Случайная невеста - Фэйзер Джейн - Страница 37

— В чем дело? — недовольным тоном окликнул ее Кейто.

— Можно мне тоже супа? — спросила она, задирая подбородок еще выше.

Теперь, наверно, решительно все, сидевшие в зале, так и ели ее взглядами, что вызвало еще большее недовольство Кейто.

— Сядь на место! — сурово прикрикнул он.

— Но я не наелась…

— Хорошо, тогда садись сюда. — Он подвинулся на скамье и вновь наполнил до краев супом свою полупустую миску. — Тут не хватает посуды, — пояснил он все так же сурово. — Ешь, сколько хочешь, я доем, если оставишь. — Но она не оставила. — Прекрасно. — Кейто встал из-за стола. — Теперь пойдем наверх.

— Доброй ночи, леди Гренвилл, — напутствовал ее Кромвель. — Надеюсь, вас не очень потревожат. Правда, у нас тут ночи редко бывают спокойными, заранее прощу прощения.

— Всего хорошего, джентльмены, — сказала Фиби, уже следуя за подгоняющим ее мужем.

По узкой лесенке в самом конце комнаты они поднялись на второй этаж, и Фиби сразу поняла смысл предупреждения Кромвеля. Перед ней простиралась еще одна огромная комната, расположенная под скатом крыши, вся уставленная походными койками и кожаными сундучками. Сколько мест уже занято, она в темноте не разобрала, но люди здесь были.

— Они все спят здесь? — спросила она с ужасом. — Все вместе?

— Я говорил тебе, что удобств тут маловато, — ответил Кейто, поднимая повыше лампу, взятую с собой снизу.

— Но я не так себе все представляла. Лучше уж я пойду спать в конюшню.

Кейто не одобрил ее юмора.

— Сейчас не время шутить. — Он двинулся вдоль ряда коек и остановился в глубине. — Пожалуй, здесь будет удобнее. Впрочем, как и в любом другом месте.

— Но разве у них нет хозяев? — спросила она. — У этих кроватей?

Он покачал головой:

— Люди приходят и уходят, беспрерывно сменяются. Отправляются на дежурство, в дозор. Возвращаются… Или нет.

— О! — только и могла сказать Фиби.

— Вот, ложись здесь, у стены. Так у тебя будет только один сосед.

— Как?! А вы? — спросила она.

— У меня еще дела. Приду позднее. — Он поставил масляную лампу на кожаный сундук возле койки. — Потуши, когда ляжешь.

— Но мне надо…

Он не сдержал проклятия:

— О черт!

Однако Фиби не собиралась сдаваться.

— Даже солдаты не обходятся без этого, — сказала она укоризненно.

Губы Кейто дрогнули в улыбке.

— Ты меня убедила. В глубине огорода есть небольшое сооружение. Им, насколько я знаю, никто не пользуется. Возьми лампу и иди. Я тебе покажу…

Вернувшись, она сняла с себя верхнюю одежду, аккуратно сложила на сундучке, потом легла, накрылась тонким одеялом и погасила лампу. Матрас и подушка, набитые соломой, шуршали при каждом движении. Когда она устроилась и затихла, стали слышны голоса внизу. Сначала сопровождаемые смехом, потом ставшие серьезными. Фиби различала мелодичный и глубокий голос Кейто, грубоватый и низкий — Оливера Кромвеля, высокий — генерала Ферфакса. Кажется, мужчины о чем-то спорили.

— …Если человеку не хватает смелости сделать решительный шаг… — раздался голос Кромвеля, — я начинаю сомневаться в его преданности.

— Полагаю, ваши слова ко мне не относятся, — отозвался Кейто спокойно и как-то даже удивленно.

— Вы поддерживаете решение низложить короля? — вновь зазвучал требовательный голос Кромвеля.

Фиби, начавшая улавливать суть разговора, затаила дыхание.

— Это нелегкий вопрос, — ответил после недолгого молчания Кейто. — Если мы принудим его к миру на наших условиях, я не вижу необходимости в дальнейших шагах.

— Думаете, король выполнит условия соглашения? — фальцетом спросил Ферфакс.

Последовал гул голосов, собеседники говорили почти одновременно, затем прогремел голос Кейто:

— Считаю, он должен выполнить. Под нашим наблюдением. Я вступил в эту войну не для того, чтобы Англия сделалась республикой.

