Новые невероятные союзники (СИ) - "T-90A" - Страница 181

— Ты не способен идти на жертвы. Ты не смог повторить жертву Ганнибала Лектора, а когда девяностый сам того не ведая предлагал тебе возможность спасти свой же утопичный мир, ты её отверг. Отверг из-за столь мелкой ничтожной причины, как личная неприязнь. Из-за тебя за четвёртой стеной погибли миллиарды, но…

— Но ты не первый и не последний кого мы встретили и встретим, – сказала Трикси перебив подругу. Учитывая какой у светловолосой дамы мерзкий голос, это огорчило Сергуню: — И, к сожалению, не стал первым кто бы справился с испытанием выиграв в игру Гармонии. Никто ещё не справился. Однако до тебя эти люди хотя бы пытались, но одним времени не хватало, другие погибали в ловушке по иным причинам. Ты считаешь нас маньячками-психопатками и отчасти так и есть, но нам не чужд гуманизм и сострадание. Из-за столь высокой смертности мы попросили Гармонию вмешаться. Попросили изменить правила. Дать больше шансов. Она пошла на уступки и распорядилась добавить испытаниям человеческого фактора. Чтобы не бездушный механизм, а мы по итогу решали кто должен выжить. Сейчас нам дан первый шанс спасти жизнь.

— Сейчас мы решаем, – продолжила Лира, — выпустить ли тебя даровав жизнь, или исполнить «приговор времени» за гибель миров, миллиардов душ, и нашего серого друга, павшего от рук созданного тобой Хрущёва.

— Интрига бешенная, – с иронией сказала Трикси. Симонову такая ирония очень не понравилась. Особенно после следующей фразы дамы с мерзким голосом: — Тебе не отделаться мокрым испугом.

К чести Сергея, его испуг так и не стал мокрым, хотя был на грани. За эти минуты он столько страху натерпелся, что, когда он уступал место другим эмоциям, Симонов удивлялся, как ещё не умер от инфаркта или разрыва сердца.

— Послушайте, – теперь из голоса Симонова окончательно пропали блатные понты, уступив место петушачьему тону, — вам ведь не обязательно меня убивать. И чтобы я вам не сделал, я готов признать свои ошибки.

— Ошибки надо не признавать, – ответила Лира, — их надо смывать. Кровью!

На последнем слове Лира особенно выразительно стрельнула глазами. Её подражание персонажу советского кино даже можно было найти забавным, если бы не реальность происходящего. Трикси точно забавным это не нашла, так что дальше продолжила более чем серьёзно:

— А ведь мы давали тебе шанс. Лорен была с нами согласна. Гармония даже нашла это справедливым, так-как благодаря тебе во вселенной появился новый цвет новой сверхдержавы. Не ведая того, ты сэкономил нам много времени и ресурсов. Мы даже хотели не сами с тобой встречаться, а чтобы тебя посетил Хрущёв мира цвета сверхдержавы. Вы многое могли обсудить, он бы предостерёг тебя, но, увы, тот Хрущёв отказался от предложения Гармонии. Вместо него с тобой встретились мы.

— И мы изначально планировали чтобы ты выиграл в игру на выживание, – продолжила Лира. — Тогда мы бы не только перевязали твою культяпку, но и дали лекарство от болезни, которая убьёт тебя через пару тройку месяцев. Ты бы продолжил жить, но…

— Но ты даже не пытался доказать, что достоин никнейма Ганнибал Лектор, – заключила Трикси.

— Меня будут искать, – сказал Симонов, отходя от страха и решив сам перейти в психическую атаку. — О ваших преступлениях в СМИ говорят. Вас ищут и найдут, а запущенная ракета привлечёт много внимания. Вами займутся спецслужбы, а на поимку отправят целую армию и…

— Наши действия согласованы с местными властями, – перебила Трикси. Её ответ вновь напугал Симонова, но ответил на многие вопросы. Он объяснял откуда психопатки взяли ракету, слова насчёт «согласованности с командованием ПВО», а также почему их не могут поймать. На такой ответ Сергею нечего было сказать так что…

После этого странного диалога светловолосая забрала ноутбук и две дамы развернулись к выходу, к которому и направились спокойным шагом. Естественно, Симонов был вовсе не спокойным и не мог просто так их отпустить. Было очевидно, что как только они уйдут ракета будет запущена, а привязанному к ней человеку не пережить этот полёт. Однако Симонов никак не мог этому препятствовать. Он очень смутно понял всё услышанное и не мог придумать никаких логических доводов чтобы иномирцы его отпустили. Угрожать им и раньше было глупым решением, а теперь, тем более бесполезным. Так что Симонов решил давить на другую эмоцию:

— Пощадите! Сжальтесь! – кричал Симонов, надеясь, что превращённые в людей пони не до конца забыли свою природу. Пони из известного мультсериала были очень эмоционально восприимчивы. Их было легко напугать, развеселить, и конечно разжалобить.

