Что такое Израиль - Шамир Исраэль - Страница 33

Мы жили там, время от времени большие самолеты приносили нас в нашу гористую страну, а затем возвращали обратно, в край манговых рощ, в край забвения: живые забывали о нас, мы забывали о живых. Тогда страна Гошен казалась мне чем-то вроде царства Аида, не христианского или еврейского ада и рая, но туманной страны теней у греков, где нет ни мук, ни наказаний, лишь тень существования. И вот – снова манговые рощи на берегу канала.

Между Каиром и каналом – пустыня. В войну 1973 года в сердце ее с вертолетов высадили бесшабашный батальон автора этой книги – прямо в холмы к северу от трассы Суэц – Каир. Цель была ясна: перерезать трассу и не дать 2-й армии, стоявшей под Каиром, возможность прийти на помощь 3-й армии у Суэца. Египетские танки со стороны Каира попытались прорвать наш заслон, но напоролись на огонь и отступили, стали нас обстреливать на расстоянии. Они не знали и не могли поверить, что у них было по танку на каждого нашего солдата, иначе, конечно, они прошли бы. Но, не привыкшие к нашей знаменитой наглости, они верили, что перед ними – дивизия, а то и две, а не сотня солдат.

Так мы и остались на этих холмах в 101 километре от Каира, пока не подошли наши танки дивизии Брена. Они доставили нам воду, а египетских трофейных консервов и сигарет у нас было полно, только желтые собаки-трупоеды мешали, и мы лениво постреливали по ним – чтоб не разносили заразу. Однажды, на том месте, где потом возник египетский Город Победы 10-го Рамадана, я наткнулся на подбитый советский БТР, а в нем – чудовищно раздутый оранжевый пузырь, тело убитого египетского солдата. Стенки БТРа защитили его от собак пустыни, но не от солнца. Собаки прокусывали оранжевые пузыри трупов.

Аль-Кахира, «победоносная», столица арабского Египта, изменилась с 1727 года, когда ее увидел и описал знаменитый путешественник Василий Григорович-Барский: «Египет есть град зело ветхий не зданием, но лети… Стоит на равном, веселом и добром месте, над рекою славною Нилом… Обретаютжеся в Египте многая капища Турецкая, пространна и велика и лепо зданна, имущая вне, на версе главы возвишенные… А народ Ефиопский варварск и не бреглив…»

Самое потрясающее зрелище ожидает вас в 10 километрах от Каира, в Гизе. Когда приедете, поверните голову, и вы увидите одно из семи чудес света – пирамиды. Они так стары и так огромны, что умом этого не понять. Они были древними, когда Авраам посетил Египет 3800 лет назад, и большинство этих грандиозных усыпальниц фараонов Древнего царства уже успели разграбить к тому времени.

Когда их построили? В четвертом тысячелетии до нашей эры в долине Нила возникло государство, которому удалось решить главную проблему страны – проблему ирригации и распределения вод Нила. Древним египтянам все было по плечу. Как пишет Тойнби, «они могли создать общество всеобщего благоденствия, но предпочли воздвигать пирамиды». Строительство пирамид оказалось слишком тяжелым бременем для народа, и Древнее царство рухнуло. Пирамиды возводились не для славы, как думали одно время, – они были магическим средством, сулившим личное бессмертие фараону. Египтяне тех времен верили, что подобная магия возведет властителя живым на небо.

Тойнби приводит такую аналогию: Людовик XIV был вульгарной версией «сына Ра», строительство Версаля легло на Францию таким же тяжким грузом, как возведение пирамиды Гизы – на Египет. Хеопс вполне мог бы сказать: «Государство – это я», а Хефрен: «После меня – хоть потоп». И что-то им удалось. Возможно, пирамиды, эти безжизненные свидетели пяти тысячелетий истории, просуществуют сотни тысяч лет, даже переживут человечество и, когда сгинет род людской, по-прежнему будут вещать пескам: «Мы были здесь до Авраама».

Древнее царство создателей пирамид рухнуло около 2424 года до нашей эры. Усобица и войны длились 300 лет, пока не возникло Среднее царство со столицей в Фивах около 2070 года до нашей эры. Звезда его закатилась в XVIII веке до нашей эры, и Египет возродился уже как Новое царство в XVI веке до нашей эры. Могущество его длилось до V века нашей эры – более двух тысяч лет.

