Случайная невеста - Фэйзер Джейн - Страница 8

Примерно так, по мнению Фиби, рассуждал ее отец.

— Отец не допустит, чтобы ты промокла, — вдруг решительно заявила Оливия.

— Вряд ли он сумеет мановением руки остановить дождь, — с присущей ей подчас иронией отозвалась Фиби.

Однако Оливия оказалась права. Еще на рассвете, взглянув на небо, сплошь затянутое тучами, Кейто решил отменить пешеходную часть церемонии до кладбищенской церкви. По его распоряжению десятки солдат начали укладывать охапки соломы на размытую дождем дорогу, с тем чтобы тяжелые, обитые железом колеса экипажей не увязали в грязи.

Гостей решено было отправить к церкви постепенно в нескольких экипажах, а последними туда прибудут невеста со своим отцом и Оливией. Экипажи подвезут гостей к кладбищенским воротам, а оттуда до входа в храм все пройдут под навесом, тоже специально сооруженным в этот день.

Кейто сам проверил исполнение своих распоряжений, вымокнув при этом до нитки и вернувшись в дом к завтраку, и стал отряхиваться в холле, как искупавшаяся в реке собака.

Фиби и Оливия уже сидели за столом в дальней квадратной комнате дома, называемой дамской гостиной. Оливия, как всегда, почти не отрывалась от книги и лишь временами что-то брала с тарелки. Фиби беспрерывно вскакивала со стула подбегала к окну, смотрела на хмурое небо, а в перерывах между своими странствиями по комнате отщипывала кусочки булки и делала один-два глотка из чашечки с чаем.

Постучав в дверь и не дожидаясь ответа, Кейто вошел к ним в комнату. Оливия отложила книгу и встала со стула. Фиби, которая и так была на ногах, смотрела на вошедшего с волнением и некоторым испугом, словно ожидая любых неприятностей.

Она еще не сняла старого халата, который был ей мал, чересчур натягивался на груди и не прикрывал икры, а они, по мнению Фиби, были слишком толстыми и неизящными. Ко всему прочему на халате не хватало нескольких пуговиц, меховая отделка вытерлась, он был весь в пятнах.

Конечно, Кейто и раньше бросался в глаза ее довольно неряшливый вид, но в утро перед свадьбой это, наверное, выглядело хуже, чем всегда, просто кошмарно. Так она думала.

— Милорд, — проговорила она, с трудом подбирая слова, видеть свою невесту в день свадьбы… до свадьбы… считается дурным предзнаменованием.

— Это все бабушкины сказки, Фиби, — сказал он с легким раздражением. — Я заглянул, чтобы вас успокоить. Всех повезут в экипажах, так что наряды не размокнут.

— Благодарю вас, милорд. А теперь, пожалуйста, покиньте комнату.

Он коротко кивнул и недовольно удалился.

— О Боже, я совсем не прибрана, — простонала Фиби. — Зачем ему понадобилось врываться к нам?

Оливия уставилась на нее с удивлением:

— Ты всегда так выглядишь по утрам. Что т-такого? И отец уже сто раз, если не больше, видел тебя такой.

— Ты права, Оливия. Я ужасно нервничаю сегодня. И вообще, какое значение имеет, на кого я похожа?

— Все-таки пойди прими ванну и причешись, тогда будешь чувствовать себя лучше, — посоветовала Оливия, снова уткнувшись в книгу.

Как сейчас завидовала ей Фиби! Никакого беспокойства, никаких забот, если не считать волнения за судьбы героев, живущих под обложкой очередной книги. Если там кто-то выходит замуж, то Оливия даже может мысленно давать советы.

Внезапный стук в дверь предшествовал появлению миссис Биссет, экономки.

— Господи, леди Фиби! — воскликнула она, всплеснув руками. — Все еще в халате? Идемте скорее, ванна готова.

Продолжая ворчать, она повела Фиби в туалетную комнату при спальне, где служанка уже приготовила большую лохань с горячей водой, куда добавила сейчас сушеную лаванду и лепестки розы.

В последующий час Фиби безропотно отдалась на волю служанки, экономки и портнихи, пребывая в полной прострации, чувствуя упадок сил и удивительное безразличие ко всему происходящему. Как сквозь сон слышала она женские голоса, ощущала чьи-то руки, укладывающие волосы и наряжающие ее.

