Шарады любви - Фэйзер Джейн - Страница 74

— Вот и хорошо, — отозвалась Даниэль. — Спор разрешен.

Джастин не без тайного удовольствия наблюдал за галантными кавалерами, которых в комнате оставалось все меньше и меньше. Он сам давно и безукоризненно овладел искусством легкого флирта, поэтому всеобщее восхищение, высказываемое его жене, ничуть его не смущало.

— Итак, милорд, — объявила Даниэль, — поскольку вы отослали прочь всех моих советчиков, извольте сами сказать, какими духами мне сегодня воспользоваться.

Даниэль предпочитала только самые утонченные запахи, без всяких примесей, скажем, мускуса или гардении. Граф рассмеялся, взял ладонь жены и тщательно, с заметным удовольствием понюхал ее. Потом не удержался и поцеловал кончики пальцев. По правде говоря, ему куда больше хотелось сейчас поцеловать ее пухленькие, нежные губки, на которых играла веселая улыбка, но в присутствии Молли и Жанны-Луизы подобное проявление чувств было немыслимым. Джастин опустился на обитый парчой стул и стал терпеливо ждать, пока супруга завершит свой туалет. Между тем Молли очень осторожно, чтобы не повредить творение рук Жанны-Луизы, надела на молодую хозяйку розовое бальное платье с рукавами до локтей, из-под которых живописно выглядывали усыпанные жемчугом кружева.

— Я вам нравлюсь, любовь моя? — прощебетала Даниэль, делая перед графом воздушный пируэт.

Джастин смотрел на жену и не верил своим глазам. Неужели перед ним тот самый сорванец из темного парижского переулка?! Откуда столько грации, воздушности, игривости? Впрочем, подумал он, непредсказуемости в Даниэль ни на йоту не убавилось…

Воксхолл-Гарденс произвел на Даниэль огромное впечатление. В первые полчаса она постоянно оглядывалась на супруга, стараясь определить, получает ли он такое же удовольствие. Однако Джастин, одетый в бархатный камзол сапфирового цвета с кружевами на манжетах, не выглядел ни слишком усталым, ни чрезмерно скучающим. Только время от времени тонкая суровая морщинка залегала у него между бровей, но тут же исчезала, как только он встречался взглядом с женой. Даниэль решила не придавать этому большого значения; она знала, что утром Линтон был на приеме у премьер-министра. Несомненно, там обсуждались всякие важные, даже весьма волнующие события. Что ж, она узнает обо всем этом ночью, когда они лягут вместе в широкую мягкую постель…

— Вы не хотите побывать на концерте, дорогой? — спросила Даниэль.

— Я хочу только того, что нравится вам, любовь моя.

— Тогда пойдемте в греческий храм в конце Длинной аллеи. Или лучше притворимся тайными любовниками, как будто мы хотим сбежать.

— Я смогу уговорить вас на это?

— А я вас?

— Неужели вы в этом еще сомневаетесь?

— Тогда зачем нам идти в греческий храм? Давайте сбежим немедленно. И прямо отсюда. Вы берете меня на руки, относите в экипаж, и мы едем. Быстро-быстро! А потом вы опять поднимаете меня на руки, несете в свою постель и лишаете чести. Каково?

— Превосходно. Только мы еще не ужинали.

— Боже, какая проза! Мои аппетиты простираются куда дальше жареного гуся и бутылки бургундского.

— Должен с сожалением признать, любезная супруга, что вы самая нескромная женщина на свете. Нет уж! Мы сейчас пойдем в храм, а потом — ужинать. К тому же кабинет в ресторане уже заказан. Я кое-кого пригласил.

Согласитесь, будет очень неудобно, если люди придут и не найдут ни хозяйки, ни хозяина.

— Какой же вы зануда, супруг мой, — вздохнула Даниэль. — Я готова поклясться, что предвкушение наслаждения во сто крат увеличивает его. И если вдобавок все окружить таинственностью… Ах, Джастин, ничего-то вы не понимаете!

Линтон в глубине души считал, что предвкушение близости с любимой женой в этот вечер только заставит его еще больше нервничать, но все же он мастерски продолжал играть свою роль. Супруги шли, взявшись за руки, по освещенной двумя рядами фонарей аллее. Их окружали толпы людей. Даниэль с интересом разглядывала гуляющих и время от времени тихо отпускала по их адресу колкие замечания. При этом она все крепче сжимала ладонь супруга. С самого начала Даниэль отказалась гулять, чинно опираясь на его локоть, и это немало удивило Джастина. Он никак не мог понять, зачем ей понадобилась подобная демонстрация чувств?

