Любовь Дикого (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 49

И смотрит. Очень выразительно.

Здесь остается только обтекать, блять.

– Ладно, мне нужно идти. Все, Демьян, хватит меня зажимать. Демьян?

Хватит?

Да хуй там.

Я еще даже не начинал. Прохожусь ладонями по ее плечам. Ближе притягиваю. А она словно зависает. Даже вырываться перестает.

Пахнет так. Смотрит.

Охренеть. До чего же сильно ведет. И от аромата ее. И от взгляда этого. Прямого, глаза в глаза. И от того, как у нее губы дрожат. Мелко, нервно. И от того, как она головой дергает, чтобы убрать прядь, упавшую на лицо.

– Встреча, – говорит. – У тебя встреча.

Молчу.

– Забыл?

– Помню.

Только хер на ту встречу.

Хер на все, блять.

До чего же я по ней изголодался. Только сейчас всю глубину осознаю. До последнего себя держал. Старался не думать. Одной лишь работой занимался. Вперед шел как танк. Обрывал каждую мысль, что могла на пути помешать.

Но теперь меня срывает. В один момент.

Она и вскрикнуть не успевает.

На руки подхватываю. Сжимаю ягодицы. Заставляю обернуть ноги вокруг своих бедер. Прижимаю вплотную. Буквально вбиваю в себя.

Затыкаю ее рот поцелуем.

Сопротивляется. Сперва. Долго у нее бороться не получается. Толкаю язык вглубь. По ее языку. Переплетаю. Затягиваю в свой рот.

Так Катю зацеловываю, что она забывается.

Зависает. Уже по-настоящему. На полную. А потому позволяет мне усадить себя на стол, устроиться между ее раздвинутых ног. Задрать юбку до талии.

Вниз слетает все, что мешает. Сметаю на пол всякое барахло.

Притягиваю ее крепче. Еще.

От моего напора она задыхается. Цепляется пальцами за мои плечи. И кажется, сама не понимает, как начинает тянуть и расстегивать рубашку.

Ее тонкие пальцы скользят по моей груди.

Охуительно.

А еще охуительное то, как я прокладываю путь из поцелуев по ее шее. Помечаю губами взмокшую кожу.

Расстегиваю бюстгальтер. Блузу. Сжимаю ее грудь ладонями. Сдавливаю, вынуждая вскрикнуть. Накрываю ртом соски. Дразню языком.

Узкая ладонь опускается на мой затылок.

– Демьян, – нет ничего круче этого сдавленного выдоха.

Хотя нет. Есть.

Да, блядь. Еще как есть.

Дохера такого.

То, как широко распахиваются ее глаза, когда насаживаю на член. То, как она вскрикивает в мой рот. То, как сильнее заводится от каждого нового толчка.

Но мне мало. Всего мало. Нужно больше.

– Пусти, – прерывисто всхлипывает. – Ты…

Возмущается. Пусть и слабо.

Поздно, Катя. Отпускать не намерен. Ни сейчас. Ни когда-либо вообще. Моя ты. И если до сих пор не поняла, объясню. Наглядно.

Вбиваюсь еще сильнее. Жестче. До предела. Всю ее на свой хуй нанизываю. Хочу изнутри прочувствовать. До упора. Жадно вбираю мелкую дрожь, как законченный наркоман набрасываюсь на новую дозу.

– Какой же ты, – роняет она сквозь судорожный вдох.

– Какой?

Вцепляется пальцами в мои волосы. Тянет.

А я сам ее ладонь перехватываю. Щекой о запястье трусь.

Вбиваюсь мощнее. Двигаюсь размеренно. Размашисто. Беру ее долгими тягучими рывками. Заставляю отключиться. До конца. Толкаюсь вперед. Глубже. Острее.

Блядь. У самого так башню рвет, что едва держусь. Только бы не разрядиться в нее точно сопливый пацан.

Рано. Охренеть как рано.

А ее горячий стон практически срывает с цепи.

Даже паузу беру. Застываю. Чую – один рывок и унесет. Сам себе кайф обламываю, чтобы ее кайф продлить. Мало мне кончить, спермой ее залить.

Мало, блять.

Сперва она у меня за все наши пропущенные ночи расплатится. Пусть прочувствует, что бывает, когда держит слишком долго на голодном пайке.

Судорожно дергается. Сама подается ближе. Прижимается. Ногами обхватывает мои бедра. Плотнее.

Ебать.

Аж скулы сводит от дикой жажды.

И как она может ревновать к какой-то там девке? К той секретарше. Неужели не видит, как действует?