Когда служанка принялась за ее густые каштановые волосы, ей показалось, по крайней мере у нее мелькнула надежда, что все будет хорошо: она узнает то, что ей надлежит узнать, и проникнется еще большим чувством к тому, кто станет вскоре называться ее супругом, а он той же ночью откроет в ней то, чего всю жизнь тщетно искал в других, и тогда… Она прогнала эти мысли прочь, упрекнув себя в пустых мечтаниях: все останется, как прежде, только ее плоть претерпит некоторые изменения, о которых она уже наслышана и которые беспокоят ее, по правде говоря, куда меньше, чем состояние души.

— Ну вот, леди Фиби, поглядите на себя! — Экономка застегнула у нее на шее жемчужное ожерелье, принадлежавшее ее матери — позже его носила Диана, — и отступила на несколько шагов. — Посмотрите же в зеркало! — повторила она. — Вы не туда повернулись!

Фиби мельком взглянула на свое отражение. Она не хотела вглядываться и придирчиво изучать себя, чтобы не вселять в душу еще больше беспокойства и разочарования. Сразу же отвернувшись от зеркала, она направилась к двери.

— Пора спускаться? Я готова. А где Оливия? — В ее голосе звучали панические нотки.

— Я здесь, — услышала она спокойный голос подруги. — Я все время была здесь. Где же еще?

— Ой, никуда не отходи от меня, ладно? — испуганно произнесла Фиби, хватая Оливию за руку. — Если бы ты могла быть со мной до самого Конца! А не все эти женщины, которые будут перед… перед… С тобой я бы не чувствовала себя жертвой!

Оливия ободряюще сжала ей руку.

— Ничего не поделаешь, ритуал есть ритуал. Слава Богу, все это н-недолго.

— Надеюсь.

Фиби так вцепилась в руку Оливии, что та едва не охнула от боли.

В ожидании дочери лорд Карлтон нетерпеливо расхаживал по холлу. Жених уже отправился в церковь с первой группой гостей, и отец Фиби остался.

— Наконец-то! — неодобрительно воскликнул он, завидев ее на лестнице. — Как всегда, опаздываешь. Впрочем, — добавил он с неким подобием улыбки, — невесте простительно…

Ты прекрасно выглядишь, дорогая, в этом наряде нашей бедной Дианы. Пойдем скорее, нас ждут.

Фиби молча присела в поклоне и так же, не говоря ни слова, положила руку на отцовский рукав. Она почувствовала, как все ее тело вмиг окаменело.

— Кажется, дождь перестал, — объявила Оливия, выглядывая в открытую слугой дверь. — Это хороший знак, Фиби, я где-то читала.

Она с беспокойством посмотрела на подругу, выглядевшую сейчас непривычно далекой, не такой, как всегда, и вовсе не из-за чужого подвенечного платья и взрослой прически.

В экипаж Фиби взобралась с помощью Оливии: та вовремя приподняла подол ее платья, чем уберегла его от грязи, а саму невесту — от неловкого падения.

Весь недолгий путь Фиби смотрела прямо перед собой, не вступая в разговор, ощущая себя не в своей тарелке.

Маркиз Гренвилл, стоя у входа в церковь, чинно беседовал с гостями, когда волнение в задних рядах собравшихся подсказало ему, что невеста наконец прибыла. Он не спеша прошел к алтарю и, повернувшись, наблюдал оттуда за своей будущей женой. Уже в четвертый раз он принимал участие в подобной церемонии в качестве главного действующего лица и не испытывал ни беспокойства, ни любопытства, чего нельзя сказать о невесте, продвигающейся словно марионетка в руках неумелого кукловода.

Его сердце пронзила жалость. Какая неловкая, испуганная! Самое лучшее в ней — это глаза, прекрасные волосы, ну и, конечно, молодость. Однако все это скрыто, не то что у ее сестры. Красота той сразу же бросалась в глаза. А как она выглядела в этом самом платье!

Бедняжка Фиби не только не обладает красотой сестры, но и не умеет одеваться, держаться на людях. Впрочем, все это наживное. А возможно, и нет.

В глазах Фиби при взгляде на Кейто все вмиг позеленело, хотя изумрудным был только его бархатный камзол поверх белоснежной шелковой рубашки. Одним словом, он был прекрасен! И он был ее женихом, будущим мужем!

Когда он взял ее за руку, она обратила внимание на перстень-печатку у него на пальце — тоже с изумрудом. А пальцы были длинные, изящные, с красивыми ухоженными ногтями. Никогда до этого он не брал ее за руку.