Аргентинец поневоле (СИ) - Дорнбург Александр - Страница 26

На западе, в предгорьях Анд, живут горцы-монтаньеро. Эти специализируются на рудниках, а так же, пользуясь хорошо увлажняемыми лесными предгорьями, занимаются выращиванием садов, виноградников и прочим эффективным сельским хозяйством.

Беда Аргентины, что тут всегда остро не хватает людей. Ареалы обитания индейцев-земледельцев гуарани раскиданы вдоль границы с Бразилией и Парагваем. Земледельцы кечуа и аймара, как наследие империи инков, живут в северо-западных предгорьях. Причем житницей страны является зеленая провинция Тукуман, а севернее инки умудрились уже наглухо свести горные леса и превратить тамошнюю землю в пустыню.

В своем «Путешествии в Южную Америку», изданном в Лондоне в 1827 году, капитан Эндрюс говорит: «Тукуман — это обширный сад вселенной, по красоте и величественности своих видов».

Все, чем только богата тропическая природа: прелесть романтических пейзажей, изысканная роскошь растительности — все это чудеснейшим образом воплотилось в природе провинции Тукуман, словно эта местность была избрана богами излюбленным убежищем для наслаждений, посреди всего пустынного пространства, раскинувшегося от Эстрехо до Боливии, и от Анд до Уругвая.

Прочие индейцы Аргентины — бродячие дикари. С них где сядешь, там и слезешь. Плантации, где негры могут выращивать табак, сахарный тростник, хлопок можно найти только на северо-востоке страны, вдоль реки Параны. Вот там и трудятся негры бок о бок с индейцами гуарани.

В горах, на окраинах страны, негры могут легко смыться. Конные скотоводы из чернокожих не получаются. От слова совсем. Вот и приходится чернокожих использовать в основном в Буэнос-Айресе. Тем более в столице уже должны давно отменить рабство, к огромной радости самих негров. А в провинциях каудильо самостоятельны, им власти Буэнос-Айреса не указ. Там считают, пусть негры еще поработают рабами на плантациях, чай не облезут. Вот чернокожие и сбежались целыми стадами в столицу.

Путаясь уточнить исторический период, я обратился еще раз к хорошо одетому молодому горожанину. С ушами как у Чебурашки. На этом щеголе были очень широкие брюки из черного сукна, точь в точь как чугунные, что на памятнике поэта Пушкина, куртка цвета коринфского винограда и черный галстук, обхватывавший всего один раз его шею, а на голове у него высилась широкополая соломенная шляпа. В руке у него был короткий, но толстый хлыст с серебряной рукояткой. Меня подкупило, что на его лице проглядывали явные проблески интеллекта. Похоже, первый парень на районе! Вон как похож на зайца с аэропланными ушами!

— Профессор, окажите любезность…Подскажи, компадре ( приятель), какой сейчас год?

Так как я говорил на хорошем литературном кастилано, то вероятно закоренелый горожанин принял меня за своего. Образованного жителя столицы, сказавшего нужный пароль. Поэтому он поспешил выдать отзыв. Подмигивая и понизив голос до шепота, молодой человек ответил:

— Вива Диос ( Слава Богу)! Наступает первый год Аргентинской Конфедерации!

При этом, убежденность в своей правоте отразилась даже в заколке его галстука.

Твою ж дивизию! Понятно, передо мной очередной заговорщик. Как я уже упоминал, в Буэнос-Айресе всегда было много высших учебных заведений. А многочисленные студенты всегда держат для властей фигу в кармане. Всегда они чем-то недовольны и борются с несправедливостью. Принимают участия в любых движухах и волнениях.

Либеральные идеи сейчас табунами носятся в воздухе, а некоторые молодые вольнодумцы прямо-таки презирают всех, кто эти идеи не разделяет. Ведь чем хороша очередная революция в пору прекрасной молодости? Можно безнаказанно избивать надоевших учителей. И вещи можно отбирать просто так, без денег!

Огромной стране жутко не хватает «людей дела», то есть инженеров и квалифицированных рабочих, а система образования устроена так, что плодит преимущественно либеральных гуманитариев и католических «менеджеров», то есть тех, кого и так-то гораздо больше, чем надо.

