать пару часов. Тщетная надежда, как выяснилось. Где ты была?

— В деревне, — ответила Джинни с напускным безразличием. Алекс нахмурился и с завораживающей нарочитостью начал поигрывать ручкой хлыста.

— Прошу тебя, продолжай, — вежливо попросил он. Джинни неотрывно следила за движениями его длинных пальцев, поглаживавших плетеную кожу. Ей стало не по себе, и вся бравада улетучилась. Неужели она действительно думает, что он не сможет… не захочет добиться от нее правды силой?

— Я хотела узнать что-нибудь об Эдмунде, — сказала она ему. Алекс кивнул и стал ждать дальнейших объяснений, а пальцы его продолжали целенаправленно двигаться. Джинни сглотнула. — Питер сказал мне… — Она остановилась, надеясь своим колебанием и нежеланием говорить убедить Алекса в том, что именно новости об Эдмунде были самыми важными сведениями, полученными от Питера.

— Так что тебе сообщил Питер? — мягко подсказал он, постукивая хлыстом по ладони.

— Что… что Эдмунд… Ох, ну какая тебе от этого польза? — воскликнула она с убедительным отчаянием. — Ты ничего не сможешь сделать с этой информацией.

— Я сам это решу, — ответил он. — Прошу, поторопись. Я хотел бы хоть немного успеть поспать. — Кожа издавала мягкий, ритмичный звук при постукивании о его руку.

Джинни прикусила губу.

— Ты собираешься использовать его? — спросила она слегка дрожащим голосом, не в силах больше выносить напряжения.

— Вот это? — сказал Алекс с почти похвальным удивлением, уставившись на хлыст. — Против тебя? Господи, да нет же. Как это могло прийти тебе в голову?

— Понятия не имею, — сказала Джинни, отворачиваясь от него теперь, когда эта угрожающая игра была прервана.

— Тебе уже должно быть известно, что мои методы несколько тоньше, — вкрадчиво сказал он. — Хотя это, конечно, излюбленный инструмент пыток, — добавил он, словно сообщая какую-то необыкновенно интересную информацию. — В умелых руках он может быть чрезвычайно эффективным. — Если не рвать кожу, то можно продолжать агонию бесконечно.

— Прекрати! — взорвалась она, понимая, что он напоминает ей о ее же уязвимости, о том, что она нуждается в его защите от тех, чья жестокость по отношению к ней ограничивалась бы лишь степенью их изобретательности.

Да, твои методы действительно более тонкие, — отметила она про себя с горечью. Одной лишь своей игрой, не вставая со стула, он ослабил ее защиту.

— Питер сказал, что Эдмунд уехал… — Джинни снова остановилась, явно борясь с собой. Она надеялась, что ее абсолютное нежелание говорить убедит его. — Почему я должна снова предавать его? — Алекс не ответил, и она сказала обессиленным шепотом: — Эдмунд отправился в Кент, чтобы помочь тамошним силам. Питер не знал, жив ли он, но сказал, что Эдмунд пойдет этим путем. Я подумала, что, может быть, в деревне найдется кто-нибудь, кто мог бы сообщить мне новости о нем.

— И куда ты пошла за этими новостями?

Какой-то благословенный инстинкт подсказал ей говорить правду.

— В таверну «Черный петух».

Последовало короткое молчание, потом Алекс сказал:

— Поздравляю тебя, Вирджиния, Если бы ты солгала мне, у тебя было бы значительно больше неприятностей, чем сейчас.

— Откуда ты узнал, куда я пойду? — Она уставилась на него со смесью страха и удивления. Казалось, он постоянно опережает ее на один шаг.

Алекс улыбнулся.

— Репутация «Черного петуха» хорошо известна в этих краях. В нем привечали противников закона задолго до этой чертовой войны. Если скрывающийся роялист был в Уимблдоне, о нем непременно узнали бы в «Черном петухе». Кто посоветовал тебе идти туда?

— Питер, — солгала Джинна — Он сказал, что если мы поедем через Уимблдон, тогда. — И снова она остановилась, но на этот раз потому, что знала: чем больше лжи, тем больше риска быть разоблаченной.

— И что ты узнала?

— Почему я должна говорить тебе? — снова спросила она. — Это устаревшие новости. Какой тебе от них толк?

— Ты знаешь, почему ты должна сказать мне, маленькая мятежница. Так же, как тебе известно и то, что ты должна быть наказана за эту ночную проделку. Здесь мы с тобой враги, и хотя я признаю, что ты одержала победу, я должен свести к минимуму последствия этой победы.

Все было действительно так, и она не могла отрицать это. Хотя Алекс и не представлял масштаба ее победы, она выйдет из этой ситуации с триумфом, какое бы наказание он ни избрал.