Графиня – служанка (СИ) - Стрелецкая Екатерина - Страница 67

— Лариса. Лара — это сокращение.

Воля дознавателя будто бы откатилась назад, давая небольшую передышку. Хорошо хоть кристалл остался неизменен.

— Остальные имена или фамилии, если таковые имеются! — снова приказал инквизитор, сразу же выплёскивая в мою сторону многократно усилившуюся магию. Меня будто бетонной стеной прибило, но на ногах я всё-таки устояла. Лишь тонкая струйка крови начала сочиться из носа, да уши заложило.

— Лариса Николаевна Корновская. Или Лара Корн. Меня и так и так называли. Иных имён не имею.

Дознаватель удовлетворительно кивнул, а затем задал следующий вопрос, но уже не применяя магию:

— Почему сразу к нам сама не пришла?

— Жить хотела. Мне рассказывали, что таких, как я инквизиция уничтожает.

— Правильно сказали: мы не терпим возмутителей спокойствия и мятежников! Смутьянам не место среди нас! — грозно произнёс дознаватель, буравя меня взглядом, словно пытаясь просверлить дыру до самой души, а затем вытащить ту, искромсав на кусочки.

Я вытерла тыльной стороной ладони продолжающий сочиться ручеёк:

— Но у меня даже в мыслях не было нарушать законы, принятые, где бы я ни оказывалась, всегда следовала им. Если кому и причинила вред, то только защищая себя, ведь даже среди местных встречаются не совсем добропорядочные люди. Единственный закон, который преступила за всё время пребывания в этом мире — не заявила о себе. Больше мне добавить нечего.

Дознаватель напряжённо подвигал нижней челюстью, из-за чего его скулы заострились, сделав похожим на хищника, почуявшего жертву.

— Ты готова в этом поклясться, Лара Корн?

Я кивнула.

— Не слышу ответа!

— Готова.

— Тогда подойди ближе и прикоснись к артефакту. Знай: если он почувствует в тебе хотя бы каплю лжи, то испепелит на месте.

Терять мне всё равно было нечего, поэтому я доплелась на дрожащих от напряжения ногах до стола и потянулась к артефакту. Но дознавателю было явно недостаточно того, что на холодной поверхности оказались лишь кончики моих пальцев: он с силой придавил своими руками мои, и я почувствовала, как камень начинает затягивать меня внутрь себя. Попыталась вытащить, но инквизитор был неумолим, продолжая давить сверху. А потом посыпался целый град повторяющихся в разных вариациях вопросов, вся суть которых сводилась к тому, не собираюсь ли пошатнуть сложившийся государственный строй и устроить революцию. И на каждый из них он требовал не просто «да» или «нет», а развёрнутые ответы. Проклятый артефакт выпивал мои силы, дознаватель прогибал своей волей, а конца и края допросу не было. Чем дольше всё это продолжалось, тем хуже я ориентировалась в пространстве, теряя связь с реальностью и боясь только одного — потери сознания. Дед Гонро предупреждал меня как-то о том, что только инквизиторы решают, когда закончить свою работу. В противном случае начинают всё сначала. И я уже не была уверена, что смогу выдержать подобное снова. Как сквозь толстый слой ваты, цепляясь из последних сил за ускользающее сознание, услышала вопрос, результат ответа на который, не хотела видеть, а потому зажмурила глаза:

— Ты занимаешь своё тело, Лара Корн?

— Да!

— Готова присягнуть королю, чтобы доказать чистоту своих помыслов, Лара Корн?

— Да! Да! Да!

— Ну вот что и следовало доказать. К Ферро её! Нам не нужны потом лишние проблемы! — отчеканил дознаватель, убирая свои руки.

Сразу же после его приказа артефакт прекратил своё воздействие на меня, а я начала оседать на пол, потеряв последнюю опору. Заставив себя открыть глаза, увидела, как из-за спины дознавателя выскользнули две фигуры в инквизиторских мантиях и, больно вцепившись в мои плечи, потащили прочь из зала, в котором проводился допрос.

Глава 61. Высокопоставленная крыса

В том, что вызов во дворец был подстроен, я не сомневался ни секунды, вопрос был в другом: с какой целью понадобилось выманивать меня из дома так рано? Это нужно было обладать определённой степенью безрассудства и даже наглости. Но долго гадать не пришлось, когда по скрытому каналу пришло сообщение, что в инквизицию поступил королевский приказ схватить Лару, как скрывающуюся иную. Зачем Его Величеству понадобилось арестовывать её, хотя никакой угрозы для него, а тем более — государства, она не составляла? По крайней мере, когда я вынужден был рассказать про Лару, особого интереса к ней король не проявил. Просто упомянул вскользь, что ответственность за неё лежит на мне. Но промолчать я тоже не мог: если со мной что-то случится, более серьёзное, чем то обвинение в краже, девушка первой попадёт под удар.

