Шарады любви - Фэйзер Джейн - Страница 90

— Теперь вы в моей власти, милорд. Остается только придумать, как лучше вас наказать.

И Даниэль принялась щекотать ему грудь, затем, отведя обе руки за спину, стала поглаживать мужа по бедрам, постепенно спускаясь все ниже. Наконец добравшись до мужского естества супруга, Даниэль зажала его в своей маленькой ладони. Джастин громко застонал, а она, продолжая смотреть прямо в глаза Линтона, стала ритмичным движением руки возбуждать его плоть. Через несколько мгновений Даниэль чуть сдвинулась вниз и осторожно приняла ее в себя. Джастин некоторое время лежал тихо, наблюдая сквозь полуопущенные ресницы за манипуляциями жены с его телом, затем стал медленно двигаться ей в такт, постепенно ускоряя ритм и придавая своим движениям спиралеобразную форму. Внезапно Джастин обхватил жену обеими руками за бедра, стараясь прекратить этот сексуальный танец.

— Так нельзя, — прошептал он. — Для вас это сейчас опасно.

— Почему?

— Потому что я знаю, какой вы бываете неистовой именно в этой позе. Вы можете причинить себе непоправимый вред.

Одним решительным движением Джастин снял с себя Даниэль и положил на спину рядом с собой.

— В следующие месяцы, любовь моя, вам придется удовольствоваться пассивной ролью, к которой вы не привыкли. Но я обещаю вам наслаждение ничуть не меньшее, чем то, которое вы испытывали раньше.

Любые возможные протесты Даниэль сразу стихли после того, как Джастин раздвинул ее продолговатые смуглые бедра и его голова оказалась между ними. Тело Даниэль порывисто выгнулось навстречу его языку и губам, жадно пившим божественный нектар ее страсти. Только до конца насытившись его сладостью, Джастин осторожно, почти нежно, проник в ее тело…

Когда пик наслаждения был позади, Даниэль уткнулась лицом в плечо Линтона и тихо прошептала:

— Я согласна и в будущем быть пассивной стороной.

Джастин сквозь сон хмыкнул и похлопал жену по мягкому месту:

— Вам все же не стоит навсегда отказываться от инициативы, дорогая.

— А у меня и нет подобных намерений.

Даниэль хотела произнести эту фразу решительно и с достоинством, но ей помешала зевота, и желаемого впечатления не получилось. Еще несколько минут Данни боролась со сном, потом сдалась и, удовлетворенная и счастливая, погрузилась в мир сладких сновидений.

Прошло еще дня два. Даниэль сидела в библиотеке и перебирала карточки с приглашениями, которые теперь приходили ей постоянно. Вдруг из холла донеслись чьи-то взволнованные голоса. На мгновение их заглушило скучное ворчание швейцара, убеждавшего посетителей, что ее светлости нет дома. Затем голоса зазвучали еще громче. Прислушавшись, Даниэль узнала быструю французскую речь.

Нахмурившись, Даниэль открыла дверь и выглянула в холл. Там, кроме швейцара, уже находился Бедфорд, грозивший стоявшим в прихожей двум мужчинам и женщине вышвырнуть всех троих на улицу, если они тотчас же не уйдут сами.

Голос женщины перешел в рыдания. Даниэль вышла из библиотеки и подошла к парадной двери. Взглянув в глаза плакавшей посетительницы, юная графиня прочла в них безнадежное отчаяние.

— В чем дело, друзья мои? — встревожено спросила Даниэль, знаком приглашая неожиданных гостей пройти в холл. Они вошли и, повернувшись к хозяйке дома, заговорили все вместе, перебивая друг друга. Данни, убедившись, что, если так будет продолжаться и дальше, она никогда ничего не поймет, властно подняла руку, призывая всех к молчанию:

— Пойдемте со мной, господа. Бедфорд, распорядитесь, чтобы нам в библиотеку принесли кофе.

Когда гости вошли в библиотеку, Даниэль закрыла за ними дверь и усадила всех за стол.

— Итак, кто толком объяснит мне, что случилось? — спросила она и обратилась к мужчине, седеющие виски которого свидетельствовали о том, что он самый старший из них. — Может быть, вы?

