Что такое Израиль - Шамир Исраэль - Страница 83

Восточные евреи посещают и прочие гробницы мудрецов, щедро рассеянные по Галилее. Новый марокканский праздник и культ возник вокруг гробницы святого Бабы-Сали (Исраэля Абу-Хацеры) в городке Сдерот. Там живет преемник и потомок святого, там собираются на поклонение десятки тысяч верующих, к великому неудовольствию ашкеназов.

Замечательная новая марокканская еврейская святыня возникла у источника Эйн-Джалут, где войско Бейбарса остановило монголов. Этот источник (Эйн-Харод на иврите) журчит и по сей день в маленьком заповедном парке у подножия гор Гильбоа, а над ним стоит гробница Ольги Ханкиной, любимой жены богатого еврея-сиониста Иешуа Ханкина. Ханкин скупал владения арабских помещиков, сгонял с земли палестинских крестьян и получил у евреев звание «избавитель земель Долины». (Его самая знаменитая покупка – приобретение сотни гектаров палестинской земли у ливанского землевладельца Сурсука, который сумел ее приватизировать под шумок в последние годы Оттоманской империи. В результате сотни крестьян были согнаны с насиженных мест. Последний Сурсук умер недавно, не оставив потомства, в горах Ливана.) Жену Ханкин похоронил в пещере над источником, а потом и его погребли рядом с ней.

Когда палестинцев в долине не осталось, на их место были завезены евреи из стран Востока – из Марокко и Курдистана. Им больше всего не хватало гробницы святого, где можно было бы обратиться к Богу с мольбами. Поискавши вокруг, восточные еврейские женщины выбрали гробницу Ольги, и сейчас у этой могилы зажигают свечи, оставляют дары, повязывают ленточки в знак принесения обетов и просят помочь при родах. Ольга, акушерка при жизни, и после смерти продолжает помогать роженицам. (В честь нее был назван городок Гиват-Ольга, возле Кесарии.)

Восточные евреи не монстры, привезенные вместо ангелов-палестинцев. Они довольно похожи на арабов-горожан, что заметил еще Бялик. Этот «внутренний пролетариат» израильской империи («внешний» – палестинцы) стал в последние годы все более активно влиять на ее культуру, и в его среде возникла интересная новая музыка. Музыкальная культура «первого Израиля» – сплав восточноевропейских и американских мотивов. «Второй Израиль» – как и американские негры 1920–1930-х годов – нашел свое самовыражение в музыке, которая захватывает как ашкеназский «первый Израиль», так и палестинцев.

Почему «израильтянам», европейским евреям, не удалось окультурить, ассимилировать восточное еврейство? Одна, простая, причина заключалась в относительных размерах общин. Восточное еврейство не уступало, а то и превосходило численностью «израильтян»; как и любая еврейская община, восточные евреи умели противостоять ассимиляции. Но имелась еще одна, менее очевидная, причина: ассимиляция восточных евреев была невозможна без ассимиляции палестинцев. Пока сегрегация арабов оставалась принципом существования Израиля, она влекла за собой сегрегацию других общин.

Отделяя и изолируя палестинцев, израильтяне запустили старую восточную динамику сегрегации. Ведь на Востоке общины сотнями лет живут, не смешиваясь, разделенные стеной, каждая по-своему, не встревая в дела других сообществ: армяне торгуют, греки правят от имени турок, арабы пашут, бедуины воюют. Только исключительные обстоятельства вроде вторжений Иисуса Навина и Омара ибн Хаттаба могли сломить эту систему на какое-то время. Сохранив старую разобщенность, израильтяне просто добавили новые цвета еврейской эмиграции к ближневосточной мозаике.

Восточные евреи не ощущают близости к ашкеназам. В 1980-е годы Тель-Авивский университет провел социологический эксперимент: членам различных групп было предложено дать милостыню (оказать помощь) нуждающейся еврейской семье. Менее 5 % восточных евреев проявили готовность помочь нуждающейся семье «Абрамовичей» и 90 % были готовы посодействовать нуждающимся «Абузагло». Европейские евреи (на словах) не проводили различия между «Абрамовичами» и «Абузагло»: 75 % были готовы помочь хоть тем, хоть другим. Это показывает лишь, что до последнего времени европейские евреи стыдились признаться в этнических предрассудках, а восточные евреи – нет, то есть восточные евреи ощущали себя особой субэтнической группой, а «израильтяне» все еще надеялись их ассимилировать.

