Шарады любви - Фэйзер Джейн - Страница 111

— Во имя милосердия, сделайте это! — взмолилась Даниэль.

— Хорошо. Но не пытайтесь… За дверью стоят гвардейцы… Даже если вы…

— Я никуда не убегу, милая.

Девушка наклонилась над ней и развязала руки. Даниэль с благодарностью на нее посмотрела:

— Спасибо.

Она растерла онемевшие запястья и расправила плечи. Затем справила нужду. Жизнь сразу показалась не такой ужасной.

— Будете есть? — спросила девушка. Даниэль бросила взгляд на кусок сыра, кружку с водой и отрицательно покачала головой.

— Когда вы снова придете? — спросила она.

— Не знаю. Наверное, когда он мне прикажет.

— Понятно. Вы можете сказать, где я сейчас нахожусь? Все еще в Бретани?

— Да, мадам. В пяти милях от берега пролива. Этот дом принадлежит моему отцу. Он предоставил его графу за приличную сумму. Граф оплатил также и мои услуги, поэтому теперь я не могу его ослушаться. Если он выкажет недовольство, то отец меня изобьет. Тогда я не смогу в следующий раз что-нибудь для вас сделать.

— Не бойтесь, милая. Я вас не подведу. Как вас зовут?

— Жаннет. Миледи, если вы не будете есть, то мне придется…

— Понимаю.

Даниэль присела на своем жестком матраце, и Жаннет снова связала ей за спиной руки.

— Я постаралась сделать не слишком тугой узел… Но слабее — не могу.

— Спасибо.

Вновь тихонько скрипнула дверь, и Жаннет ушла. Даниэль задумалась. Итак, она заперта в темной комнате сельского дома в пяти милях от Ла-Манша. В ее импровизированной камере нет ничего, кроме этого матраца, помойного ведра и низенького столика в дальнем углу, до которого ей все равно не добраться. Бежать отсюда невозможно. Боже, сколько раз ей приходилось буквально ходить по краю пропасти! Но в такое ужасное и безнадежное положение Даниэль попала впервые…

Прошло еще около шести часов, и на пороге комнаты возник Эстэф со свечкой в руках. Укрепив ее на столике, он подошел к Даниэль:

— Итак, крошка, вы все еще не испытываете никаких неудобств?

— Никаких, сэр.

— Неправда. Мокрая одежда никак не способствует комфорту.

Он наклонился и бесцеремонно похлопал Даниэль по мягкому месту. От возмущения у нее

перехватило дыхание. Но Эстэф, не обращая на это внимания, принялся расстегивать пуговицы на ее рубашке. Даниэль сжалась, как пружина, и, резко распрямившись, ударила Эстэфа ногами в живот. Тот вскрикнул от боли и отскочил на шаг.

— Этого вам не стоило делать! — вкрадчиво сказал он и вдруг наотмашь ударил Даниэль по лицу.

Слезы брызнули у нее из глаз, на разбитых губах почувствовался соленый привкус крови.

— Предпочитаете, чтобы вас раздели мои люди? — прошипел Эстэф. — Будьте уверены, они сделают это с превеликим удовольствием.

Он с силой дернул за воротник рубашки, разорвал ее пополам и долго изучал обнаженную грудь Даниэль. Затем стал стаскивать с нее мокрые бриджи. Она лежала неподвижно, понимая бесполезность сопротивления. Это вывело Эстэфа из себя.

— Даже не желаете оказать мне сопротивление? — вновь зашипел он, ощупывая все ее тело. — Ну ничего! Еще немного, и вы приползете ко мне сами!

Даниэль собрала оставшиеся силы и чуть слышно спросила:

— За что? Что я вам сделала?

Эстэф злобно усмехнулся:

— Вы лично не сделали мне ничего. Но отец вашего мужа обесчестил мою мать. Я дал клятву отомстить за это оскорбление и орудием своего мщения избрал вас. Скоро сюда в поисках исчезнувшей жены заявится ваш муж, но к тому времени графиня Линтон станет послушной игрушкой в руках графа д'Эстэфа, в чем ваш супруг будет иметь возможность убедиться. Затем я его убью.

Даниэль облизнула кровь с разбитых губ и с сарказмом в голосе произнесла:

— Вы не учли одного, сэр. Мой муж погиб. Уильям Питт сообщил мне об этом незадолго до нашего отъезда во Францию. Вы можете делать со мной все, что захотите. Но граф Джастин Линтон уже не узнает об этой изощренной мести Ролана д'Эстэфа его дому.

