Серебряная роза - Фэйзер Джейн - Страница 73

Но если псы здесь, то где-то поблизости от них находится и Ариэль.

И тут же с реки донесся ее голос, приглушенный туманом:

— Ромул… Рем… куда вас черт унес?

— Ступайте, мамочка зовет, — прошептал Саймон, отталкиваясь от дерева. — Пошли, обрадуем ее.

Над рекой туман, казалось, был еще гуще, но Саймон уже привык к темноте и начал различать смутные очертания предметов вокруг. Следуя за собаками, он вышел на берег реки и в удивлении воззрился на открывшуюся его глазам картину.

В тумане горело несколько факелов; их свет таял в густой пелене, но все же помогал видеть. Все аргамаки Ариэль стояли, плотно сбившись, на берегу реки, рядом с которым на воде виднелись три баржи. Пока он смотрел, несколько человек, стоявших рядом с животными, стали заводить их на баржи.

Тонкая фигурка Ариэль сновала тут и там, успокаивая животных. Не доносилось ни звяканья удил, ни стука копыт по мосткам, когда животных вели на борт. «Им, должно быть, обмотали копыта мешковиной», — догадался Саймон.

Но как могла Ариэль задумать такую грандиозную перевозку и ничем не выдать себя? Весь день она занималась только этим, а он даже не догадался. Да и как он мог что-либо заподозрить, если совершенно не представлял себе, почему она собирается предпринять такое? Стойла в Хоуксмуре были готовы принять весь табун уже через пару недель. Тогда куда же она отправляет их? И зачем?

Но, стоя в темноте, он вряд ли сможет узнать ответы на эти вопросы. Выйдя из-под деревьев, Саймон остановился на пологом берегу.

Собаки опередили его и восторженно залаяли. Ариэль шикнула на них:

— Тихо!

— Надо было запереть их у меня.

Саймон узнал голос Эдгара, и именно конюх первым заметил его.

— Милорд!

Голос его прозвучал без всякого выражения, но Ариэль мгновенно повернулась.

— Саймон!

— Он самый, — кивнул граф Хоуксмур, делая еще пару шагов вперед. — Ты не будешь так добра посвятить меня во все происходящее здесь?

Бессильно опустив руки, Ариэль медленно приблизилась к мужу. Что она могла сказать? Как объяснить то, что он видит?

В неясном свете факелов он прочитал в ее взгляде смущение.

— Ты не должен был приходить сюда.

Эти глупые слова сами собой вырвались у нее, пока она лихорадочно придумывала хоть какое-то объяснение.

— Я уже и сам это понял, — произнес он с мягкой улыбкой, ни на секунду не успокоившей ее. — И все-таки, что здесь происходит?

— У меня нет сейчас времени, чтобы объяснять это. Пожалуйста, вернись в замок.

Она попыталась произнести это спокойным тоном, но он уловил отчетливую нотку нетерпения в ее голосе.

— А мне все же хотелось бы разобраться во всем именно сейчас. — Голос его стал жестче.

Ариэль схватила мужа за рукав, в тщетной попытке увести того под деревья подальше от берега.

— Ради Бога, Саймон! Вернись назад. Разве ты не видишь, что к тебе это не имеет никакого отношения? Неужели не видишь, что ты нам помешал? Мне надо идти и помочь моим…

Он положил руку поверх ее руки, сомкнув пальцы вокруг тонкого запястья, когда она попыталась освободиться.

— Ты никуда не пойдешь. А теперь расскажи, что здесь происходит.

Ариэль бросила отчаянный взгляд через плечо. Погрузка на берегу остановилась, все смотрели на две едва различимые в тумане фигуры. Тогда Ариэль быстро заговорила с отчаянием в голосе:

— Я должна перевезти отсюда всех лошадей, пока Рэнальф не украл еще кого-нибудь. Неужели ты не понимаешь?

Саймон покачал головой:

— Нет пока. Зачем Рэнальфу их красть?

— Потому что они стоят кучу денег, болван! — воскликнула она, сразу же схватившись руками за рот, когда глаза его гневно блеснули. — Пожалуйста, извини меня, — неуклюже попросила она прощения. — Но сейчас нет времени на объяснения, Саймон.

— И все же продолжай, — в голосе его зазвенел металл. — Только аккуратнее выбирай слова. Но если ты хотела убрать своих лошадей из Равенспира, то почему не в Хоуксмур?

Ариэль глубоко вздохнула.

— Это не так просто. Я… я… о, я не могу объяснить.

— Не можешь?

