Принцесса и маг зимы, или Переписать судьбу (СИ) - Дельвейс Вера - Страница 44

В её нежно-голубых, как цветы льна, глазах стояла нескрываемая тревога.

— Верно. Я хотела рассказать о том, что известно ещё со времён потомков Каллина. А именно, что тёмные — тем более старшие, одарённые и сильные, — могут прийти в такое состояние, когда их сила высвобождается. И частично выплёскивается наружу. А затем они постепенно начинают терять контроль. Над тьмой, что снаружи, и над тьмой, что внутри. И это очень опасно для окружающего мира. Один из признаков такого состояния — почерневшие вены.

Я прикусила губу.

— И отчего же это происходит?

— Если был проведён какой-то страшный ритуал. Или стряслось большое горе. Особенно тёмные, — вздохнула Кэрхильд, — опасны в своей боли. И сейчас я должна присмотреть за дядей. Я боюсь… не натворил бы он дел…

Но тогда Кэрхильд не заметила ничего особенного. После смерти мамы прошло несколько лет, и отец вёл себя, как обычно. Только иногда проводил целые дни в комнате с часами, чертил, по словам мышки Эллейн и Замка-Артефакта, какие-то странные схемы. А затем пропал. Бесследно.

И когда его уже отчаялись найти, пошли разговоры об открытии какого-то ужасного портала. О тьме, которая выжигала всё вокруг. Я готова была поверить любым слухам, потому что Сиэн — мой драгоценный супруг — настраивал меня против отца. Но кое-что из этих слухов оказалось правдой…

Стоило мне поведать о своём воспоминании Яру, Келли и притихшим, напуганным детям, как наступила тишина.

— Ну, что ж, — Ярвенн придвинулся ближе и ободряюще поцеловал меня. — Мир, которому может что-то угрожать, пока находится за пределами снейфнега. А сейчас наша задача не сильно поменялась: мы спасаем друг друга и твоего отца. От ведьмы или от разгулявшейся тьмы, особой разницы нет. Главное — успеть.

Келли сморгнула выступившие у неё на глазах слёзы и молча взяла нас обоих за руки.

Вскоре Памятная Стрела, подкреплённая одновременно драконьей, фейской, человеческой магией и волшебством эмоций, понеслась вперёд и разбила барьер.

И Ави, которой помогал брат, опустила призрачный, мгновенно растаявший в воздухе лук, а затем улыбнулась нам.

XVIII

Воображения у Скейды всё же не хватало: за следующим поворотом нас опять ждали змеи. Тонкие, светленькие, блестящие — такие красивые, словно не ядовитые. Я видела похожих змеек в Эферле, и говаривали, что один укус оставляет человека обездвиженным на всю жизнь.

На этот раз, для разнообразия, змеи были не сами по себе, а росли вместо волос на головах у полутора десятка женщин. Ведьм, очень похожих на Скейду. Они держали в руках острые кинжалы с волнистыми клинками — и, не сговариваясь, бросились на нас.

Однако мы были готовы.

Я вскинула руки, и на врагов хлынул огонь. Он превращал змей в блестящую пыль. Жёг ведьм, заставляя бросать волнистые клинки. Я слышала отчаянные вопли, но меня это ничуть не трогало. Ведь в реальности снейфнега живыми были только его пленники, то есть мы и отец, хозяйка артефакта — Скейда — и чудовищные братья. Все остальные оказывались иллюзиями, а злые иллюзии не жалко.

Как, впрочем, и ведьму с её монстрами.

— Искьельд! — Ледяные щиты, которыми Ярвенн прикрывал нас от змей и метких бросков кинжалами, были не только прочными, но ещё и двигались. Словно живые, знали, где нужно защитить. Миг — и клинок, летевший в мою ногу, вонзился в лёд. И сам стал ледышкой.

Протянутые вперёд ладони Келли засветились золотом. Гигантские пурпурные растения, усеянные длинными и очень ядовитыми колючками, взметнулись прямо из пола. И обвились вокруг трёх или четырёх ведьм, словно плющ. Раздались душераздирающие крики.

Ледяные копья, струи огня, ядовитые растения… Мы атаковали противниц без устали. Но парочка змей, сорвавшись с головы одной из мёртвых ведьм, всё-таки добралась до нас. И метнулась к Яру.

Забыв обо всём на свете, я голыми руками перехватила одну из них. А она извернулась и ужалила меня…

— Риа! — выдохнул Ярвенн, заморозив обеих змей. И, швырнув в оставшихся ведьм добрых полсотни ледяных кристаллов, припал к моей руке.

