Почти невинна - Фэйзер Джейн - Страница 75

Глава 16

Стрела из арбалета нашла свою цель с мерзким тупым стуком. И. тут же раздался нечеловеческий вопль боли и ужаса. Это новомодное оружие разило куда безжалостнее, чем стрелы из лука, но все же куда большие повреждения причиняли усаженный шипами шар булавы или двустороннее лезвие боевого топора. Того самого топора, которым теперь раскачивала перед ее лицом темная фигура в доспехах с опущенным забралом, так что вместо лица перед ней предстала уродливая металлическая маска. Она открыла, рот, чтобы крикнуть, но из горла не вылетело ни звука.

Магдалена проснулась в ледяном поту: видения ночного кошмара все еще стояли перед глазами. Потому что стали видениями только сегодня. Еще два дня назад они были реальностью. Но сейчас она лежала на тонком тюфяке, соломенная набивка которого потрескивала при каждом движении, и смотрела в грубую ткань потолка крохотного шатра. Из-за стен ее ненадежного убежища доносились хриплые пьяные крики, нестройный хор и ругательства. Она услышала женский стон и передернулась. Два дня назад женщины городка Брессе молили о милосердии от рассвета до заката.

Рядом мирно посапывала Зои, безразличная к шуму и той опасности, которую он нес. Магдалена, правда, предполагала, что, если разбойники задумали получить выкуп, и ей, и ребенку, ничто не грозит. Но пока разум твердил ей это, сердце внимало хаосу и хмельному разгулу, и разум никак не мог взять верх над сердцем.

Она откинула одеяло и, встав на колени, подползла к входному отверстию шатра. Ночь так и горела огнями факелов и жаровен разбойничьей армии. С правой стороны слышались шорох одежды и шарканье обутых в сапоги ног по траве. Магдалена инстинктивно отпрянула, но тут же вновь осторожно выглянула наружу. В тени шатра спиной к ней стоял вооруженный копейщик, и что-то в его поведении убедило ее, что он оказался здесь не случайно.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он обернулся и без всякого любопытства уставился на бледное лицо Магдалены, обрамленное тканью шатра. Потом снова повернулся, расставил пошире ноги и крепче сжал пику.

Значит, это стражник. И не важно, сторожит он ее или поставлен, чтобы не допускать других. Кто-то позаботился о ее безопасности, и это уже хорошо. Она села на тюфяк, скрестив ноги. Всякое желание спать давно прошло, и Магдалена в сотый раз спросила себя, сделала ли она все возможное, чтобы не попасть в плен или спасти погубленные жизни. Тревога прозвучала в самый темный час перед рассветом, и гарнизон бросился на помощь точно так же, как в тот раз, когда Гай повел их отражать атаку разбойников. Вспомнив о том случае, она, не думая, чем это все может закончиться, приказала готовиться к встрече возвращающихся воинов, и попыталась выбросить из головы воспоминания о той схватке, воспоминания, от которых навертывались слезы на глаза. Но через несколько секунд после выезда солдат из леса позади замка появилась целая армия. Они прошли сквозь город, как нож через масло, и тут же вспыхнули пожары и раздались вопли.

Магдалена знала, в чем состоит ее долг. Как хозяйка замка, она была обязана организовать

оборону. Она стояла на стене, а вокруг падали люди, сраженные стрелами из арбалета, легко проникавшими сквозь звенья кольчуги, разрывавшими плоть и ломавшими кости. Из-за рва летели огненные стрелы, сжигавшие все, что могло гореть. Каменные снаряды бомбарды ударялись в стены. Это она запомнила яснее всего… это и тот момент, когда в стене появился первый пролом и в замок повалила толпа гигантов, сеявших жестокую смерть своими булавами и топорами. Не в силах больше вынести этой бесчеловечной бойни, она велела герольду трубить сигнал призыва к переговорам.

За шатром послышались шаги, и сердце Магдалены глухо забилось. Полог шатра грубо откинули.

— Стражник, похоже, считает, будто тебе что-то нужно.

Это оказался предводитель разбойников, англичанин, который и диктовал условия капитуляции: настоящий великан с седеющей бородой, волосами до плеч и глазами и ртом человека, которому неведомы ни честь, ни благородство. И все же голос звучал мягко, а манеры оставались неизменно галантными с тех пор, как она с ребенком сдалась сама и сдала замок.

