Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Страница 26

— Да. — Последовало молчание. Джеду явно не нравилось обсуждать личные дела полковника, и Джинни не могла не уважать его сдержанность.

Они вернулись на луг и увидели, что он совершенно преобразился. Теперь это уже был лагерь, где полыхание костров и запах жарящегося мяса доказывали, что люди не теряли времени. Джинни жадно понюхала воздух.

— Почему они не разместились в домах, Джед? Ведь обычно так делается, да?

Джед презрительно фыркнул.

— Полковник и слышать об этом не хочет. Они мягчают, и результат всегда один и тот же — нерадивость и отсутствие дисциплины.

Джинни кивнула в знак согласия. В этих словах, несомненно, была правда. В переполненных домишках, где плохо обстояло дело с санитарными условиями, если они вообще имелись, болезни могли распространяться подобно пожару. Гораздо лучше было находиться на свежем воздухе.

В этот момент их окликнул Дикон. Он уже снял форму и выглядел очень веселым.

— Жилье готово, — объявил он. — На постоялом дворе есть конюшня, Джед. Полковник велел тебе устроиться там. А я должен сопроводить госпожу Кортни в дом.

— Вы все размещены на постоялом дворе? — поинтересовалась Джинни, когда они прошли через узкую дверь в маленькую прихожую, откуда в заднюю часть дома вел выложенный камнем коридор. Джинни дом показался очень тесным.

— О нет, госпожа. — Дикон покраснел. — То есть я хочу сказать — Джинни. Только полковник, вы, майор Бонхэм и я. Мы с майором Бонхэмом разделим постель, а вы, насколько я понял, будете спать с племянницей хозяйки.

— А с кем будет полковник Маршалл? — невинно спросила Джинни.

— Да ни с кем! — Дикон явно пришел в ужас от подобного. — Остальные офицеры размещены в деревне.

— Понятно.

Они вошли в крошечную гостиную, где розовощекая служанка расставляла посуду на круглом столе у окна. Алекс стоял у пустого камина с чашкой в руке.

— А, вот и ты. Выпей вина, а потом Салли проводит тебя в твою комнату, где ты сможешь привести себя в порядок перед ужином. Дикон, ты свободен до этого времени.

Джинни приняла чашку и сделала большой глоток, тут же ощутив прилив сил. Она подождала, пока Салли вслед за Диконом уйдет из комнаты, и лишь потом сказала:

— Мне не нравится делить постель с чужим человеком, я бы предпочла разделить твою.

— Не глупи, цыпленок. Ты же знаешь, что это невозможно. Мне жаль, что здесь так тесно. Будем надеяться, что на других стоянках будет получше.

— Нет ничего невозможного. Я уже сказала тебе, что мне все равно, что говорят люди; а кто осудит тебя? Может, и позавидуют, но ни твои офицеры, ни солдаты не станут судить тебя. Только не говори мне, что они не ищут женщин при любом удобном случае.

— Это, Вирджиния, совершенно иное дело, — заявил Алекс. — Конечно, ищут. Но я не буду выставлять тебя своей любовницей.

— Тогда я сама себя выставлю, — заявила Джинни, — пока ты не поймешь, что это нелепое ханжество. Глаза Алекса сузились, и он со стуком поставил чашку на стол.

— Ты угрожаешь мне, Вирджиния?

— Не понимаю, почему у тебя одного должна быть монополия на угрозы, — возразила она, хотя ей стало слегка не по себе.

Алекс прикусил нижнюю губу, задумчиво разглядывая Джинни. Она явно бросала вызов, но была такой чертовски желанной с этим воинственно приподнятым подбородком, бесстрашными серыми глазами, где таилась страсть, с вздымавшейся от быстрого дыхания великолепной грудью.

— Давай не будем ссориться по этому поводу, — сказал он наконец примирительно. — Это нелепый повод для споров. Мы найдем компромисс. Ты не будешь жить открыто в качестве моей любовницы, но мы не станем волноваться, если кто-то и заподозрит правду. Осмотрительность никак не повредит нам обоим.

Джинни вынуждена была согласиться. По правде говоря, она начала сожалеть о своих словах, как только произнесла их. Ей совершенно не хотелось выставлять себя шлюхой, и вообще она не представляла, как это делается.

— Ну а как быть с тем, что мне нужно делить постель с племянницей хозяйки? — вернулась она к своей изначальной жалобе.