— Тогда, боюсь, эта война переборет и вас, Кейто, — с оттенком горькой иронии произнес Кромвель. — Пора уже перестать уговаривать его величество уделять внимание нуждам своих смиренных подданных. Мы сражаемся за право самим управлять страной. И по моему убеждению, вся власть должна принадлежать народу. И парламенту в его лице.

— Мне кажется, вы заходите чересчур далеко, Оливер, — возразил Кейто так же спокойно и решительно, как и раньше. — Но об этом мы могли бы поговорить не сейчас, а на последнем этапе. Когда военные действия уже остановятся. И конечно, хладнокровно и сдержанно, не обвиняя друг друга в измене или вероломстве.

— Вы совершенно правы, Кейто, — сказал Ферфакс. — Неразумно отталкивать друзей раньше времени, Оливер.

— Я никого не обвиняю в предательстве, — громко заявил Кромвель, — а лишь в отсутствии решительности. Но вообще вполне согласен с вами. Сначала нужно добиться победы.

Окончание его слов потонуло в одобрительных возгласах и звоне кубков.

Под эти звуки Фиби уснула.

Она пробудилась в полной темноте, не сразу сообразив, где находится, и потому сначала испугалась непривычных звуков: бормотания, храпа, скрипа коек. Еще страшнее ей стало, когда она ощутила чью-то руку у себя на талии. Впрочем, она быстро поняла, чья эта рука.

— Кейто, — прошептала она.

Вместо ответа он поцеловал ее в затылок, еще теснее прижался к ней, иначе было бы вообще невозможно уместиться на узкой солдатской койке. Одной рукой он гладил ее по голове, другая опустилась к ногам, проникая между ними.

Она замерла, но, не в силах противиться, подалась к нему, слегка выгнулась, и он почти мгновенно проник в ее лоно, уже горячее и влажное, готовое его принять. Губы его продолжали целовать ее затылок, одна рука ласкала грудь, другую он подложил ей под бедро.

Фиби зарыла лицо в шуршащую соломенную подушку и кусала ее, с трудом сдерживая стоны наслаждения, рвущиеся из горла. Сознание того, что кругом невидимые в темноте люди, увеличивало остроту чувств. Ей временами чудилось: то, что они с Кейто делают сейчас на узкой солдатской постели, строго возбраняется, и им приходится превозмогать опасность и проявлять чудеса смелости.

Из-за тесноты, боясь упасть с койки, она не могла пошевелиться, чтобы доставить себе и Кейто еще большее удовлетворение, но постепенно сама неподвижность стала содействовать нарастанию блаженства, которое зрело в глубинах тела и вот-вот готово было взорвать его и раствориться в криках и содроганиях.

Кейто продолжал яростно прижиматься к ней, ощущая губами солоноватость кожи, вдыхая ставший таким необходимым для него запах ее любви. Ему казалось, что никогда раньше не появлялось у него чувство такого полного обладания женщиной, как сейчас. Это была его Фиби. Юная Фиби в солдатской казарме, среди спящих — а возможно, и не спящих, но прислушивающихся к ним — мужчин. Эта мысль, как ни странно, усиливала возбуждение и порождала одновременно вопрос: как это он — человек, всегда считавший, что умеет держать себя в руках при всех обстоятельствах, и нередко доказывавший это в отношениях с различными людьми, а также на полях сражений, — как мог он так безрассудно поддаться страсти в таком неподходящем месте, рискуя вызвать ненужные пересуды или даже подвергнуть осуждению, если не насмешкам, свою жену и себя самого? Неужели эта неловкая, неуклюжая девушка, к тому же до смерти боящаяся лошадей и заводящая раздражающие его знакомства с неподобающими людьми… неужели она так сильно, так неудержимо влечет его?..

Взрыв произошел. Но он был вынужденно тихим, почти беззвучным. Кейто лишь слегка отстранился от Фиби, и они долго еще лежали, боясь пошевелиться.

Только когда стало ясно, что она уснула, он встал и перешел на свободную койку.

Глава 13

— Ты ничего больше не слышала про Мег? — спросила Фиби у Оливии, когда вернулась домой на следующее утро.

— Я никуда не выходила, — ответила та. — И в доме тоже ничего не знают. Хотя кто-то, кажется, говорил кому-то, что дела у нее плохи.

— Что ж, значит, я должна немедленно пойти к ней, — решила Фиби. — Пойдешь со мной?