Графиня – служанка (СИ) - Стрелецкая Екатерина - Страница 41

Из камина донеслось полное негодования фырканье элементаля.

— Лучше сразу добейте, чтобы меньше мучилась...

— Лара, Роур не настолько кровожаден, как тебе могло показаться.

Саламандр ухватился пальчиками за ажурную металлическую решётку и высунулся наполовину:

— Я просто ещё не показывал себя во всей красе и абсолютном величии!

Эйден запустил пальцы в свои огненно-рыжие волосы, будто зачёсывая назад:

— Роур, ты неисправим!

— Совершенство не требуется в коррекции!

Потрясающее эго. Мне бы кто хоть капельку отсыпал.

— Лара, ты дашь своё слово, что останешься в доме до тех пор, пока не поправишься, а я не выясню, кому понадобилось накладывать этот циничный отворот? Со своей стороны оставляю те же условия, что озвучил в первые дни твоего пребывания здесь. Но правила и нюансы взаимодействия обсудим.

— Подловили. Всё равно я в ловушке и выбора нет, а насколько всё это затянется — неизвестно...

Я действительно согласна дать слово и даже не потому, что поняла, насколько все мои попытки сбежать были провальны. Просто хочется только, чтобы от меня отстали. Устала. Причём не физически. Морально устала.

— Лара... — в голосе Эйдена промелькнули нотки сожаления.

Интересно, он вот сейчас конкретно о чём сожалеет? Сомневаюсь, что о своём поступке, поломавшем мне жизнь пусть даже и из добрых побуждений.

— Лара, ты не в ловушке. Напрасно так думаешь.

— Магическая удавка на шее, невозможность сбежать не только из-за блокирующих дверь заклинаний или чар, не знаю, что там используете, контроль каждого моего шага Роуром... Ну, хорошо. Не ловушка — тюрьма. В которую попала лишь по той причине, что однажды попалась вам на глаза, а потом имела дурость сохранить жизнь. Делайте что хотите. Мои слова ведь всё равно по-прежнему для вас пустой звук. Независимо от чужого воздействия. Чего вы там хотели? Моего слова, что останусь здесь? Я даю вам своё слово, что не сбегу и останусь в доме ровно до тех пор, пока не решится вопрос с этим самым отворотом и пока не наберусь сил. Если первое произойдёт позднее второго, буду служанкой и согласна получить причитающиеся за всё время, проведённое в доме, деньги. Довольны, Эйден Морлей? Если да, то разрешите своей служанке немного поспать, господин? Если нет, озвучьте, пожалуйста, что пропустила, я дополню.

О, что я вижу? Раскаяние, смущение и боль? Неужели?! Или это деформированное заклятием проявление негодования? Плевать.

— Лара, ты всё сказала верно. Но, к сожалению, не могу позволить тебе сейчас уснуть.

Мне осталось лишь горько усмехнуться:

— Даже на такую малость, как отдых, не имею права... Ожидаемо, не скрою.

Эйден натянул сползшее одеяло обратно мне на плечи:

— Тебе просто нельзя сейчас спать. Иначе станет хуже. Тебе хуже. Просто поверь пока мне на слово. Я понимаю, что после всего произошедшего доверия ко мне нет и даже если оно восстановится, то произойдёт это нескоро. Те меры, которые мы предприняли с Роуром, чтобы вытащить тебя из голодного сна должны достигнуть определённого эффекта. Иначе произойдёт мощный откат, и в таком случае даже самый сильный целитель не сможет ничем помочь. Если опустить твоё состояние, то основной проблемой остаётся то, что заклятие отворота, направленное на меня, действует и на тебя. Мы это поняли, посовещавшись с Роуром, пока ты приходила в себя после того, как узнала о моей должности. Озноб, который ты сейчас чувствуешь — не из-за слабости от голода и даже не нервного перенапряжения. Если правильно понимаю, то это конфликт трёх сил: твоего собственного организма, отворота и моей магии. Два против одного, но сильного. До тех пор, пока вредящее воздействие не будет устойчиво заблокировано, спать тебе нельзя категорически.

