Любовница на службе мэра (СИ) - Эванс Эми - Страница 30

Возвращаться в воспоминания о тех днях мне было тяжело. Почти так же тяжело, как слышать любое упоминание об Арнольде. Но сейчас я была настроена решительно, чтобы избавиться хотя бы от этого страха.

Я не знала, с чего именно стоит начать, и поэтому решила рассказать обо всем с самого начала – с того момента, когда у меня впервые проснулся дар.

И картины прошлого появились перед моим мысленным взором, перенося меня на десять лет назад.

— Врожденная особенность дара пробудилась во мне неожиданно, — произнесла я, — Поначалу я вообще не понимала, что происходит. А спустя несколько дней, когда случайные видения при прикосновении с любыми предметами начали преследовать меня все чаще, я обратилась к единственному человеку, который был способен мне помочь, защитить меня и разобраться с тем, что происходит.

После смерти отца именно Арнольд возглавил семью. Он управлял поместьем, занимался делами, финансами и стал для нас с мамой опорой и поддержкой, несмотря на свой достаточно молодой возраст.

Арнольд был старше меня на пять лет, как, впрочем, и Делмарк, с которым он дружил.

И именно к старшему брату я обратилась первым делом, когда поняла, что не смогу справиться со всем сама. Я была напугана и не понимала, что со мной происходит. Но Арнольд заверил меня, что обязательно со всем разберется, а мне не следует ни о чем переживать.

И он действительно разобрался. Вот только решение, к которому пришел старший брат, меня ничуть не успокоило.

— Он пришел ко мне с ответом через три дня. Это случилось после бала, в тот день, когда мы с тобой…

— Поцеловались, — кивнул Делмарк, — Я помню этот вечер.

Сердце вновь подпрыгнуло, но я поспешила унять свой душевный порыв. Сейчас было не время и не место, чтобы придаваться своим нежным чувствам и трепетным воспоминаниям о первой любви.

— В тот вечер я узнала много нового, — продолжила я, — Арнольду удалось выяснить истинную причину моих видений. И именно он понял, моя способность видеть недавнее прошлое при прикосновениях к предметам – это врожденная особенность дара.

До того, как во мне пробудилась способность к видениям, я считалась обычным посредственным магом. Не недосилком, но почти. И я знала, как все в семье относились к моему слабому дару. Они сокрушались по поводу того, как в семье с сильным магическим даром могла родиться такая бездарность, как я. Особенно сильно это тревожило всегда Арнольда… и маму. Она считала, что мой слабый дар сможет стать помехой для удачного замужества.

И поэтому, услышав о том, что у меня появился новый дар, я обрадовалась. Пусть такой – непривычный, странный, но теперь меня нельзя было назвать слабым магом.

Но, как оказалось, наличие моего дара изменило что-либо только для меня.

— Арнольд сказал мне, что врожденная особенность дара не наследуется детьми. От такого дара нельзя избавиться, его нельзя запечатать или кому-то добровольно передать. А значит, что и его наличие не меняет для меня ничего.

Я помню, как брат убеждал меня, что мой новый дар будет только мешать, что видения помешают моей обычной жизни, а удачного замужества мне и вовсе не светит. Ведь кому нужна жена не только со слабым даром, но еще и со странными бесполезными видениями?

Но потом, уже тогда, когда я, не выдержав его напора, расплакалась и успела пожалеть о том, что у меня вообще появился этот дар, Арнольд заговорил о другом.

— Тогда он сказал, что у моего дара есть единственное применение. И только в этом случае я смогу принести пользу семье.

Мне пришлось сделать паузу на пару минут, чтобы прийти в себя, сложить все свои сумбурные мысли в слова и перейти к другой – более мрачной части того вечера.

Но Габриэль, кажется, меня понимал. И не торопил, терпеливо дожидаясь, когда я вновь заговорю.

— На тот момент прошло уже три года с момента смерти отца, — продолжила я, сглатывая тяжелый ком в горле, — И мы все считали, что Арнольд справляется с обязанностями графа, павшими на его плечи.

