Шарады любви - Фэйзер Джейн - Страница 106

Ни в первой, ни во второй тюрьме д'Эврона не оказалось. Даниэль решила попытать счастья в третьей — Аббэ. В ней содержались в основном аристократы, с которыми не слишком церемонились. Но и эта попытка не увенчалась успехом.

Часы показывали три часа дня, и Даниэль поняла, что пора возвращаться на ле Галль. К этому времени туда должны были подтянуться и остальные. Условились, что, если к назначенному часу все не соберутся, опоздавшего будут ждать не дольше пятнадцати минут. Спустя это время неявившийся считался арестованным, и ему следовало выпутываться самому, не подвергая опасности товарищей. Правда, Даниэль подозревала, что, если схваченной окажется она, друзья проигнорируют эту договоренность и перевернут весь город, чтобы ее отыскать. В результате все непременно угодят либо в Ла Форс, либо в Консьержери, либо даже в тюрьму Шателье, одно название которой приводило в трепет самых закоренелых преступников. Поэтому Даниэль поспешила на условленное место встречи, где и нашла всех своих друзей и графа д'Эстэфа. Тот сначала даже не узнал в возникшей неведомо откуда неряшливой, грязной фигурке графиню Линтон. Ее французский язык также имел мало общего с тем, на котором говорили Сан-Варенны: Эстэф с изумлением слышал совершеннейший жаргон парижских улиц. Когда он попробовал ответить тем же, это выглядело настолько примитивной имитацией, что граф в смущении замолчал.

— Сегодня мы сможем переночевать у графа Сан-Вира, — быстро отрапортовал Джулиан. — Сам он сейчас бежать не собирается, но хотел бы отправить в безопасное место жену и детей. Пока нас здесь не будет, Сан-Вир займется подготовкой следующей группы эмигрантов и одновременно будет распространять информацию о нашей деятельности. Те, кто имеет возможность самостоятельно добраться до Ла-Манша, должны будут сделать это за время нашего отсутствия. Когда «Девушка из мечты» вновь появится у берегов Бретани, они подадут знак капитану Джеку, и он отвезет их в Корнуолл, а затем вернется за нами. В летние месяцы яхта может совершать не меньше двух рейсов за декаду.

— Хорошо, — утвердительно кивнула головой Даниэль. — Вам за эти часы удалось многое сделать. А вот у меня так ничего и не получилось. — Она повернулась к Эстэфу и грустно спросила: — У вас нет никаких возможностей выяснить, где содержат шевалье д'Эврона?

— К сожалению, никаких. Все эти два месяца я постоянно пытался разыскать его и буду продолжать поиски во время вашего отсутствия. Надеюсь обнаружить его живым и готовым сопровождать вас в следующей поездке.

Эстэф был уверен, что это обещание непременно заставит Даниэль снова вернуться во Францию. Он даст ей возможность совершить такое путешествие для организации побега очередной группы эмигрантов, а тем временем выведает у графа де Сан-Вира, кто еще готов покинуть родину, чтобы устроить западню и разом захватить всех. В том числе эту малютку де Сан-Варенн, с которой затем вдоволь наиграется.

— Если мы останемся на ночь в Париже, — тихо сказала Даниэль, — то сможем выехать из города только завтра вечером, после захода солнца. Почему бы не забрать семью графа де Вира сейчас? Мы выгадаем целый день.

— Я бы вздохнул свободнее, если бы мы поскорее отсюда убрались, — отозвался Джулиан. — На улицах Парижа очень неспокойно, какая-то массовая истерия, которая действует мне на нервы. Наверное, то же самое чувствует кот, сунувший лапу в огонь. Улицы заполонены санкюлотами, они толпятся на перекрестках, маршируют по аллеям парков, и я далеко не уверен, что они дружелюбнее настроены к фермерам, нежели к аристократам.

— Нет, — возразила Даниэль, — я не чувствую с их стороны особой враждебности. К тому же мы одеты точно так же, как и они. А сейчас давайте торопиться. Рынок закрывается, и нам необходимо слиться с потоком фермерских повозок, чтобы проскочить через городские ворота.

— Я пойду вперед, — сказал Эстэф, — и предупрежу де Вира, что план изменился. А вы подъезжайте на подводах к концу аллеи, что за этим домом. Там будут ждать участники сегодняшнего побега.

