Опальная невеста дракона, или Попаданка в бегах (СИ) - Руд София - Страница 8

Увы, никакой тату нет. А вот обожженная кожа есть. Только она выглядит так, будто ожог уже старый, а под ним прослеживается какой-то узор. Не черный, как у тату, а с серебром.

Разве та драконья вязь не сошла? Или это не она? Из-за шрамов непонятно. Но «каска» серебряная, это точно!

Так, нужно успокоиться.

Едва сажусь на кровать, как раздается стук в дверь. Растик с едой?!

— Стой! Не входи! — Я подскакиваю и уже собираюсь лететь в ванную, ибо негоже в одном полотенце перед фамильярами расхаживать.

— Это я, милочка. Решила сама к тебе заглянуть, заодно и поглядеть на тебя, — отвечает бабуля, заглядывая в комнату. — Ух, какая ты красавица. А поначалу несуразной показалась. Из-за грязи, наверное.

— Наверное, — тяну я, потому что у самой в голове пока что бардак.

— Знаешь что, деточка. Если хочешь, оставайся пока у меня. Помогать будешь.

— Я?

— А что? Ты талантливая. Вон как зелье определила. Похлеще меня в молодости. Так что мне лишние руки и такой ведьминский дар тут очень пригодятся.

«Ведьминский дар». Да уж, и тело, и мир, и магия в придачу. А вот жизнь моя осталась там... накануне свадьбы, между прочим. И там меня ждет суженый!

— Ты подумай, а утром поговорим, — говорит она, оставляя небольшой поднос с булочками и молоком.

Киваю ей вслед, потому что подумать нужно будет очень основательно, а пока… От булочек идет такой аромат, что верх над всем берет голод.

Лишь после того, как расправляюсь с выпечкой, начинаю более-менее спокойно рассуждать.

Я хотела попасть в здание суда, чтобы восстановить справедливость, но как я теперь явлюсь туда в таком виде? Зато этот самый вид позволяет мне остаться неузнанной, быть у всех на виду и заняться тем, чем я бы занялась в первые секунды своего попаданства, если бы не оказалась за решеткой, благодаря грозному дракону.

Стоит только вспомнить того бессердечного дракона, который опалил и руку, и душу, как в сердце входит игла. Как так? Тело уже мое, а чувства принадлежат бедняжке Силии. Не могу так просто оставить ее обвиненной и очерненной.

Так как же мне быть?

Этот вопрос не дает мне покоя, но усталость берет свое, и я сплю непробудным сном до самого утра.

Когда открываю глаза, комната уже залита золотистым солнечным светом, а за окном поют птицы. Даже не верится, что все так тихо и спокойно.

Умывшись, надеваю просторный наряд, что оставили для меня на стуле, и иду к зеркалу, чтобы причесаться и вновь проверить в отражении, кем я проснулась сегодня, но подпрыгиваю от резкого грохота внизу.

— Что вы творите?! — раздается возглас старушки, и я, бросив все, лечу к лестнице.

— Бабуля! — кричу и застываю, когда вижу внизу двух амбалов в лавке.

Один из них угрожает старушке палкой, а второй в это время громит лавку, скидывая на пол банки и тазы.

— Оп-па! — Грязный немытый бугай переводит на меня хищный взгляд.

Глава 10. Попалась, беглянка!

— А вот и она! — тянет рыжий блондину, а затем кидает на меня грозный взгляд. — Попалась, деваха!

— Что? — охаю я, а сердце с грохотом падает в пятки.

Так они по мою душу пришли?

— Да погоди ты! — тормозит один бугай другого, как только тот рыпается в мою сторону.

А я уж чуть деру не дала с испугу.

Кто они вообще такие?! На вид так бандюганы в чистом виде!

— Глянь на эту девицу и на портрет, — велит белобрысый, тыча мятым листом в нос своему подельнику.

Второй хмурится, присматриваясь то к бумаге, то ко мне, а затем чертыхается на своем и гневно плюет прямо на пол, будто стоит не в лавке, а на улице.

Вот бы его сейчас в бараний рог свернуть и вытереть плевок его сальной рыжей шевелюрой.

— Ты кто такая?! — гаркает он на меня так громко, что невольно подпрыгиваю.

Нет. Так не пойдет. Если дать слабину таким, как эти, ничего хорошего не будет.

— А вы кто такие? — спокойным, но уверенным тоном спрашиваю я.