Есть у восточных евреев основания для недовольства. О том, как к ним отнеслись в Израиле, рассказывает новый документальный израильский фильм «Стригущий лишай». Многие марокканские еврейские дети страдали этим противным, но довольно безобидным кожным заболеванием, которое в народе называли «парша». Европейские евреи долго обзывали марокканцев «пархатыми фрэнками». Глава Минздрава Израиля д-р Хаим Шиба решил справиться с «непрестижной» болезнью. Он привез из США несколько мощных рентгеновских установок. Его врачи отбирали марокканских детей в школах и везли, не объясняя причины, на «экскурсию» на военную базу под Хайфой. Там их брили, выдирали остатки волос горячим воском, зажимали головы в тиски и подвергали облучению. Допустимая доза облучения – 0,5 рада, но марокканские дети получали 350–400 рад. Фильм утверждает, что многие умирали на месте – возле базы выросло кладбище без имен и надгробных плит. Выжившие страдали всю жизнь. Из облученных в начале 1950-х годов детей осталось в живых меньше 40 %, многие из которых болеют раком, страдают от опухолей мозга, тотального облысения. Марокканские евреи и по сей день составляют львиную долю уголовных преступников и получателей пособий по безработице в Израиле, в то время как их собратья, уехавшие во Францию, стали профессорами, бизнесменами, писателями, торговцами.

В грядущей борьбе за господство в стране Израиля будут участвовать не только израильтяне и палестинцы, но еще и отдельная группа магрибского еврейства, а теперь также русские. После убийства Гринцвайга и последующего кризиса в отношениях между еврейскими общинами у многих израильтян возникло ощущение совершённой ошибки: возможно, с палестинцами было бы не труднее ужиться, и скольких войн удалось бы избежать.

«Это тебя, чертова сефарда, надо было прогнать, а не палестинцев», – говорит герой Коби Нива («Гаарец» от 24 августа 1984 года). Впрочем, в истории последнего слова не бывает. Возможно, через двадцать лет мой сын убежит в Эль-Джиб или Абуд от межеврейских столкновений в Иерусалиме. Кто знает, какие народы окажутся друзьями, а какие – врагами в ближневосточной мешанине мусульман, христиан, друзов, ашкеназов, сефардов, бедуинов, феллахов?

К началу 2000-х годов восточные евреи утратили влияние и власть. «Израильтянам» удалось расколоть общину, посадить в тюрьму Арье Дери, лидера ШАС, и поставить на его место приемлемого для них, но не владеющего техникой политической игры человека.

За несколько недель до начала интифады я подъехал к стенам тюрьмы, где томился Дери, и увидел там живописный табор – самостийную ешиву «Шеагат арье» («Рык льва»). Главным героем сцены был, правда, не лев, но хорошенький осленок в золоченой попонке – в этот день в синагогах читают правила посвящения первенца ослицы.

Вокруг микрофона здоровые сефардские работяги в маечках, с крутыми плечами и заскорузлыми ручищами, постигали Талмуд, и чернявый бородатый раввин рассказывал им замечательную историю о писаном красавце рабби Иоханане, который сидел у ворот женских бань в теплой Тиверии IV века. В те времена женщины попусту мыться не ходили – лишь по делу, перед соитием, и таким образом рабби Иоханан улучшал галилейский фенотип.

Как ни пытались вытравить эту привычку израильские модернисты, пуще Библии иудеи любят читать Талмуд, созданный их предками. Так, знаменем бунта сефардов против устаревшего модернизма старых элит стало изучение Талмуда у толстых бетонных стен тюрьмы «Маасиягу», где заключен Арье Дери. Сюда съезжаются сотнями и тысячами не только религиозные восточные евреи, но и недовольные диктатурой элит или просто исполняющие заповедь утешения узника. С осленком в руках они семижды обходили стены тюрьмы, но те (пока!) оказались прочнее стен Иерихона.

Через несколько дней полыхнула интифада, и бунт восточных евреев снова угас, как угас бунт «Черных пантер» во время войны 1973 года. Тем временем израильская элита подняла знамя неолиберализма, восточные евреи оказались вне правительства, их лидеры – в блистательной изоляции. Вместе с палестинцами и русскими они смогли бы скинуть власть элит, но хватит ли у них политической зрелости, чтобы пойти на такой шаг?