Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Страница 35

Она сидела в душной маленькой комнате до конца дня, с непонятным страхом ожидая захода солнца; и все-таки пронзительный сигнал горна и бой барабанов, резкий в сгущавшихся сумерках, застал ее врасплох. Сердце заколотилось, когда она подошла закрыть окно, чтобы отгородиться от внешнего мира. На лестнице послышались быстрые шаги, потом дверь открылась и на пороге появился Алекс, со шпагой и мушкетным ремнем на боку.

— Пошли, — тихо сказал он. — Пора.

Джинни смотрела на него, на какое-то мгновение потеряв дар речи. Он мог иметь в виду только одно. Не говоря ни слова, она отрицательно помотала головой, держась за спинку низкого кресла.

— Пошли, — повторил он, властно протягивая руку.

— Нет… нет, не пойду. — Она снова сильно замотала головой. Что же он за человек, чтобы ожидать от нее подобного?

— Ты должна, — сказал он неумолимо. — Это справедливость, и нужно видеть, как она осуществляется.

— Только не мне, — заявила она уже более твердо.

— Именно тебе. Ты будешь присутствовать, и тогда окончательно поймешь, что мои указания даются не просто из-за удовольствия ощущать власть.

Джинни сильнее вцепилась в спинку кресла.

— Значит, ты накажешь меня таким образом? Заставив жертву присутствовать при наказании ее обидчиков?

Вместо ответа Алекс потянулся к ее руке.

— Пойдем, Джинни.

Джинни мрачно вцепилась в спинку кресла, когда Алекс потянул ее к себе.

— Ты не можешь заставить меня сделать это, Алекс Я не пойду. — Алексу пришлось тащить ее к двери, вместе с ней и кресло, скрежетавшее по деревянному полу. Джинни отпустила этот бесполезный якорь и в отчаянии прибегла к тактике пассивного сопротивления, вдруг резко сев на пол.

— Вставай! — Алекс посмотрел на нее, дергая ее за руку.

Джинни покачала головой.

— Тебе придется тащить меня или нести всю дорогу, — сказала она с ледяной решимостью. — И я буду кричать, не переставая.

Посмотрев в ее серые глаза, горевшие решимостью, узнавая упрямый изгиб губ, Алекс понял, что проиграл. Как и все опытные бойцы, он не стал терять время на организацию упорядоченного отступления. Отпустив ее руку, он отвесил насмешливый поклон, повернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Прежде чем встать, Джинни подождала, пока затихнут его шаги на лестнице. Теперь она точно знала, что сделает и что нельзя медлить. Лагерь опустеет, и вокруг гостиницы не будет охраны, пока длится экзекуция. Она взяла все, что необходимо, из багажа: мази и прокипяченные повязки, густую травяную пасту, из которой сделает компресс, если рубцы от плетки будут глубокими. Она быстро сбежала по лестнице и вышла на опустевший конный двор. Барабан все еще звучал, но это был единственный звук, и никого не было видно. Наверно, все обитатели гостиницы отправились посмотреть этот спектакль. Несомненно, некоторым из них он доставит большое удовольствие.

Выйдя на тропу, она проскользнула между кустами и оказалась в лагере. Здесь была охрана, но Джинни сразу честно сказала, что пришла, чтобы позаботиться о ранах арестованных. Ведь на следующий день предстоит марш, и им будет легче, если боль утихнет.

Конечно, солдаты знали, кто она и что произошло в этот день. Но она говорила так решительно и властно, давая понять, что имеет разрешение полковника проявить милосердие, смысл ее заявлений был настолько очевиден, что без дальнейших расспросов ее провели в палатку, куда должны были привести ее обидчиков.

Пока Джинни ожидала их, она с некоторым для себя интересом отметила, что совершенно не боится. В любую минуту здесь появятся разгневанные, мрачные солдаты, но сейчас они не сделают ей ничего плохого, что бы о ней ни думали. Главный вопрос, уговорит ли она их принять ее искреннюю помощь. Если они согласятся, то она в какой-то степени загладит вину и одновременно покажет, что не затаила на них злобу и считает дело законченным. Удивительно, но она ни разу не подумала о том, как Алекс отреагировал бы, если бы узнал о ее намерении.