Господа даже теряются на секунду. Видимо, с непривычки. Надо было лебезить?

— Еще пререкаться будешь?! Я первым спросил!

— А я вторая. Могли бы и уступить даме, — пропеваю точно так же ровно, но уже без вызова.

Лишний накал тут не нужен. Понятное дело, что, если эти двое взбесятся, мне несдобровать. Но установить границы я обязана. Так что страх, как бы сильно ни впивался в душу коготками, прячем на самое дно и включаем холодный разум.

— Вы вошли в чужой дом, разгромили здесь все. И что-то погон… кхм… формы на вас я не вижу. Стало быть, вы разбойники, господа?

— Ты кого разбойниками назвала?! — свирепеет рыжий. — Стражники мы! Беглянку ищем! Силию Сайлен! — Он тычет мне в нос достаточно четким портретом, от вида которого сердце покрывается коркой льда.

Беглянка, значит.

Думают, я сама устроила себе побег с похищением? Плохи дела.

— Видала такую? — вырывает меня из секундных размышлений рыжий.

Я тут же кидаю взгляд на бабулю.

Выходит, она им ничего не сказала. А ведь я называла ей это имя вчера.

Прикрыла меня?

— Говорю же, нет здесь таких, а вы, как оголтелые, все не унимаетесь! — ругается бабуля.

— Впустить в дом надо было! Извозчик сказал, что вез тебя с какой-то девахой прошлой ночью! Показывай, где ты ее прячешь, а то все тут переверну! — угрожает рыжий.

Еще один таз с жутким грохотом летит на пол.

Гады они, а не стражники! Что б их моль покусала!

— Так вот она! — отвечает им бабуля. — Племянница моя! В гости приехала. Других нет!

— Ты, старуха, врать нам вздумала?! — рычит на нее рыжий, хватает бабулю за воротник.

Меня словно током бьет.

— Руки прочь! — Я вырываюсь вперед, закрывая собой старушку. — Не трогайте ее!

— А то что?! — скалится он. Вот же гад!

Местное беззаконие! С такими словами не справится. Только силой, которой у меня нет. Зато есть смекалка.

Так, кого боятся подобные индивиды? Верно, тех, кто старше по должности. Вот бы ещё знать, как тут все устроено. У них есть генералы, майоры или по-другому все называется?

Эх, была не была!

— А то кому надо доложу! — кидаю ему вызов. — Я, знаете ли, хоть и приезжая, но со связями. Сейчас как сообщу о вас в инквизицию самого государя!

— Чего? Угрожать вздумала?! Да кого ты там знать можешь?

Хороший вопрос. И очень опасный. Думай, головушка, думай!

— Лорда Вэримора, например. Вот пожалуюсь батеньке, что меня тут обижают. И он сразу к Его Светлости пойдёт. Вас, господа, кстати, как зовут?

— Ах ты, прохвостка!

— Тише! А вдруг правду говорит? Не связывайся, — напрягается блондин, а в глазах его зарождается неподдельный страх.

Ну хоть в чем-то мне несостоявшийся муж помог!

— Вы очень умны, господин. Если мы ответили на все ваши вопросы, то покиньте этот дом. Нам тут прибраться надо, — прошу я их, пока не опомнились.

Товарищи-стражники недовольно фыркают, но шагают к выходу. Едва я хочу вздохнуть с облегчением, как один из них замечает шрам на моей руке.

— А это откуда? — спрашивает он, и сердце падает в пятки. — У беглянки тоже ожог!

Вот же черт!

— Вашей беглянке руку позавчера опалили. А мой давно зажил, как видите.

— А ты откуда столько знаешь, а?! — вновь заводится рыжий.

— Так папенька поведал. Он у меня человек не последний. Не забывайте.

— Мы запомним, — угрожающе шипит он, толкает дверь, но не забывает опрокинуть еще пару подносов, что пристроены на подоконнике у входа.

Они со звоном падают на пол, а сушеная мята разлетается по дощатому настилу.

Вот же гад! Что б ты споткнулся!

Только думаю об этом, как рыжеволосый кубарем катится с порога.

Ого! Это как?

Подумать больше не успеваю, отвлекаюсь на бабулю, что удрученно вздыхает, и спешу к ней. Помогаю ей присесть на стул и тут же оглядываю беспорядок. Убираться тут полдня, не меньше. И где Растика все это время носит?