Рассказу предшествовали долгие извинения за непрошеное вторжение в дом и грубый тон в разговоре со швейцаром. Все это, как виновато объяснил человек с седыми висками, было следствием важности событий и необходимости принятия срочных мер. Если бы не спешка, они непременно предварили бы свой приход письменной просьбой, а сейчас просто не было времени писать.

Даниэль понимающе кивнула головой. К обращениям о помощи без предварительных церемоний она уже давно привыкла. Правда, сейчас она осталась совсем одна: шевалье д'Эврон уехал во Францию, где, очевидно, занимался тем же, чем сама Даниэль и ее супруг шестью месяцами раньше. Уильям Питт постоянно нуждался в свежей информации из Парижа.

— Прошу вас, объясните, что же все-таки произошло, — мягко прервала Даниэль поток извинений и оправданий.

Наконец старик очень спокойно, стараясь не испугать графиню ужасными подробностями, рассказал, что утром его двенадцатилетняя внучка пошла на базар и попала в очень неприятную историю. Она уже собиралась уходить домой, когда стоявший рядом с ней у прилавка мужчина вдруг громко завопил: «Карманник! Держите вора!» И тут же к ногам девочки упал какой-то тяжелый предмет, оказавшийся золотыми часами. Бедняжку схватили и потащили в суд. Судья весьма благосклонно отнесся к показаниям нескольких свидетелей со стороны «потерпевшего», но наотрез отказался даже выслушать девочку, пытавшуюся на ужасном английском языке доказать свою невиновность. Теперь маленькая Бриджит сидит в Ньюгейтской тюрьме в ожиДанни суда. И нет никого прилично знающего английский язык, кто согласился бы выступить в ее защиту.

Внимательно выслушав всю историю, Даниэль задумалась. Потом встала из-за стола и принялась медленно расхаживать по комнате. Она не знала, как быть. Первым шагом, несомненно, должно стать немедленное освобождение девочки из тюрьмы. Можно было взять ее под залог или дать взятку золотыми соверенами… Но Даниэль не знала, как это делается. Наверное, придется самой поехать в тюрьму. Ужасно, что ее некому сопровождать: шевалье д'Эврон — во Франции, Джулиан с друзьями уехали за город на соревнования по боксу. Последняя надежда оставалась на супруга, однако Даниэль понятия не имела, где он сейчас находится. Каждая минута промедления угрожала жизни Бриджит, не говоря уже о душевной травме, наносимой несчастной девочке.

— Дайте мне час времени, — твердо произнесла Даниэль.

Графиня решила, что поедет одна, если не найдет Джастина. Конечно, этим она нарушит свое обещание, но прогнать несчастную семью от дверей Даниэль не могла. Линтон поймет это, как понимал и все остальное.

Графиня попросила семейство Робертсов подождать в библиотеке, а сама тут же дала указание Бедфорду послать своих людей во все места, где мог находиться граф, и постараться срочно привезти его домой. Среди прочих адресов Даниэль назвала и дом Мейнеринг. Хотя сын Маргарет Эдвард уже полгода служил в какой-то пехотной части, Линтон мог заглянуть к ней на часок по старой дружбе. Одновременно Даниэль быстро переоделась, накинула на плечи плащ и сунула в карман пистолет. Потом снова спустилась в библиотеку и торопливым почерком написала мужу записку, в которой приносила извинения и объясняла положение дел.

Джастина нигде найти не удалось. Даниэль приказала подать к дверям экипаж графа и, затолкав на заднее сиденье Робертсов, уселась впереди сама. На этот раз она решила не делать секрета из цели своей поездки, а наоборот — постараться использовать весь авторитет и власть, которые ей давало положение в свете. Об этом же Даниэль честно написала Линтону.

Если бы только Данни видела выражение лица сидевшего к ней спиной кучера, когда она давала ему адрес! Но это был приказ графини, который надлежало исполнить. Малькольм тронул поводья, и экипаж с фамильным гербом Линтонов на дверцах поехал в направлении Ньюгейтской тюрьмы.

Даниэль решила сначала поговорить с начальником тюрьмы. Однако ворота оказались закрытыми. Охранники не признали в маленькой фигурке в бархатном костюме для верховой езды знатную леди. Тогда Даниэль пригрозила, что пожалуется начальству на их пьянство при исполнении службы. Ворота наконец раскрылись, и юная графиня, попросив своих спутников подождать ее, беспрепятственно прошла во двор тюрьмы.