Он нырнул в шатер и без разрешения уселся на другом конце тюфяка.

— Я не советовал бы тебе пытаться выйти из палатки этой ночью. Моя власть и без того не слишком крепка, а когда начинается попойка, и совсем не существует.

— Странно, — холодно бросила она. — А я-то думала, что они уже насытились насилием и убийствами в Брессе.

— Ах, прекрасная дама, стоит хищнику хоть раз отведать человечинки, и потом его уже не удержать.

Магдалене было знакомо выражение его глаз. Она и раньше видела его в глазах мужчин, тех, кто любил ее, и тех, кто просто вожделел. Она поплотнее закуталась в плащ. Разбойник, подавшись к ней, приподнял пальцем ее подбородок. Магдалена отодвинулась, но бежать было некуда. Поэтому она сидела, застыв неподвижно, пытаясь укротить его взглядом. Он снова засмеялся и провел пальцем по ее губам. Она судорожно дернулась.

— Значит, и вы ничем не лучше своих людей.

— А почему я должен быть лучше? — возразил он. — Тем более что в тебе есть нечто, подстегивающее похоть, сладкая моя. Будь со мной помягче, и кто знает, что я смогу предложить тебе в ответ.

— Мою свободу? — выпалила она.

— Боюсь, не выйдет. Это от меня не зависит.

И, не дав Магдалене ответить, он сжал ее подбородок и завладел губами.

В ответ она ударила его коленом в живот, недостаточно сильно, чтобы причинить боль, для этого просто не хватало места, но он тем не менее тихо зашипел и выпустил ее.

— Вряд ли ты посмеешь взять силой дочь Джона Гонта! — объявила она, потеряв страх перед лицом несомненной угрозы.

— Что мне до Ланкастера или его дочери? — ухмыльнулся он. — Я никому не подвластен и живу по собственным законам!

Разбойник вперился в нее глазами, и Магдалене казалось, что прошла целая вечность, пока он не качнул головой.

— Однако я верен человеку, нанявшему меня… пока он платит, разумеется. И не думаю, что сьер д'Ориак включил тебя в эту плату. Любой дважды подумает, прежде чем окунуть ногу в воды, принадлежащие кому-либо из Борегаров.

— Сьер д'Ориак? — Магдалена обратила на него полный ужаса взор. — Значит, меня похитили не ради выкупа?

— Только не я, прекрасная дама. — Разбойник пожал широкими плечами, и нежные листья, вытканные на тунике, зашевелились, словно под порывом ветра. — Мне заплатили, чтобы увезти тебя из замка Брессе и доставить вместе с ребенком в крепость Каркасон… причем в добром здравии, — добавил он с сожалеющим смешком. — Так что, если не дождусь добровольного согласия, должен оставить тебя в одинокой постели, поскольку любая попытка взять то, что ты отказываешься дать, может привести только к некоторому вреду для твоего доброго здравия.

Он встал и, пригнувшись, направился к выходу.

— Доброй тебе ночи, красавица. Я ценю свои денежки не меньше, чем ты — свою честь, и поэтому удвою стражу. Им приказано не давать тебе покинуть шатер без позволения.

Но Магдалена уже не слушала. Она стояла перед мрачной бездной, охваченная безумным ужасом. Каждый раз, думая, что хуже уже ничего быть не может, она снова и снова ошибалась. И теперь вот-вот окажется во власти кузена без надежды на защиту и спасение, потому что никто не знал, что с ней на самом деле станется. А где-то на пути в Кале любовник и муж, быть может, уже встретились в кровавом поединке.

Перед ней расстилалось царство зла, и приходилось идти по дороге опасности. Она даже не могла разобраться, что происходит, понять смысл угрозы, чтобы хоть как-то от нее защититься. Эта угроза была как огромная черная тень, и Магдалена инстинктивно бросилась на тюфяк, повернулась на бок, свернулась калачиком и прижала спящего ребенка к груди.

Значит, вот что затеял кузен! Выдал ее Эдмунду и сумел добиться немедленного его отъезда из Брессе, туда, где ждала смертельная схватка с де Жерве. И теперь некому удерживать владения де Брессе для Англии. Эдмунд мертв, а она и ребенок исчезли, и больше их никто не увидит. Оставшись без хозяев, феод перейдет во власть короля Франции, как только он найдет, кому передать права. А она останется в руках кузена.