— Хорошо, — согласилась Даниэль. — Через полчаса мы будем там.

В тени окружавшей дом де Вира высокой стены их поджидала маленькая группка оцепеневших от страха беглецов. Сердце Джулиана замерло в груди, когда он увидел младенца на руках графини. Один его несвоевременный крик — и все пропало! К мадам де Вир жались еще двое детей — четырех лет и пяти, с бледными личиками и печальными не по возрасту глазами. Рядом стоял сам граф и с некоторым недоверием смотрел на Данни, которая, спрыгнув с первой повозки, стала раздавать указания. «И этот грязный оборванец собирается спасти мою семью, отвезя ее в какое-то безопасное место!» — думал парижский аристократ. С таким же недоверием отнесся он и к четырем фермерам, один из которых, как бы прочитав его мысли, подмигнул де Виру и чуть заметно кивнул головой.

На какое-то мгновение граф вновь задумался, но тут из-за стены раздались оглушительный гром барабанов и крики: «Да здравствуют патриоты отчизны!» Де Вир обнял жену, детей и принялся рассаживать их по подводам.

— Мадам, — озабоченно сказала Даниэль графине, — вы должны сделать все возможное, чтобы ребенок не кричал, пока мы будем проезжать через городские ворота.

Беглецов накрыли одеялами, поверх которых навалили соломы.

— В следующий раз вы сами поедете с нами, мой друг, — шепнула Даниэль графу, — а продолжать вашу работу здесь будет кто-нибудь другой. Потом настанет его очередь уехать. И так далее. Мы планируем организовать целую цепь таких отъездов.

Де Вир взглянул в покрытое грязью маленькое личико, большие карие глаза, в которых искрился живой ум, прислушался к культурной речи, сразу вызывающей уважение, голосу, так напоминавшему своим нежным звучанием парижские аристократические салоны, и крепко пожал руку «оборванцу»:

— К тому времени вы найдете меня готовым к немедленному отъезду. Будет выковано и очередное звено вашей цепи.

— Прекрасно! Итак, до свидания, граф!

Даниэль вскочила на первую подводу, Джулиан тронул лошадей, и те послушно двинулись в направлении ворот Святого Антония.

На протяжении всего пути до городской стены Даниэль ежеминутно вскакивала с грязного облучка повозки, выкрикивая в толпу задорные шутки на неимоверном жаргоне. Ей отвечали дружным смехом и такими же озорными криками. Тем временем обе повозки смешались с морем им подобных, медленно плывших к городским воротам. Даниэль продолжала заигрывать с толпой, зорко следя за тем, чтобы остальные не вмешивались в эту игру. Ее спутники сохраняли на лицах суровое выражение, не вызывавшее, однако, ни у кого подозрений или неприязни. В конце концов, их ведь принимали за фермеров, возвращавшихся домой после трудного дня, а потому — достойных уважения.

У самых ворот остроумие Даниэль, казалось, достигло апогея. Джулиан не выдержал и предостерегающе посмотрел на нее, однако в ответ услышал только громовой взрыв хохота охранявших ворота гвардейцев. В следующее мгновение обе повозки были уже за городской стеной.

— Слава Богу, пронесло! — с облегчением вздохнула Даниэль. И только тогда все поняли, что до последнего момента она сомневалась в успехе операции. Джулиан про себя решил, что впредь нельзя взваливать на слабые плечи кузины такой непосильный груз ответственности. Конечно, каждый из них играл свою роль, но, кроме истории с покупкой подвод, они во всем следовали указаниям Даниэль, которые та давала с неизменной улыбкой на лице. Джулиан подумал, что Джастин никогда бы не поверил в легкость и искренность этой улыбки, он увидел бы все, что за ней скрывалось…

— Перебирайтесь в конец подводы и постарайтесь спокойно заснуть, — тихо сказал он Даниэль. — Мы не можем остановиться на ночлег, пока не отъедем от Парижа хотя бы миль на двадцать. Хорошо, что лошади за день хорошо отдохнули и должны выдержать трудный переход.

— Но я могу вам понадобиться, — неуверенно прошептала в ответ Даниэль, оглянувшись на манившую к себе мягкую солому.

— Я не хотел бы вас обижать, мадам, — раздраженно сказал Джулиан, — но кое-что мы можем вполне успешно делать самостоятельно. По крайней мере, на протяжении нескольких часов.