Реставрация империи обошлась дорого. Старое египетское общество знало два культа – фараонов культ бога солнца Ра и народный культ Озириса. Первый был мертв, второй – полон сил, так как помогал ищущим бессмертия простым людям – не только фараонам. При реставрации культы Ра и Озириса объединили в синкретическую религию, и в ней победил мертвый культ Ра, удушив живой росток поклонения Озирису. «Лучшим доказательством того, что восстановленная империя была мертворожденной, служит полный провал попытки Эхнатона пробудить ее к жизни. Эхнатон создал новую идею Бога и человека, жизни и природы и выразил ее в новом искусстве и поэзии, но мертвое общество невозможно оживить. Поэтому все два тысячелетия реставрации Египта были затянувшимся эпилогом, а не новым творением», – утверждает Тойнби. Но тяга к смерти была присуща Египту изначально. И некрополь Гизы помогает понять, почему Библия запрещает жрецам Бога Израиля приближаться к мертвым, почему Писание старается пресечь всякую попытку возрождения культа мертвых после исхода из Страны мертвых. Навряд ли Моисей стал бы молиться у гробницы праотцев в Хевроне.

Возможно, поэтому знаменитый еврейский путешественник Вениамин из Туделы не упомянул пирамид, хотя князь Николай Радзивилл по прозвищу Сиротка, побывавший в Египте в 1583 году, предложил другое, ехидное, объяснение и раскритиковал моего предшественника за умолчание: «Удивляюсь зело Жидовину Вениамину, что о тех пирамидах ни какова воспоминания в книжице своей путешествующей не чинил. Я тако чаю, что жид нарочно не вспомянул пирамид, понеже предки его жиды, будучи в неволе египетской, поставили их. И срам народа своего замолчав защитил». Так оно бывает с путевыми заметками.

Каирский египетский музей огромен. Неспециалисту самым интересным кажутся диковинные, как в волшебном зеркале, похожие на скульптуры Джакометти или Мура, образы эпохи Эхнатона. Этот самый популярный правитель, «фараон-еретик», «первый индивид истории», «человек, научивший Моисея монотеизму» (по утверждению Фрейда), супруг Нефертити, взбунтовался против жречества, оставил Фивы и основал новую столицу, которая не пережила его. Его изображали широкобедрым, с толстыми ляжками, лишенным мужской стати, иногда – в женской одежде, с болезненным и печальным лицом. Ничего общего с богоподобным величием прочих царей Египта. Египтологи – народ простой, и во всякий там импрессионизм и современное искусство они не верят. Хорошо, что они не раскопали творений Энди Уорхола или Мура, а то бы сейчас учили, что так выглядел сгинувший с земли род людской.

Стилизованные до гротескности фигуры Эхнатона были объявлены реалистическими, а сам Эхнатон сочтен не то евнухом из Нубии, не то переодетой женщиной (и такие сиживали на египетском престоле). Затем нашли стелу, на которой он изображен в противоестественных играх с юным соправителем Сменхкара (как Адриан с юным Антиноем), и так объяснили его неудачи: египтяне не одобряли однополой любви, и, согласно Книге мертвых, покойник должен был держать ответ перед Судьей: не грешил ли он задом. (Злой Сет, убийца Озириса, был мужелюбом.) Но автор английской критической биографии Эхнатона приходит к выводу: «Фараон был отцом шести дочерей Нефертити, а возможно, и ее внучек». На многих стелах Эхнатон изображен с этими своими дочками, девочками Нефертити, «маленькими и голенькими, как щенята». Странному, декадентскому искусству времен Эхнатона пришел конец со смертью фараона, и зал в музее, где находятся экспонаты его эпохи, остается самым интересным для нас.

Стоит в Каире сходить и в Коптский музей. Слово «копт» происходит от греческого «аигиптос» (египтянин). И копты считают себя, и только себя, потомками древних египтян. Возможно, как уже отмечалось в главе IV, исповедующие ислам жители Египта чаще вступали в брак с арабами, чем копты, но, с другой стороны, копты чаще роднились с христианами – византийцами, греками, левантийцами. Если же считать чистокровными египтянами коптов Верхнего Египта, куда эллинизация не доходила, то по цвету их кожи видно, что их предками были и черные нубийцы. Некоторые этнографы утверждают, что нет этнической разницы между мусульманами и коптами, другие – что она есть. Так или иначе, копты гордятся своим особым статусом, в знак которого татуируют маленький синий крест у себя на руке. Ученость у них не в большой чести, и когда наш знакомый попытался найти в патриархии теолога, чтоб поспорить с ним о монофизитстве и арианстве, ему ответили: «Был у нас один теолог, да умер».