Возлюбленный враг - Фэйзер Джейн - Страница 100

Алекс медленно плыл на лодке по ручью, отыскивая дом Джинни. Он не знал, чего ожидать, как и не представлял, что будет делать, если встретит Гилла Кортни. Очевидно, проплывет мимо. В доме у Харрингтонов было столько суеты, что никто особенно не удивился его решению прогуляться после обеда. Напротив, Роберт даже сказал с завистью, что он с удовольствием составил бы ему компанию, но Сюзанне не понравится отсутствие мужа в такой момент.

Ручей повернул, и Алекс увидел небольшой квадратный дом. Из трубы поднимался дымок, сад вокруг дома был аккуратным и ухоженным. Другого и нельзя было ожидать от госпожи Кортни. Каноэ и гребная лодка были привязаны у берега, значит, она в этот вечер не плавает. Подняв весло, Алекс пустил каноэ по течению, заметив навес, под которым были привязаны две верховые лошади. Либо она в доме, ухаживает за мужем, либо где-то бродит. Ну так ничто не мешает ему поплавать и осмотреться. Ручей был доступен всем, на берегах водилось полно дичи, а его мушкет лежал на дне каноэ как подтверждение намерения поохотиться.

Он увидел Джинни примерно в ста ярдах вниз по течению. Она сидела на берегу, перебирая ногами в воде. При виде его она вся засветилась, но потом быстро и нервно оглянулась, и на ее всегда отважном и вызывающем лице появилось выражение, которое он никак не ожидал увидеть, и это наполнило его невыразимой яростью. Она боялась! Но выражение страха исчезло так же быстро, как и появилось.

— За следующим поворотом, — крикнула она ему. — Я побегу с тобой наперегонки. — В одно мгновение она вскочила, подхватила туфли и унеслась, а Алексу лишь оставалось грести настолько быстро, насколько позволяло весло.

Когда он обогнул мыс, ее нигде не было видно, и он остановился на середине ручья, осматриваясь. Вокруг ничего не было, кроме топей и поросших лесом берегов. Потом он услышал и безошибочно узнал смешок, донесшийся откуда-то сверху. Подняв голову, он увидел, что она сидит верхом на ветке дуба и нахально смотрит на него сквозь багряную листву.

— Вы умеете лазать по деревьям, генерал, или стали слишком важным для таких детских забав?

— Ты за это заплатишь, — пригрозил он ей с притворным гневом, пристав к берегу и привязывая каноэ. На дерево оказалось не так уж просто влезть; да и Джинни мешала, бросая в него листья, пока он, наконец, не забрался туда, где она сидела верхом на толстой ветке, прислонившись спиной к стволу. — Цыганка, — заявил он, устраиваясь напротив нее. — Дерзкая девчонка! — Положив руки на ее плечи и прижав к стволу, он поцеловал ее, намереваясь добиться покорности. Джинни смеялась и уворачивалась, но наконец, уступила — голова ее откинулась, губы раскрылись, и она обвила руками его шею.

— И что же привело вас сюда, сэр? — спросила она, когда он отпустил ее.

— Свидание с цыганкой на берегу. Обещанный поцелуй. Нам обязательно оставаться тут?

— Нет, если тебе не нравится. Но это очень уединенное место.

— Да, однако, чертовски неудобное, и мне кажется, что по спине у меня ползают гусеницы.

Джинни фыркнула, перекинула ногу через ветку и прыгнула. Алекс ахнул, но потом успокоился, когда она ухватилась за противоположную ветку и стала раскачиваться на ней, как обезьянка, футах в шести над землей.

— Вам лучше поймать меня, сэр.

Он спрыгнул, встал перед раскачивающейся фигурой и взял ее за талию.

— Тогда отпусти руки. Я крепко держу тебя. — Она упала к нему на руки и, улыбаясь, положила руки ему на плечи. Потом он позволил ей соскользнуть на землю. Джинни расправила юбки и потянулась, чтобы снять веточку с его плеча. Алекс, нахмурившись, взял ее за запястье. — Откуда у тебя это?

— Что? — спросила она с деланной беззаботностью, взглянув на запястье, где красовался огромный синяк.

— Это не царапина, и ты не могла так удариться на дереве. Как это случилось? И не лги мне, Джинни.

