Шарады любви - Фэйзер Джейн - Страница 59

— Мадам, все проблемы со здешним хозяином я улажу, — сказала Даниэль, опуская на пол ребенка и вставая с подстилки. — Вы сможете остаться в этом доме до родов и еще на некоторое время после них. А чуть позже, если ваш муж знает еще какое-нибудь ремесло, помимо сапожного, то я постараюсь устроить переезд всей семьи в Гемпшир. Там находится имение моего супруга. Вы получите небольшой участок земли, кроме того, чистый воздух будет очень полезен детям.

Даниэль смущенно улыбнулась, подумав, каким жалким выглядит это предложение по сравнению с достатком, в котором эта семья жила у себя на родине. Но мадам Дюкло уже много месяцев назад забыла о том, что такое гордость.

— Мы будем вам бесконечно благодарны, мадам, — дрогнувшим голосом ответила несчастная женщина.

— А теперь я поговорю с этой скотиной Баркисом. Проводите меня, шевалье.

Даниэль еще раз повернулась к мадам Дюкло и вручила ей кипу банкнот:

— Этого должно вам хватить на текущие расходы, а если я понадоблюсь вам лично, то вот адрес. — Даниэль порылась в ридикюле и вынула визитную карточку. — Пошлите мне записку. Шевалье будет постоянно держать меня в курсе ваших дел. А тем временем я постараюсь организовать ваш будущий переезд в Дейнсбери.

Чтобы не видеть слез благодарности, готовых хлынуть из глаз мадам Дюкло, Даниэль отвела взгляд. Потом повернулась и решительно пошла к двери. У самого порога она на мгновение задержалась и твердо произнесла:

— Ваши неприятности кончились, мадам.

Проведя всего три минуты в обществе графини Линтон, Баркис почувствовал себя донельзя счастливым. Он сполна получил плату за аренду жилища семейством Дюкло не только за текущий месяц, но и за следующий. Кроме того, ему была выдана значительная сумма за причиненное беспокойство. Баркис обещал найти для мадам Дюкло надежную сиделку, когда понадобится, а про себя решил, что крики и возня карапузов на втором этаже будут все же предпочтительнее новой встречи с этой знатной дамой, обладавшей проницательным взглядом, ледяным голосом и умевшей произносить слова, за которыми таилась угроза.

— Нам следует поторопиться, шевалье, — сказала Даниэль, с тревогой посматривая на небо. Действительно, уже начинало темнеть, и она хотела вернуться домой раньше Линтона, чтобы избежать замечаний мужа по поводу запылившейся одежды и остатков омерзительной грязи на сапогах.

— Ты еще не потерял свой шиллинг, малыш? — ласково спросила Даниэль тощего мальчугана, с облегчением передавшего вожжи шевалье. Тот утвердительно кивнул головкой и тут же почувствовал, как в

его грязную ладошку скользнула еще одна монета. Все было проделано незаметно, чтобы никто из взрослых не заметил и не забрал у малыша его дополнительный заработок.

— Я очень благодарен вам, графиня, за помощь, — тихо произнес шевалье, когда их экипаж пробирался назад по узкой и уже совсем темной улочке. — Надеюсь, что мне больше не придется беспокоить вас по этому поводу.

— Наоборот, шевалье, не стесняйтесь и беспокойте меня в любое время. Для этих людей еще многое предстоит сделать. И я очень не хотела бы оставаться в стороне.

— Но ваш супруг, миледи…

— Он ничего не должен знать об этом. Я полагаюсь на вашу скромность, шевалье.

Даниэль не сомневалась, что в будущем граф запретит ей подобные поездки, если только узнает о сегодняшней. А потому ей хотелось сохранить все в тайне. Сам Джастин честно выполнял обещание, шепотом данное ей во время венчания, и для Даниэль не составляло большого труда соблюдать клятву верности и послушания мужу. Но, узнав о сегодняшнем поступке жены, Линтон, несомненно, потребует безоговорочного подчинения, и ослушайся она, неизвестно, какие последствия это может иметь для их дальнейших отношений.