— А ты бы сжалился над нами будь мы в твоём положении? – спросила Трикси, хотя это был не столько вопрос сколько констатация – психологический приём не сработал. Трикси же продолжила сыпать риторическими вопросами: — Над ненавидимым тобой девяностым? Над Лаврентием Берией? Над орденом магов? Над узниками третьего изолятора? Над любым, кто не разделяет твою точку зрения?

— Я этого не заслужил, – выдавливая слезу произнёс грузный человек.

— Да неужели? – с садистской улыбкой спросила Лира.

— Причина нашей жестокости не в том, что ты нехороший человек, – продолжила Трикси, сделав вид что не услышала вопроса подруги. — Не в том, что мы не хотим тебя прощать за то, что ты сделал. Нет. Вовсе нет. Дело в том, что, если мы тебя отпустим у тебя будет ещё полгода жизни, которые ты не упустишь, отравляя миры за четвёртой стеной. Так что причина одна – мы не простим себя если ты продолжишь творить зло.

— Прошу. Не надо.

— Поздновато уже умолять.

— Назовите свою цену.

— Пытаешься подкупить агентов Гармонии? Мне добавить подстрекательство к списку твоих преступлений? – спросила Трикси.

Вопрос не нуждался в ответе. Симонов знал, что иномирцев не удастся подкупить, но что ему ещё оставалось кроме как торговаться? Угрожать, либо давить на жалость? И то и то он уже делал. Первое было глупым решением, а второе после первого не могло сработать.

— Во имя святой Лорен и Гармонии, – наигранно быстро продолжила Трикси, — неофициальных властей Эквестрии и официальных Российской Федерации, я трижды снизвожу тебя Сергей Ганнибал Симонов, более известный как Сергуня. За деяния, за соучастия, за убеждения. А приговор тебе… Ах да, если хочешь произнести последнее слово, сделай это сейчас. Мы гарантируем тебе, что всё будет задокументировано и в точности воспроизведено в истории новых невероятных союзников.

— Сжальтесь.

— Сжалится? Я не знаю значения этого слова.

— Сколько тебе лет? – спросила Лира, вмешавшись в диалог с очень странным вопросом.

— Что? – спросил удивлённый Симонов.

— Твой возраст? – переспросила Лира, но не стала дожидаться ответа. Её дальнейшие слова показывали, что он не нужен. — Сколько раз система здравоохранения страны, которую ты ненавидишь, спасала твою жизнь? Сколько госпитализаций и процедур продлили твоё существование? Сколько лет ты отравлял этот мир? Это риторический вопрос, чтобы донести смысл – тебе кранты. Причём и без нашей помощи. Через несколько месяцев ты бы всё равно сдох. Умирал бы долго и в муках. Но благо мы избавим тебя от страданий. Тебе не будет больно. Всё пройдёт быстро. И… Всё, – саму себя прервала Лира, поглядывая на часы. — Временной интервал истекает. Закончим этот бессмысленный разговор.

Трикси, ускорив шаг, пошла к выходу. Лира двинулась за ней, тем же твёрдым солдатским шагов и обе совершенно не обращали внимания на крики Симонова. После того как Трикси скрылись за дверью Симонов, осознав всю бесполезность, перестал кричать и, к его удивлению, это не прошло без внимания. Лира остановилась. Правда не для того, чтобы вернуться, а чтобы сказать одну фразу:

— Привет Белке и Стрелке! – с улыбкой крикнула Лира при этом нелепо «отдав честь». После зеленоволосая в толстовке окончательно скрылась из виду.

В следующую минуту по лбу Симонова прокатился холодный пот от ожидания неизбежного. Однако, как любой человек, он тешил себя надеждами: «Ракета старая, может не сработает». Надежда себя не оправдала. Ракета оказалась исправной и прекрасно сработала. Старт прошёл благополучно. Ракета резко стартовала, уносясь в ночное небо. Трикси и Лира, зная какой грохот сопровождает этот процесс, даже уши закрыли, но это не сильно помогло. Грохот был оглушительным. Они даже не различили в нём отчаянный крик ужаса привязанного человека.