Серебряная роза - Фэйзер Джейн - Страница 37

Но этот образ скучного пуританина почему-то совершенно не вязался с тем Саймоном Хоуксмуром, которого она узнала за последние дни: не вязался с рукой, покоившейся у нее на талии, не вязался с пальцами, ласкавшими ей спину, не вязался с его подшучиваниями и смехом. Она не замечала в графе Хоуксмуре исполненного гордости чванства. Для этого в его характере было слишком много насмешливости и жизненного опыта. К тому же раньше ее тело оставалось совершенно равнодушным к напыщенным и бесполым пуританам. А сейчас оно мощно откликалось на исходившие от Саймона страстные призывы. Не было смысла отрицать это в разговоре с самой собой, хотя Ариэль скорее откусила бы себе язык, чем заговорила об этом вслух.

— Я готов сопровождать вас в конюшню: хочу взглянуть на этих ваших лошадей.

Голос мужа, донесшийся от входа в комнату, прервал ее размышления. Набрасывая себе на плечи накидку, Ариэль почувствовала, что снова краснеет.

Саймон удивленно взглянул на жену:

— От каких это мыслей вы так покраснели, Ариэль?

Она прижала ладони к пылающим щекам и сердито ответила:

— Я краснею от самых ничтожных поводов. Не пристало мужчине обращать на это внимание.

— Да, это весьма усложняет жизнь, — с насмешливой озабоченностью отозвался он. — Мне думается, что окружающие вас люди всегда легко могут догадаться, когда вы говорите неправду.

Ариэль не удостоила ответом это весьма справедливое замечание. В самом деле, когда ей случалось говорить откровенную ложь, то румянец на щеках тут же ее выдавал. В конце концов ей пришлось довести до совершенства искусство лгать умолчанием и избегать прямых вопросов, ответы на которые могли бы повредить ей.

— Кстати, о ваших лошадях. Они каких-то определенных чистых кровей? — спросил Саймон, вежливо меняя тему разговора.

— Аргамаки, — кратко ответила Ариэль. — Это всего лишь безобидное увлечение. Не всем же вышивать подушки и накидки.

— Да вы к тому же еще и рукодельница? — В голосе Саймона звучала откровенная насмешка.

Ариэль бросила на него взгляд, который лучше слов говорил, что она думает о подобных занятиях.

— Мне кажется, что вряд ли, — улыбаясь, ответил он сам себе.

Входя в конюшню, Саймон наклонился, чтобы не удариться о низкую притолоку, а переступив порог, остановился на несколько минут, чтобы глаза привыкли к полумраку. Пожилой конюх выбрался из своей каморки и направился к ним.

— Вы уже нашли собак, миледи?

— Нет. Сейчас собираюсь пойти на луг за ними, — ответила Ариэль, обеспокоено нахмурив брови. — Эдгар, это граф Хоуксмур… мой муж, — добавила она, едва заметно помедлив.

Эдгар склонился в почтительном поклоне, разглядывая в то же время его светлость проницательным взглядом.

— Не угодно ли будет вам взглянуть на лошадей, милорд?

— С вашего позволения.

И Саймон медленно направился вдоль стойл, останавливаясь перед каждым из них.

Ариэль осталась стоять рядом с Эдгаром.

— Жеребенка отправил удачно?

— Ага, — ответил грум, провожая взглядом графа.

— Мой братец этим утром опять появлялся?

Эдгар кивнул:

— Делая при этом вид, что ему больше нечем заняться.

Ариэль кисло улыбнулась.

— Они все поздно проснулись. Охота наверняка начнется с опозданием.

— Похоже на то, — ответил Эдгар. — Что ваш муж знает про ваших лошадей?

И он кивнул головой в сторону графа, уже поравнявшегося с самыми дальними стойлами.

Ариэль пожала плечами.

— То же самое, что и все остальные. Это просто мое безобидное увлечение.

Саймон не мог слышать слова, которыми вполголоса обменялись Ариэль и ее конюх, но он сразу почувствовал, что их связывают особые, доверительные отношения. Не укрылась от него и важность этого краткого разговора. Он остановился, чтобы получше рассмотреть жеребую кобылу, стоявшую в самом дальнем стойле. Кобыла была таким же великолепным животным, как и другие обитатели стойл, но одновременно и весьма примечательным. Ариэль нисколько не преувеличивала. Но что могло знать столь юное создание о тонкой и сложной науке коневодства? Хотя, судя по результатам ее трудов, его жена прекрасно понимала, что делает.