Одна она. Моя женщина.

А вокруг только тени.

– Дем… – выдает чуть слышно.

Губы кусает. Дрожит все сильнее.

– Ты, – шепчет.

– Что?

– Бесишь, – шипит.

– Хуево.

Глазами сверкает.

Хочет что-то сказать.

Но теперь моя очередь.

– Не поняла? – накрываю ее рот, запечатываю, а когда отрываюсь, бросаю: – Тебе меня до конца дней терпеть.

– Ну нет, – головой мотает.

– Да, – выдаю твердо. – Да, Катя.

И показываю. Так, чтобы точно поняла. Ощутила.

Несколько тягучих толчков.

Бьюсь об заклад, она не замечает, как расцарапывает мои плечи. И уж точно не отдает себе отчета в том, до какой степени сильно меня от нее ведет.

Довожу ее до разрядки. Вынуждаю содрогаться. Биться на моем члене. Исходить от судорожной дрожи. Заставляю кричать.

И только потом себя отпускаю.

Даю волю. Кончаю, заполняя ее спермой до предела. Ощущаю, как мое семя льется внутрь, и еще сильнее пометить хочу. Всю. Везде.

Утыкаюсь лицом в изгиб между тонкой шеей и хрупким плечом. Прихватываю кожу губами, всасываю в рот, слегка зубами прихватываю.

А она даже не дергается. Лишь сильнее подрагивает в захвате.

Ловлю ее взгляд. Точно пьяная. Подвисшая. На эмоциях. А после головой ведет и замирает. Выражение в глазах меняется. Черт, трезвеет.

– Пусти, – дергается.

Блядь.

– Тихо, – говорю. – Куда.

– Так… ты…

От того, как она вырывается член опять начинает твердеть.

Катя застывает. Смотрит на меня.

– Все, – ладонями в грудь упирается.

– Все?

– На работу надо.

Да и хер с той работой.

Не спорю. Но всем своим видом это показываю. Прохожусь поцелуями по ее голым плечам. К груди опускаюсь. Хочу заласкать.

Но Катя больше не ведется.

– Нет, нет, – выкручивается. – Опаздываю.

За бедра удерживаю.

В глаза смотрю.

– Пусти, – требует.

– Поимела меня и сваливаешь? – кривлюсь.

– Демьян…

– Поговорить нужно.

Брови вскидывает.

Наговорились уже.

Так весь ее вид вопит.

– Нам есть, что обсудить, – бросаю.

– Потом, – отмахивается.

– Когда?

Плечами пожимает.

– Вечером заеду, – ставлю перед фактом.

– Не получится.

– Почему?

– Отчет готовлю.

Выскальзывает. Отстраняется от меня. Лихорадочно поправляет одежду, быстро приводит себя в порядок.

Ну охуеть.

Отчет, блять.

А я ведь по-хорошему хотел. Договориться.

– Отчет, значит, – выдаю.

– Да.

Сумку подхватывает.

И на выход.

Да блядь, ей только бы скорее от меня свинтить.

Поправляю брюки. И стояк заодно. Вздернувшийся хер аж саднит от напора крови. Этот быстрый трах считай ни о чем. Только аппетит распалил.

Настигаю Катю под дверью.

– А когда встретимся? – спрашиваю.

Плечами передергивает.

– Созвонимся, – выдает на полном серьезе.

За шею ее перехватываю. Мягко. Заставляю поймать мой взгляд.

– Вечером, Катя, – говорю. – Сегодня.

По губам большим пальцем веду.

А она резко мою руку отталкивает.

Вот же…

– Ты меня слушаешь? – интересуется.

– Слушаю.

– Но не слышишь.

Она не дает мне ничего сказать. Накрывает мой рот ладонью. Одним своим взглядом затыкает.

А потом отстраняется. Толкает дверь и выходит.

Мне остается только наблюдать за тем, как двигаются ее бедра. Молча провожать и жрать глазами точеную фигуру.

Хер болезненно ноет.

Слышу, Катя. Все слышу. Разбирайся с отчетом. Только нашу встречу никакой блядский отчет не отменит. Этой ночью жди меня в гости.

40

– Встречу перенесла?

Секретарша тут же подскакивает на ноги, начинает бормотать:

– Нет, Демьян Александрович, извините, то есть я сейчас работаю над этим. Слишком короткий срок. Представители от фирмы уже приехали, вот буду договариваться с ними.

– Не надо, – отрезаю, проходя вперед. – Лучше с бухгалтерией разберись.

– По оплате больничного?