— Уверен, что она спит крепко. — В его глазах блеснула искорка. — Она даже и знать не будет, там ты или нет. Ну, мы договорились, моя неряшливая цыганка?

Джинни кивнула, довольно поджав губы.

— Договорились, сэр.

Глава 7

За полчаса до рассвета Алекс проснулся, как и приказал себе за мгновение до того, как заснуть. Джинни, теплая и обнаженная, лежала, тесно прижавшись к нему. Он улыбнулся в темноте, нежно снимая мягкую, округлую руку, обвившую его шею. Его рука слегка коснулась ее груди, и Джинни застонала во сне, прижимаясь к нему; спящая, она была так же замечательно сладострастна, как и бодрствующая. Каштановый локон защекотал его нос, и он, подперев рукой голову, снял с нее простыню, не в силах противиться искушению посмотреть на нее какое-то мгновение, когда ее тело, не управляемое сейчас порывистым и вызывающим характером, незащищено и открыто его взору.

Ее кожа белела в предрассветной мгле, подчеркивая грациозность рук и ног, пышные изгибы бедер и груди. Сначала он был удивлен при виде таких округлостей; когда она была одета, платье скрывало их. Обнаженная, ее пышная упругая грудь была великолепна; розовые соски поразительно откликались даже на малейшее прикосновение. Невозможно было смотреть на нее, не прикасаясь, и, смиренно вздохнув, он нагнул голову, легко касаясь языком овала ее груди. Она зашевелилась, застонала, но глаза были крепко сомкнуты, хотя соски набухли, маленькие и твердые, от его ласки.

Его рука неторопливо пробежалась от талии до лодыжки, обводя впадинки, обхватывая изгибы, и он почувствовал, как тело Джинни ожило под его руками, затрепетало. Его пульсирующая плоть уже требовала высвобождения, и он скользнул рукой между ее бедер, чтобы своими прикосновениями подготовить к более острому наслаждению.

Джинни отдалась почти гипнотическому ощущению; ее тело все еще находилось в плену сна. Голова покоилась на плече Алекса, когда он, держа ее боком, обхватив рукой под согнутое колено, притянул еще ближе к себе, войдя в нее одним плавным движением. Джинни довольно вздохнула, испытывая замечательное чувство полноты, когда его плоть в мягком ритме задвигалась внутри нее. Она чувствовала, как финал подкрадывается к ней, словно вор в ночи, пыталась оттянуть его, продлить наслаждение, но он настиг, на этот раз без литавров и барабанов, скорее мягко, лирично, как слияние флейты и скрипки.

— Доброе утро, моя маленькая цыганка, — прошептал Алекс, целуя уголок ее рта. — Ты должна вернуться в свою постель, дорогая.

Не успел он договорить, как раздался пронзительный крик петуха, за ним проснулась другая домашняя птица, приветствуя новый день.

Джинни простонала, но не стала спорить. С трудом приняв сидячее положение, она стала нащупывать брошенную куда-то ночную рубашку.

— Если кто-нибудь увидит меня в коридоре, подумает, что я ходила облегчиться, — практично заметила она, надевая рубашку.

— Поторопись. Джед будет тут с минуты на минуту с водой для бритья. — Он слегка дернул ее за длинные каштановые локоны, потом энергично вскочил с постели, направившись к двери. Аккуратно приподняв задвижку, он выглянул в коридор и поманил ее. Джинни проскользнула мимо, но прежде он почувствовал, как знакомая рука пробежала между его бедер. — Бесстыжая девчонка! — упрекнул ее Алекс с тихим смешком. — Отправляйся, пока я не отбросил всю осторожность и снова не овладел тобой.

— Обещания, обещания, — пробормотала Джинни, но отскочила от него, когда он приподнял руку.

Она добралась до своей спальни как раз в тот момент, когда ее соседка проснулась. Но девушка была слишком сонной и поняла лишь, что Джинни встала раньше нее. Она предложила Джинни принести ей воды и, получив благодарное согласие, оделась и ушла, оставив Джинни мечтательно вспоминать прошедшую ночь.

Горн протрубил подъем, и Джинни подошла к окну, глядя на деревенский луг. Лагерь, казалось, проснулся моментально; слышались веселые голоса, солдаты торопливо надевали доспехи, ели и пили на ходу. Сам дом тоже уже полностью проснулся, и Джинни услышала голос Алекса, разговаривавшего с майором Бонхэмом. Раздался громкий стук в ее дверь.