Кроме этого, латиноамериканские военные — особый сорт людей. Закончив училище, любой юный лейтенант первым делом идет в президентскому дворцу, где представляет на месте как он приведет сюда солдат и будет арестовывать правительство в результате очередного военного переворота. Эх-х… молодо-зелено!

Перевороты — бич Латинской Америки. Как правило, каждый год будет происходить если не переворот, то его неудачная попытка. Слишком много в городе бездельников -гуманитариев. И как это в головах некоторых могут совмещаться низменные, подлые замыслы и думы о высоком?

Вся эта образованщина с утра до вечера сидит в кофейнях, где в надежде прославиться, пишет новые варианты законов, конституций, гимнов для страны, мечтая в результате потрясений и пертурбаций дорваться до власти. Что же, флаг им в руки!

Для Аргентины эта ситуация настолько привычная, что многие слова здесь изменили свое привычное значение. Например, «конфитерием» здесь зовут не кафетерий, а политическую партию, «братство», то есть группу людей, что бездарно проводит время в кофейнях в надежде, что их время скоро придет и они займут властные кабинеты. Властные же кабинеты, то есть «резиденции», в Аргентине быстро стали названиями домов для сумасшедших, обиталища психов.

Насколько я понимаю, сейчас у аргентинцев в ходу политическая система, слямзенная у США. А там с одной стороны были демократы, политические деятели из богатых южных рабовладельческих штатов, которые продвигали конфедеративный союз независимых 13 штатов, а с другой стороны — федералисты, стремившиеся к более тесному объединению. Так как промышленность в колониях англичане не развивали, то на севере долгое время никакой серьезной промышленности не имелось. А следовательно, партия республиканцев появилась намного позднее.

Так и в Аргентине сейчас можно разглядеть две основные политические силы. Унионисты ( объединители) -витающие в облаках демократы. Которые хотят порулить, без оглядки на сложившиеся условия, сразу всем большим и централизованным государством. В голове у них «замок на песке», не основанный на твердой почве.

Так как страна сейчас разбита на конгломерат независимых и полунезависимых больших и мелких государств. Которыми управляют многочисленные вожди-каудильо, не желающие делиться властными полномочиями. «Винтовка рождает власть» — как говорил Мао, а общего экономического рынка, дорог и, как следствие, устойчивых связей между частями страны нет. И долго не будет.

Части эти неравны по своему экономическому развитию. Из-за наличия портов для экспорта-импорта самые богатые сейчас провинции Уругвай и Буэнос-Айрес. И они упорно не хотят объединяться с бедняками, чтобы не потерять в своем уровне жизни. Другое дело, что Уругвай богатеет на транзитной морской торговле и плюет на всех, а Буэнос-Айрес сидит на речной системе и торгует с внутренними провинциями страны, поэтому тесно связан с другими частями Аргентины экономически.

Так что вторая сила в стране — федералисты. Слово известное с 1811 года, когда уругвайский полковник Артигас произнес слово «федерация» как предлог для того, чтобы восстать против тогдашнего правительства. Федералисты — люди, что хотят объединяться только с учетом «позиций подлости», то есть являются суровыми реалистами, пытающимися учитывать интересы множества больших и мелких каудилий. То есть стараются гарантировано иметь хоть что-то. Синицу в руках, а не журавля в небе.

Естественно, что демократы-унитаристы обвиняют федералистов в предательстве интересов родной страны. А федералисты унитаристов в попытках разрушить даже такой рыхлый и слабый союз, который сейчас имеется.

Наконец, мне на глаза попался католический священник. Тут же захотелось с ним поговорить по душам: Почем опиум для народа? Не надоело ли честных людей дурить?

Но я сдержал эти позывы.

Ну кто же еще ответит мне какой сейчас год от Рождества Христова, как не служитель церкви?

Церковник был кокетливо одет в соломенную шляпу с узкими полями, тщательно сделанную из особой соломки и украшенную на тулье черной шелковой ленточкой, и облачен в рясу из на вид дорогой, черной ткани. В руках у дородного священнослужителя была трость из индейского тростника, украшенная золотым набалдашником. Сразу видно, тёртый калач.