— Да я и не помню уже, — произнесла она заведомую ложь, но чувствуя, что это необходимо. — И, кроме того, совсем не больно.

Губы Алекса сжались, когда он вспомнил затравленное выражение ее лица. Но он бессилен помочь, если она не доверится ему. Да даже если и расскажет, ничего не изменится. Единственное, что он мог сделать для нее, — не подвергать опасности в дальнейшем.

— Не надо быть таким мрачным, — взмолилась она. — Здесь мы в безопасности, и такую редкую возможность просто нельзя упускать. Скоро стемнеет, тебе нужно будет возвращаться к Харрингтонам, или тебя начнут искать.

— А твой муж будет искать тебя, — сказал он прямо, приподняв ее подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза.

Джинни пыталась отвести взгляд, но не смогла.

— Думаю, он очень нескоро начнет искать меня, — спокойно ответила она. — Если хочешь знать правду, он напился как свинья.

Алекс вздохнул и спросил с болью в сердце:

— Он избил тебя, Джинни?

— Пока нет, — коротко ответила она. — И можешь не бояться, что я буду спокойно сносить побои. Ты-то должен меня знать.

И этим Алексу пришлось пока удовлетвориться. Они расстались вскоре после того, как сумерки сменились полной темнотой. Никогда он не чувствовал себя таким беспомощным, не имея не только намеков на план действий, но и возможности что-то планировать. Джинни была ему дороже самой жизни, и он знал, что ни за что не сможет ее покинуть теперь, когда снова нашел.

Но какое у них будущее? Он может остаться здесь, купить землю и стать плантатором. Это хорошая перспектива для тех, у кого есть желание и силы, чтобы сделать мечту реальностью. Он будет рядом с ней, они смогут любить друг друга урывками, в постоянном страхе быть обнаруженными, подсказывал ему внутренний голос. Поспешность тайных свиданий, страх постепенно разрушат то, что существует сейчас между ними. И он солдат, а не плантатор: дома его ждет другая жизнь, жизнь во власти. Он мог бы забрать ее с собой, вырвать из цепких рук мужа. Она станет жить с ним в грехе, окажется изгоем общества, все узнают о ее измене мужу. А его карьера будет полностью уничтожена, ведь в нынешнем нравственном климате Англии супружеская измена могла караться смертной казнью. Куда ни кинь — ситуация неразрешимая. Для рассудительного человека остается только один разумный выход. Он должен оставить ее и вернуться домой. Но Алекс знал, что едва ли его теперь можно назвать рассудительным человеком.

Глава 27

На рассвете Джинни проснулась в полной решимости во что бы то ни стало побывать на вечере у Харрингтонов. Птицы приветствовали новый день восторженным хором, и она босиком сбежала вниз, на утреннюю росу, слегка дрожа от предрассветной прохлады. Осенний туман поднимался над ручьем и топями, но ничто пока не напоминало, что близится конец теплым октябрьским дням. Красный шар солнца, появившийся на небосклоне, обещал ясный день.

Она накормила кур, напоила лошадей и отвела их пощипать травку. В отсутствие Лиззи ей пришлось еще и доить двух коров, но ни одно из этих занятий не казалось сегодня слишком тяжелым, и она весело напевала, втаскивая медную лохань в кухню и наполняя ее кипятком из котла, висевшего над огнем. Прежде чем принять ванну, она сходила к колодцу за холодной водой и, согнувшись под тяжестью ведра, наполнила котел и снова повесила его над огнем.

Сверху не доносилось ни звука; Гилл все еще крепко спал, и Джинни, сняв рубашку, погрузилась в воду, окунувшись, чтобы намочить волосы. Сегодня, впервые с тех пор, как она покинула Алекса в Престоне, Джинни собиралась надеть бирюзовое платье со стеганой нижней юбкой из тафты, которое сама сшила в прошлом месяце. В волосах у нее будут черепаховые гребни, на ногах — прюнелевые туфли с розочками.

Скрип лестничных ступенек оборвал эти приятные мысли, и она, интуитивно пытаясь защититься, резко села в воде, подтянув колени и прикрыв грудь руками. Гилл вошел в кухню, болезненно моргая, и тут вдруг заметил Джинни, ее мокрые волосы, кремовую кожу обнаженных плеч.

— Так-так, — медленно проговорил он, пересекая комнату и подходя к ней. — И для кого это, жена, ты прихорашиваешься?