Слова Эйдена прозвучали для меня, словно раскаты грома посреди ясного дня. Даже на несколько мгновений стало стыдно за оскорбления, несмотря на то что он их вполне заслужил. Вся эта двойственность ситуации буквально выбивала почву из-под ног. Эйдена одновременно хотелось и ненавидеть, и в то же время верить. Мда... Дожила до своих лет, а так девчонкой мозгами и осталась. Права была мама, когда говорила, что моя вера в чистоту в людях неискоренима даже с годами. А сама тем временем этим пользовалась. Но если не верить, то как жить в таком случае? Изначально видеть в каждом подонка и предателя, а потом искать положительные черты, чтобы изменить своё мнение? Тоже не выход. Лучше останусь собой.

— Почему вы решили, что на меня отворот тоже влияет?

— Есть в твоём сне кое-что нетипичное, а также некоторые моменты, происходившие за время моего отсутствия.

— Какие именно?

Эйден вздохнул, снова опускаясь на пол рядом с диваном:

— Чтобы подтвердить свои догадки, мне нужно оказаться у себя в кабинете. Пока что это невозможно.

— Почему? Не понимаю. Идите.

— На поиски ответов может уйти много времени, а тебя надолго оставлять одну нельзя. Перемещать — тоже. Считай, что отправляясь на пару минут за одеялом уже сильно рисковал.

— По-прежнему не улавливаю логику. Если отворот и на меня влияет, то разве не лучше будет нам быть подальше друг от друга?

— Вот в этом и заключается весь парадокс: на расстоянии обычный отворот, наоборот, отталкивает ещё больше, скажем так, условную соперницу от объекта обожания той или того, кто его навёл. А в случае с тобой, Лара, он убивает... Вот именно обнаружить саму механику воздействия, понять её и хочу. Чтобы если не разрушить, то ослабить.

Да кому же я дорогу-то перешла? Точнее, какой нужно обладать одержимостью Эйденом, чтобы такое устроить? Словно наяву передо мной возникли безумные глаза «дядюшки Дерека». А ведь подобные ему умеют весьма искусно маскироваться до тех пор, пока окончательно не почувствуют, что жертва в их власти. Как было с Норой, и со мной после перемещения в тело юной графини Норенхайт.

— Лара, что опять случилось? О чём ты сейчас снова задумалась?

— Снова взгляд остекленел, да? Так, воспоминание неприятное проскользнуло. Но оно точно не имеет никакого отношения ни к отвороту, ни к тому, кто бы мог его наложить. Это абсолютно точно.

— Не стоило, наверное, говорить про «убивает», но умалчивать об этом не стал, чтобы у тебя не возникли неправильные выводы по поводу моих действий.

В памяти тут же всплыл отрывок из сказки Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца»:

— Хороша ль, плоха ли весть,

Докладай мне всё как есть!

Лучше горькая, но правда,

Чем приятная, но лесть...

— Это откуда? — наморщил лоб Эйден.

— Не обращайте внимание, присказка одна. Но как нельзя лучше подходит в сложившихся условиях. Лучше говорите как есть. Меньше додумок будет и неправильных выводов. Даже если будет казаться жестоким на первый взгляд. Я не из числа тех, кто боится смерти. Жизнь намного страшнее. Только не подумайте ничего дурного, руки на себя накладывать не собираюсь. Не для того пыталась выжить неоднократно.

— Хорошо. Если так на самом деле будет проще. Не хочешь рассказать о своём прошлом, Лара? Может, я чем-то смогу помочь?

— Спасибо, не нужно. И так уже «помогли», не знаю теперь, как из этого всего выбраться с минимальными потерями. Поэтому к чёрту прошлое. Давайте лучше попробуем разобраться с настоящим. Может кто-то или что-то связанное с отворотом находится во дворце, раз мы оба с Роуром заметили, что отчуждённость исчезает, как только вы перестаёте там появляться?

— Ну, наконец-то, вспомнила! А я уж подумал, что опять придётся ходить вокруг да около! — раздался радостный голос Роура, молчавшего с тех пор, как Эйден захотел услышать от меня обещание.

Эйден нахмурился и потёр указательным пальцем морщину, образовавшуюся между бровей:

— Во дворце я большую часть времени провожу в хранилище, изредка отчитываюсь перед Главным Хранителем лично. Работы много, поэтому до недавнего времени даже ночевал в выделенных покоях, лишь время от времени наведываясь сюда.

— Поэтому дом находится в таком запустении и нет иных слуг?