Как только Лара вышла из дома, я сразу же помчался во дворец и оставил у секретаря прошение об аудиенции, специально сделав акцент о срочности, так как дело качается «колец Лоэтанна». И только после этого отправился в хранилище. Как я и предполагал, причина, по которой меня вызвали, не стоила и выеденного яйца. Другие хранители были немало удивлены, увидев меня за моим рабочим столом, так как были предупреждены о том, что буду отсутствовать в течение нескольких дней. Бриз вообще изобразил крайнюю степень растерянности и долго извинялся, дескать, не думал, что его просьба о помощи будет расценена мной как руководство к действию, то бишь, к немедленной явке. Не оставалось ничего иного, как стиснуть зубы и быстро разобраться с тем старым каталогом, из-за которого произошёл весь сыр-бор. Даже якобы пропавшие артефакты из него обнаружились практически сразу, так как попросту были перепутаны местами и размещены не на тех ярусах, на которых должны были. Даже для Бриза такое было слишком мелко. Он придумал бы что-нибудь похитроумнее.

Так как оставаться дальше в хранилище я не планировал, то попрощался с коллегами и вернулся в приёмную. Заметив меня, секретарь покачал головой, показывая, что моё прошение не было удовлетворено, но уже попало к Его Величеству. Помимо меня ещё около двадцати просителей ожидали, когда их примут, а сколько таких разошлось по собственным покоям, надеясь, что за ними пришлют? Время утекало, как вода сквозь пальцы. Схватили ли Лару сразу возле дома, как меня несколько дней назад, или всё-таки некоторое время «вели»? Проводить девушку хотя бы до рынка я не мог, равно как и помочь скрыться, иначе сразу бы нас обоих препроводили в тюрьму инквизиции, как предполагаемых изменников короны, представляющих опасность для общества. Так рисковать попросту не имел права, поэтому и решил сразу обратиться к Его Величеству, пока он заинтересован во мне после недавних событий.

Мне оставалось лишь надеяться, что король примет меня как можно скорее и благодаря ему удастся вытащить Лару быстрее, чем до неё доберутся дознаватели. Да, тюремная камера — не лучшее место для неё, но, испытав на собственной шкуре методы инквизиторов, могу быть точно уверен, что на несколько часов её оставят в покое, чтобы нагнать страху и заставить понервничать. Девушке скрывать нечего, ведь ни в политику, ни в какие-либо дрязги с властями она не лезла, стараясь вести себя как можно незаметнее. Да, у неё был с кем-то конфликт, из-за чего она предпочла скрываться не только вследствие своей иномирности, но, будь там что-то серьёзное, Лару давно бы схватили или уничтожили.

Жаль, что из-за этого проклятого отворота не сразу сообразил, что она не из нашего мира. Будь у меня чуть больше времени, просто походатайствовал бы за неё старшему дознавателю инквизиции, взяв на поруки. В таком случае ей светила бы лёгкая проверка на одном из простеньких артефактов, и всё. Потом Ларе выдали бы документы, и она стала бы считаться полноправной жительницей королевства. По крайней мере, вздрагивать, завидев издалека инквизиторские мантии, перестала. Постепенно решились бы и другие вопросы: от своих слов я отказываться не собирался и действительно хочу, чтобы она стала моей супругой. Будь она даже простой девушкой, сбежавшей из дома, а не иномирянкой, всё равно бы сделал ей предложение, потому что встретить другую такую уже не смогу. Для меня она единственная на свете, кто так глубоко проникла в сердце и душу. Как бы Лара ни убеждала меня, что не держит зла за всё то, что натворил, находясь под действием отворота, мне придётся постараться, чтобы завоевать её доверие и искупить свою вину. Иначе буду просто ничтожеством не только в её глазах, но и в своих тоже. Но это потом. Главное сейчас — выцепить её из лап инквизиторов. После того, что они учинили в доме, даже не сомневаюсь, что захотят как следует отыграться на ней из-за меня. Слишком уж красноречивыми были у них выражения лиц, когда Его Величество снял с меня все обвинения, несмотря на все их старания доказать обратное.