Во время ужина Даниэль, вопреки собственному недавнему заявлению, ела с отменным аппетитом, но он, однако, не помешал ей веселить всю компанию. За столом, помимо Джулиана и его закадычных друзей, сидели также супруги Марч, шевалье д'Эврон и несколько молоденьких девушек возраста Даниэль, матери которых не боялись скомпрометировать своих дочерей появлением в обществе Марчей и Линтонов. Девушки, в свою очередь, с удовольствием принимали комплименты Джулиана и его друзей. Бедняжки трогательно краснели от смущения, когда к ним обращался важный граф Линтон, и с завистью смотрели на графиню, позволявшую себе спокойно относиться к своему знаменитому супругу, ничем не выделяя его среди присутствовавших за столом. Кроме того, все они не могли оторвать глаз от наряда Даниэль, втайне мечтая о том времени, когда и они сменят свои скромные девичьи платьица на столь же роскошные вечерние туалеты…

…Домой супруги вернулись только под утро и некоторое время ждали, пока сонный швейцар откроет дверь. На верхней ступеньке лестницы Даниэль обернулась к Джастину и, многозначительно глядя ему в глаза, сказала:

— Я отпустила Молли спать. Так что теперь вам придется исполнять обязанности моей горничной.

— Большего удовольствия вы мне не могли бы доставить, дорогая! Я только переоденусь и отпущу Питершама.

— Надеюсь, это не займет много времени.

— Конечно.

Даниэль вошла в свою спальню и опустилась на пуфик перед туалетным столиком. Вытащив из волос несколько булавок, она позволила локонам свободно упасть на плечи. Затем сняла со щеки мушку и положила ее обратно в коробочку. В тот момент, когда Даниэль стягивала с себя через голову бальное платье, скрипнула дверь смежной со спальней комнаты, и граф, уже облаченный в домашний халат, появился на пороге. Даниэль улыбнулась его отражению в зеркале и протянула Джастину руку. Тот нежно поднес к губам ее пальчики.

— Милорд, займитесь теперь своим делом.

— К вашим услугам, мадам.

— Помогите мне освободиться от этой ужасной конструкции.

— Вы имеете в виду кринолин?

— Ну да. Из-за него я не в состоянии даже до вас дотянуться.

Джастин осторожно и одновременно с завидной ловкостью исполнил просьбу жены. Потом помолчал несколько секунд, как бы набираясь смелости, и заключил ее руки в свои:

— Даниэль, я должен вам кое-что сказать. И чем скорее, тем лучше.

— Милорд Чатам? — быстро спросила она, чувствуя, как все поплыло у нее перед глазами.

— Откуда вы знаете?

— Утром вы с ним виделись, а вечером были словно немного не в себе. Я тут же поняла: что-то произошло. Плохие новости?

— Не совсем. Просто Питт хочет послать меня в Париж.

— В Париж? Так это же прекрасно! Я уже давно мечтаю туда поехать. Меня мучает настоящая ностальгия по Франции. Кроме того, там можно будет узнать много такого, чего, сидя здесь, ни от кого не услышишь…

Даниэль подняла глаза на Линтона и вдруг замолчала, прочитав все на его лице…

— Я с вами… не поеду? — спросила она сразу упавшим голосом.

— Нет, любовь моя, — грустно покачал головой граф. — Я не хочу подвергать вас опасности.

— Что за чепуха! Какая еще опасность? А если даже и так, разве я не способна себя защитить?..

— Нет, Данни, — тихо повторил Джастин.

— Но почему?

Даниэль подняла руки и принялась расстегивать замочек жемчужного ожерелья у себя на шее. Ее голос стал сразу мягким и вкрадчивым. Она поняла, что предстоит новое сражение, выиграть которое можно только аргументами, высказанными спокойным, а еще лучше, ласковым тоном. Линтон, не замечая, что жена сменила тактику, продолжал говорить горячо и, как ему казалось, очень убедительно:

— Мне придется все время нервничать из-за вас. Или ломать себе голову над тем, во что вас одеть. Не могу же я допустить, чтобы вы снова рыскали по парижским трущобам в разодранных бриджах!