Барабан наконец смолк, раздался звук приближающихся шагов. Джинни тихо сидела в палатке в самом конце лагеря. Снаружи послышались голоса; потом полог откинулся, и четыре капрала помогли войти двум солдатам. Джинни, не дав им времени сказать что-нибудь, решительно взяла дело в свои руки. Она велела положить солдат на подстилки и присела возле них на колени, закатывая рукава. Джинни работала молча. Собравшиеся люди с изумлением смотрели на нее; и когда раны были промыты, она наложила на них травяную пасту толстым слоем, прежде чем перевязать их полосками ткани.

— Ну вот, теперь вам будет легче спать, — сказала она, вставая и расправляя рукава. — Вот вы, — указала она на капрала, который, удивившись, тут же подошел к ней. — Утром вы снова смажете их раны и вечером тоже, пока не затянутся. Если я снова понадоблюсь, можете сообщить мне через Джеда. — Джинни не представляла, почему она так уверена в том, что Джед сохранит эту тайну, но она точно знала это. Взяв корзинку, она вышла из палатки, и ряды солдат расступились, пропуская ее. Джинни не чувствовала никакой враждебности, только недоумение.

— Госпожа? — внезапно прозвучал неуверенный голос. Джинни остановилась и обернулась. — С этим что-нибудь можно сделать? — Солдат протолкался через передние ряды, протянув вперед руку. Джинни осмотрела скверный нарыв и нахмурилась.

— Этим нужно было заняться давно, — тихо сказала она. — Я сделаю, что могу. — Она снова воспользовалась травяной примочкой, туго перевязав руку. — Держите ее чистой и сухой. Если через два дня лучше не станет, сообщите мне через Джеда.

Внезапно поняв, как много прошло времени, она заторопилась, хотя чувствовала, что есть и другие, кто хотел бы поговорить с ней. Она не знала, поймет ли Алекс, что она сделала и почему, а после сегодняшней стычки следующая, да еще так скоро, будет просто катастрофой.

Дойдя до конного двора, она увидела Джеда, беседующего со своими товарищами, которые искоса взглянули на нее и замолчали. Джинни смело подошла к ним.

— Джед, могу я поговорить с вами?

Не произнеся ни слова, он отошел от группы, как обычно экономя движения. Джинни в нескольких словах рассказала ему обо всем и что собирается продолжать эту работу с его помощью.

— Было бы лучше, если бы полковник пока ничего не знал об этом, — закончила она, посмотрев ему в глаза.

— Да, — сказал Джед, поглаживая подбородок, и вновь на его лице появилась уже знакомая тонкая улыбка. — Это будет лучше, госпожа. Я не скажу ему, но вы, однако, смелая девушка. — Он хмыкнул и направился к своим товарищам.

Джинни поспешила на кухню, внезапно поняв, что она ужасно голодна. Баранья нога жарилась на вертеле, хозяйка Браун делала печенье на деревянном стеле, служанка толкла картошку в котелке, порезав свежую мяту. Хозяйка заговорщически улыбнулась Джинни, и подопечная парламента с внезапной усталостью подумала, сколько тайных вылазок ей придется устроить под самым носом ее возлюбленного и врага.

— Могу я чем-нибудь помочь, хозяйка? — спросила она, незаметно ставя корзинку в угол. Ей не особенно хотелось, чтобы ее видели с ней, это может вызвать ненужные расспросы.

— Вы очень добры, — сказала хозяйка. — Вы могли бы отнести суп в гостиную? Думаю, полковник и его офицеры уже вполне проголодались. — Она проницательно взглянула на Джинни. — Да и вы, наверное, тоже. И личико у вас сегодня бледное.

Джинни улыбнулась, снимая тяжелый котелок с крючка над огнем.

— Не буду отрицать, день был длинным. Половник на столе?

— Да, и чашки тоже.

Джинни внесла котелок с ароматным дымящимся содержимым в гостиную, довольная тем, что у нее есть чем заняться, поскольку это сделает ее появление более естественным и скроет неловкость при виде всех офицеров, и особенно Алекса.

— Дайте я помогу. — Дикон вскочил при ее появлении, взял котелок у нее из рук и взгромоздил его на стол.

— Благодарю, Джон. — Она улыбнулась и огляделась. — Могу я обслужить вас, господа? — К своему облегчению, она чувствовала, что улыбается естественно, голос звучит легко, а рука тверда, когда она взяла половник.