Голос его теперь звучал холодно и спокойно, но Ариэль вся съежилась, услышав его. Вся энергия, целый день переполнявшая ее, словно куда-то испарилась.

— Не можешь, Ариэль?

Пальцами свободной руки Саймон взял жену за подбородок, заставив взглянуть ему в глаза. Серебряный набалдашник трости по-прежнему холодил ей щеку. Каждое слово ледяными глыбами падало ей в душу.

— Что ж, не имеет значения, потому что я и сам начинаю понимать. О да, боюсь, что я в конце концов начал понимать.

Держа ее за руку, он вместе с ней подошел к Эдгару, который неподвижно стоял рядом с лошадьми.

— Отведите лошадей обратно в конюшню и…

— Нет! — воскликнула Ариэль. — Нет, ты не можешь этого сделать.

— Могу и сделаю. Или ты забыла содержание нашего брачного контракта, дражайшая супруга? — пригвоздили ее к месту спокойные слова. — Хотя я сомневаюсь, что ты даже прочитала контракт, — ведь ты с самого начала и не думала выполнять его.

Он снова повернулся к Эдгару:

— Немедленно отведите лошадей! Удвойте на ночь охрану, и пусть собаки тоже сторожат их.

Эдгар не сдвинулся с места. Он только перевел взгляд с напряженного лица графа на побелевшее и растерянное лицо Ариэль. Люди и лошади тихо стояли в окутывающем их тумане, но напряжение, висевшее в воздухе, было очевидно даже для тех, кто не слышал сказанных слов. Один из псов нерешительно гавкнул, но тут же смолк, словно устыдившись своего поступка.

— Не заставляйте меня повторять дважды, — ледяным голосом произнес Саймон, и Ариэль снова ощутила побежавшие у нее по спине мурашки.

— Делай, как велел его светлость, — шепотом подтвердила она, сдаваясь.

Эдгар не должен был пострадать из-за своей преданности ей.

Протянув руки, Эдгар взял собак за ошейники и притянул к себе. Потом повернулся к своим людям, удерживающим лошадей.

— Отведите их обратно.

Саймон удовлетворенно кивнул и отвернулся, словно потеряв интерес к происходящему. Он прижал набалдашник трости к поясу Ариэль.

— Идем домой. Я бы предпочел поговорить с тобой в более приятной обстановке.

Ариэль бросила через плечо взгляд на свое разрушенное предприятие, не в силах сдвинуться с места. Набалдашник трости плотнее уперся ей в поясницу.

Молодая женщина закусила губу, слезы гнева навернулись у нее на глазах. Но тем не менее она направилась к замку, порой спотыкаясь о мерзлую грязь и отшвыривая ее пинками в стороны с яростными проклятиями, произносимыми вполголоса.

В одно мгновение она лишилась всего. Потеряв своих лошадей, она потеряла и источник средств, которые могли бы обеспечить ее будущее.

Гнев душил ее. Теперь ему не составит никакого труда понять правду — что она с самого начала и не собиралась создавать настоящую семью.

Но куда сильнее отчаяния от крушения всех ее планов Ариэль угнетало сознание того, что муж владычествовал над ней, грубо вторгся в ее жизнь и не посчитался с ее желаниями — точно так же, как всю жизнь делали ее братья. Как права она была, не веря ему с самого начала! Хотя какое значение это имело теперь?

Непроизвольно Ариэль ускорила шаги, забыв, что он все еще держит ее за руку, и тут же поплатилась за это: Саймон рывком одернул ее, заставляя идти с ним в ногу.

— Черт тебя побери, Хоуксмур! — воскликнула она, останавливаясь так резко, что он едва не споткнулся. — Ты исковеркал мою жизнь, разрушил все, что я создавала годами, и я не пойду с тобой, как собачка на поводке!..

— Тогда иди по-человечески и не дергайся.

Ариэль сжала губы, но не произнесла больше ни слова, пока они не приблизились к боковому входу в замок.

Ужин в зеленой гостиной подошел к концу вскоре после ухода Саймона. Елена уже отпустила свою служанку, когда услышала в коридоре знакомые шаги, которые не могла не узнать, — шаги Саймона. Терзаемая любопытством, она чуть-чуть приоткрыла дверь своей комнаты и выглянула в щелочку. По коридору в ее сторону шли Саймон и Ариэль. Лицо Саймона осунулось, но глаза метали молнии. Он держал Ариэль за руку, не позволяя ей отстраняться от себя. Лицо молодой женщины было напряжено и бледно, на щеках виднелись следы невысохших слез. Она выглядела одновременно и охваченной гневом, и раздавленной.