Прихрамывая, Саймон возвратился к Ариэль и конюху.

— Весьма впечатляет, дорогая моя. Вы разводите их для скачек?

Ариэль покраснела так, что это было заметно даже в полумраке конюшни.

— Пожалуй, — ответила она, пожав плечами.

— Так, — медленно кивнул граф, не отрывая взгляда от ее лица. — И вы уже нашли на них покупателя?

— Они мои, — поспешно произнесла Ариэль. — Я и не думаю продавать их. Зачем мне это?

И она быстрыми шагами направилась к одному из денников.

— В самом деле, зачем? — пробормотал Саймон, в раздумье приподнимая одну бровь. — Торговля лошадьми не к лицу графской дочери, не говоря уже о жене графа.

Ариэль ничего на это не ответила, и он продолжал, слегка повысив голос, так как жена еще дальше отошла от него:

— Надо будет все устроить для перевозки лошадей в наш дом. Сейчас там нет удобных стойл для них, но я прикажу построить новые как можно скорее.

Ариэль опустила глаза к усыпанному соломой земляному полу. Торговля лошадьми не к лицу графской дочери, не говоря уже о жене графа. Конечно, он именно так и думает. Любой из людей их круга думал бы так на его месте. Но было невозможно отрицать щедрость его предложения. Если бы она была всерьез обвенчана с ним и собиралась устраивать совместную жизнь, тогда за его предложение разместить ее лошадей со всеми возможными удобствами следовало бы ухватиться обеими руками. Разумеется, она не будет говорить ему, что он просто выбросит на воздух свое время и деньги, осуществляя эту затею. Когда она вместе со своими лошадьми покинет замок Равенспир, то направится куда угодно, только не в фамильный дом Хоуксмуров.

Поскольку Саймон, как видно, ожидал ее ответа, Ариэль произнесла как можно более естественно:

— Это весьма любезное предложение с вашей стороны, милорд. И чрезвычайно щедрое.

— Ничуть не бывало. Я просто считаю своим долгом поощрять увлечение моей жены, — с тонкой улыбкой ответил он. — Эдгар, я полагаю, вы не отказались бы поступить на службу в мое имение? Леди Хоуксмур будет не хватать вашей помощи. Не так ли, моя дорогая?

— Именно так, — сказала Ариэль, не смея повернуть к мужу пылающее лицо. — Я не управлюсь с таким хозяйством без Эдгара.

— Тогда мы должны найти решение, устраивающее всех нас.

Такой простой, естественной щедрости Ариэль уже не могла вынести. Ну почему этот человек не оказался надутым, невоспитанным грубияном-пуританином, как она ожигала? Зачем ему надо быть таким… таким… О, это было просто невозможно выразить словами!

— Извините меня. Я пойду на луг искать собак.

Ариэль проскользнула мимо Саймона, отвернув лицо в сторону, и вышла на ярко освещенный солнцем двор замка. Эдгар поскреб подбородок и принялся задумчиво жевать соломинку. Спустя минуту Саймон последовал за Ариэль. На дворе ее видно не было, и тогда он, прихрамывая, направился к лугу.

— Нет! Нет! — разнесся в прохладном утреннем воздухе отчаянный крик Ариэль.

Конюхи, чистившие лошадей, от неожиданности уронили свои скребки и ведра. Эдгар выбежал из конюшни и со всех ног понесся к лугу. Саймон с замирающим сердцем, проклиная свою хромоту, тоже ускорил шаг, направляясь к воротам замка.

Глава 10

Ариэль сидела в самом дальнем конце луга — маленькая фигурка в малиновом, скорчившаяся на зеленой траве. На расстоянии Саймон смог различить только серый ком тела одной из собак. Усилием воли он заставил себя ускорить шаг, хотя высокая и влажная от росы трава сильно затрудняла ходьбу. Подойдя поближе, он различил на земле еще одно длинное собачье тело. Желудок его неприятно сжался.

Эдгар оказался рядом с Ариэль на минуту раньше Саймона. Он тоже опустился на колени на влажную траву рядом с серыми телами.

Почувствовав, что Саймон остановился рядом с ней, Ариэль взглянула на него. На ее мертвенно-бледном лице жили, казалось, только глаза, полные страдания. Губы Ариэль посинели, нос заострился.