— Что… что ты делаешь?! — ахнула я.

— Он высасывает яд, — раздался за моей спиной голос Келли. — Стой смирно и не мешай ему.

Я тревожно смотрела на мага, который то и дело сплёвывал яд вместе с кровью. Что, если это навредит ему самому? Я-то наполовину фея; возможно, это убережёт меня. А Ярвенн, при всём своём могуществе, оставался человеком.

Будто почуяв мои мысли, Келли направила золотое сияние фейской магии на помощь Яру. Спустя какое-то время он перевязал мне руку самым чистым лоскутом, который только смог оторвать от своей рубашки.

— Теперь всё будет в порядке, — в голосе Ярвенна звучало поистине невыразимое облегчение. Я перевела взгляд на лицо моего мага и, поняв, как сильно он испугался за меня, обвила его шею руками.

Мы целовались, наверное, целую вечность. Пока щелчок закрывшейся крышки медальона не привёл нас в чувство. И, оглянувшись, я обнаружила, что у Келли больше нет на шее серебряной цепочки, зато в руках сияет медальон с только что записанными эмоциями.

— Вы так целовались, — объяснила сестра, — а Рэйб так обнимал Ави, которую тоже чуть не укусила змея, что я не удержалась.

Ярвенн хмыкнул и хотел взять медальон, но я опередила его, зажав волшебный предмет в руке.

— На этот раз моя очередь!

— Какая поразительная сцена. Сила истинной, всепобеждающей любви, — внезапно прозвучал из длинного коридора мужской голос. Мы обернулись.

Высокий незнакомец в ярко-голубых одеждах, с длинными волосами, отливавшими лазурью, с глазами, похожими на прозрачные озёра, внимательно смотрел на нас.

— Миэх, — слетело с его губ, и я, готовая атаковать, замерла. Со мной творилось что-то непонятное. Этот незнакомец… ему хотелось подчиняться. Делать всё, абсолютно всё, чего он только ни пожелает.

— Пожалуй, я вас убью, — его голос казался таким холодным, что я начала дрожать. — Кроме феи. Хочу себе ручную фею. Уверен, что владелица Скейда не откажет мне в этой прихоти.

— Что… он… творит? — сквозь зубы проговорила Келли. А в её голове ласточкой забилась мысль: «Что это за магия? Как ей сопротивляться?!»

— Мне и усилий прилагать не нужно, — говорил тем временем Миэх. — Вы сами убьёте себя.

В ужасе я увидела, как Ярвенн нацелил в собственное горло ледяной кристалл. Келли поднесла к лицу ядовитый цветок. Рэйб готовился пронзить себе сердце ножом. И даже Ави держала наготове, у живота, Памятную Стрелу.

— Стой… Миэх, — голос повиновался мне с трудом. Героическим усилием воли я взяла себя в руки. — Убить их ты всегда успеешь. Лучше скажи мне вот что: тебя когда-нибудь целовала фея?

Сейчас я говорила с воркующими, поистине колдовскими интонациями. Своей репликой про «ручную фею» Миэх дал мне подсказку, как обращаться с ним.

По белому, как бумага, лицу пробежало некое подобие улыбки.

— Нет. Я заинтересован. Конечно, я могу приказать тебе, но… Неужели ты хочешь сделать это сама? Взамен на то, что твои друзья, сестра и возлюбленный протянут ещё немного?

Я кивнула.

— Именно. Не убивай их, и я подарю тебе жаркий, головокружительный поцелуй. Такой же, какой дарила сейчас вон тому магу… Миэх, ты и твои братья жили очень скучной, ограниченной жизнью. А я как фея могу показать тебе многое, о чём ты даже не подозревал.

Чего не подозревала я, так это своего умения говорить, как настоящая фея-обольстительница! Я вся излучала тепло и соблазн. Миэх заулыбался ещё шире, пока я медленно шагала к нему через коридор.

— Ты права, феечка. Пока братья возродятся — а это случится нескоро, — мы с тобой успеем позабавиться.

Возродятся… Я шла, чувствуя, как знакомый холодок просачивается в сердце. Значит, наша победа оказалась временной. Но об этом я подумаю позже.

— Конечно, успеем. Знаешь… Я не думала, что снежное чудовище может быть столь прекрасным, — глубоким, обворожительным голосом произнесла я, встав напротив Миэха. Он посмотрел на мою грудь в вырезе платья и облизнулся.