Д'Эврон молчал, погрузившись в свои не очень приятные мысли. Граф Линтон считался одним из лучших в Англии фехтовальщиков и еще более искусным стрелком из пистолета: ссориться с ним было опасно. Но шевалье гораздо больше беспокоило то, что в данном случае Джастин может счесть для себя унизительным вызывать на дуэль какого-то безродного французского эмигранта и просто отхлещет того плеткой. И никто его за это не осудит…

Когда экипаж остановился у подъезда дома Линтона, было уже почти шесть часов вечера. Молодая графиня явно нервничала. В семь супруги должны были ужинать, а потом ехать смотреть новую пьесу. Джастин, зная любовь жены к театру, старался не пропустить ни одной интересной постановки.

— В следующий раз нам надо будет все получше продумать, — сказала Даниэль, опираясь на руку шевалье и вылезая из экипажа. — И стараться управляться с делами до полудня.

— Вы правы, графиня.

Д'Эврон поднес руку Даниэль к губам и потом долго смотрел ей вслед. Она легко взбежала по каменным ступеням лестницы и дернула за шнурок звонка.

Бедфорд встретил госпожу низким поклоном. Даже если дворецкий и заметил что-то необычное в той спешке, с которой его молодая хозяйка взлетела к себе на второй этаж, этого нельзя было прочесть на его невозмутимом лице.

Даниэль ворвалась к себе в спальню, и навстречу ей сразу бросилась испуганная взволнованным видом хозяйки Молли.

— Скорее, Молли! — еле переводя дыхание, поторапливала девушку Даниэль. — Надо поскорее переодеться. Ой, только не дотрагивайтесь руками до моих сапог. Они все в грязи.

Молли схватила со спинки кровати полотенце и, стащив с его помощью сапоги с ног хозяйки, зажала себе пальцами нос. Спокойно вынести сразу же распространившийся по комнате отвратительный запах было невозможно. Но Даниэль продолжала ее торопить:

— Помогите мне сменить платье! Быстрее! И уберите подальше эти ужасные сапоги! Они провоняют всю комнату!

Даниэль повернулась спиной к Молли, и та принялась спешно расшнуровывать ее платье и расстегивать пуговицы. К смачным выражениям своей молодой госпожи она уже успела привыкнуть.

— Благодарю, Молли, — облегченно вздохнула Даниэль, когда платье было снято. — Остальное я сумею сделать сама. А вы займитесь сапогами…

…Домашние чуть не пропустили графа Линтона, позволившего себе на этот раз недостойную его положения и титула выходку — вернуться домой пешком. Джастин сам отпер входную дверь, никем не замеченный прошествовал через холл и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Тут ему навстречу выскочила Молли, державшая в вытянутых руках грязные сапоги. Граф остановился и удивленно посмотрел на девушку. Смутившись, та принялась что-то быстро объяснять, но говорила настолько сбивчиво и запутанно, что граф только пожал плечами и пошел дальше.

В своей комнате Джастин застал Питершама, который чуть ли не единственный из всей прислуги поджидал хозяина. Когда граф появился на пороге, верный слуга старательно смахивал невидимые пылинки с его парчового вечернего костюма. Питершам помог Линтону стянуть сапоги и осторожно снял с могучих плеч хозяина роскошный синий камзол. В этот момент из-за ведущей в комнату Даниэль двери донеслось глухое бормотание, напоминавшее сдержанные ругательства. Граф улыбнулся и, как был — в рубашке и носках, вошел к жене. С первого взгляда Джастин понял, в чем дело. Даниэль, с пунцовым от напряжения лицом, отчаянно пыталась справиться с корсетом и кринолином. Услышав звуки шагов за спиной, она обернулась:

— А, вы уже дома, милорд! Эти идиотские шнурки и тесемки запутались в узел, и я не могу с ними справиться!

— Ай-ай-ай! Как нехорошо с их стороны! — покачал головой Джастин и, подойдя к супруге, встал за ее спиной. — А где же Молли?

— Сейчас вернется. Я попросила ее принести мне чашку чаю.

Из груди Даниэль вырвался вздох облегчения, ибо шнурки и тесемки, наконец, распутались. И тут же на пороге появилась Молли. Более неудачного момента для появления она не могла себе выбрать. Взгляд графа с удивлением скользнул по ней: ожидаемого подноса с чаем в руках у Молли не было.

— Молли, вы забыли про чай, — быстро произнесла Даниэль, бросая на девушку выразительный взгляд. — Впрочем, это не имеет значения, все равно у нас нет времени. Я лучше бы выпила легкого вина. Вам не трудно принести мне бокал, милорд?