Новый сильный удар по лицу свалил Даниэль на матрац. Эстэф поднял с пола ее разорванную одежду, взял со стола оплывавшую свечу и вышел, оставив в темной комнате свою голую, истекающую кровью жертву.

Глава 22

Джастин почувствовал, как сильно забилось его сердце на последнем повороте к Мервенуэю, умытому свежей утренней росой. Был последний день октября. Деревья вдоль аллеи стояли в медно-красном осеннем наряде, готовые сбросить его при первом сильном порыве ветра.

Подъехав к столь памятному для него и Даниэль камню, Линтон заглянул через стену в сад. Его глаза сразу же засветились нежностью и любовью. По зеленой траве на крепких загорелых ножках бежал его уже шестнадцатимесячный сын. Он догонял свою новую няню — молодую симпатичную девушку, которую звали Мадди.

— Ники! — крикнул Джастин, спрыгивая с лошади и одним махом перепрыгивая через невысокую каменную ограду.

Ники и Мадди дружно посмотрели на него. Румянец на лице девушки сразу же сменился мертвенной бледностью, как будто она увидела привидение.

— Милорд? — неуверенно спросила она. — Это действительно вы? И живой?

— Как будто живой, Мадди. По крайней мере, мне так кажется. А ты помнишь своего папу, сынок?

Он присел перед Николасом и протянул к нему руки.

— Папа? — переспросил малыш, очень серьезно глядя на Джастина. Но тут же его маленькое личико озарилось лучезарной улыбкой. Последний раз он видел отца полгода назад, однако каждый вечер перед сном Мадди, бабушка и дедушка показывали ему портреты папы и рассказывали о нем.

— Папа! — повторил Ники и бросился Джастину на шею. Тот обнял сына и покрыл поцелуями пухленькие, покрытые здоровым румянцем щечки. Потом поднялся, держа малыша на руках, и с нежной улыбкой еще раз посмотрел на него:

— Ну а теперь пойдем и поищем маму.

— Мама… лодка… — И Ники показал ручонкой в сторону моря.

— Что?!

Граф нахмурился и перевел взгляд на Мадди, которая молча потупила взор. Линтон почувствовал неладное.

— Я возьму Ники, и мы с ним сейчас подъедем к дверям дома.

Он посадил малыша в седло и сел сам, придерживая Николаса одной рукой. Тот гордо осмотрелся по сторонам с выражением беспредельного счастья на личике…

Всадники выехали на ведущую к парадному входу аллею и поскакали к дому. Николас весело смеялся, что-то лепеча на своем непонятном детском языке. Джастин рассеянно слушал эту милую болтовню, думая о своем.

Уже делая доклад о своей поездке премьер-министру, он подметил непонятную уклончивость в поведении Питта. На вопрос, получает ли он информацию от Данни, премьер неуверенно ответил, что Даниэль, видимо, все время проводит в Корнуолле. Сейчас Джастин вспомнил эту сцену. Значит, Питт что-то знал и не хотел его расстраивать…

…Чарльз Марч провел Линтона в библиотеку и плотно закрыл дверь.

— Выпейте вина, Джастин, а потом я вам все расскажу, — сказал он, наполняя бокалы.

Линтон слушал молча, смотря из окна на осенний сад и серую полоску моря. Когда же Марч кончил рассказ, подошел к столу и рассеянно наполнил свой опустевший бокал.

— Так вы говорите, что она уже в третий раз туда поехала? — задумчиво спросил он.

— Да, Джастин. Но они никогда не оставались там так долго. Обычно укладывались в пять, самое большее в шесть недель. Иногда возвращались и раньше. Такая задержка — впервые. Конечно, могла испортиться погода, поздней осенью такое случается сплошь и рядом. Капитан Джек — слишком опытный моряк, чтобы рисковать кораблем. И возможно, «Девушка из мечты» пережидает где-то у французских берегов. Правда, не исключено и другое. Может быть, с группой случилось нечто такое, что воспрепятствовало их возвращению к назначенному сроку на берега Бретани.

— Да, — мрачно отозвался Джастин, — не надо иметь очень богатого воображения, чтобы представить себе возможность любой трагедии в этом безумном городе. Зная свою жену, я должен был предвидеть подобный поворот событий!

— Мы делали все возможное, чтобы отговорить Даниэль от этих поездок, — сокрушенно покачал головой Чарльз, — но не смогли. Конечно, моя вина здесь очевидна…