Он никогда не жаловался, никогда не упоминал о каких-либо проблемах и виртуозно делал вид, что дела в поместье идут просто чудесно.

Но оказалось, что все было не так. Оказалось, что мы погрязли в чудовищных долгах и находимся на грани разорения. Но если бы только долги были нашей единственной проблемой…

Помимо долгов и краха, что неминуемо ждал нашу семью, оказалось, что мой старший брат пристрастился к играм в карты. Не тем играм, в которые играют лорды на званых вечерах, чтобы скоротать время. Нет, он играл совершенно иначе.

— Оказалось, что Арнольд связался с преступниками и какими-то опасными людьми. Он проиграл им абсолютно все, в том числе и наше поместье. А когда ничего не осталось, он не успокоился и не отступил. Он вновь отправился в игорный дом, но на этот раз поставил на кон меня, поведав им о моей новой способности. Как оказалось, в азартных играх такая способность может сослужить хорошую службу. И они заинтересовались, приняв его условия. В тот вечер Арнольд, ожидаемо, проиграл.

Я судорожно вздохнула, закончив свой рассказ. Поведать об этом оказалось не так тяжело, как мне казалось.

Но мне все равно было страшно поднимать глаза на Габриэля. Я боялась увидеть его реакцию и поэтому продолжала смотреть на собственные руки, сцепленные в замок.

Все случившееся десять лет назад казалось мне совершенно немыслимым до сих пор. Не может же ведь старший любящий брат отдать собственную сестру темным магам и преступникам взамен на то, чтобы вернуть свое поместье и сохранить собственную жизнь?

Как оказалось, может. И даже готов добровольно пойти на этот шаг.

Одно мгновение сменялось другим, а Габриэль все продолжал молчать. Он не прерывал молчания с того момента, как я начала свой рассказ. И если вначале я была ему за это благодарна, то теперь эта тишина начала меня пугать все больше.

Я не знала, как он отреагирует. Ведь тогда, десять лет назад, они с Арнольдом были друзьями. Возможно, он знал об азартных увлечениях моего брата. Быть может, даже сам в них участвовал. Но знал ли он о том, чем это все закончилось?

— Клянусь, Агата, я убью этого мерзавца, — злым шепотом пообещал мне Делмарк, — Он ведь писал о скорой встрече? Он ее получит!

И я вскинула голову, смотря Габриэлю прямо в глаза.

Впервые за маской иронии или безмятежного спокойствия я смогла разглядеть какие-то другие эмоции. И сейчас единственной эмоцией на лице господина мэра была ярость.

Но эта ярость меня не пугала, потому что я точно знала, что она направлена не на меня.

И в этот момент все мои сомнения касательно Габриэля Делмарка, его осведомленности или причастности исчезли навсегда. Потому что ответ на все мои незаданные вопросы был написан у него на лице.

Он ни о чем не знал, ни о чем не подозревал. И Арнольд ему ничего не поведал.

— Знаешь, — протянул внезапно Габриэль, сделав пару глубоких вдохов для успокоения, — Теперь многое встало на свои места и многое мне стало понятно.

— О чем это ты? — вскинулась я, предчувствуя неладное.

— Помнишь тот вечер, когда мы впервые поцеловались на балу? — поинтересовался Габриэль.

— Ты столько раз напоминал об этом, что при всем желании я не смогла бы забыть, — усмехнулась я, не желая показывать, насколько важным воспоминанием для меня это было.

Я помнила тот вечер даже слишком хорошо. Мы были в поместье Делмарков на балу, который был посвящен помолвке старшего брата Габриэля.

Тогда я еще не знала об истинной природе своих странных видений, о которой узнала лишь несколькими часами позже. И после того, как от случайного прикосновения к упавшей трости одного пожилого лорда, я увидела, как этот лорд провел прошедший перед балом день, я сильно испугалась и решила сбежать в сад, подальше от людей.

Я провела в саду около получаса или, может быть, чуть больше. А когда начала замерзать, то решила вернуться. И столкнулась нос к носу с Габриэлем у входа в бальный зал.

Над нашими головами висел венок из омелы, который традиционно вешали на помолвках для всех влюбленных. И мы заметили венок, оба.