Почти невеста - Фэйзер Джейн - Страница 49

– Я кажусь себе персонажем «Тысячи и одной ночи», – сказала она. – Но не думаю, Джек, что это мне подходит. Они слишком…О, слишком роскошны, не нахожу подходящего слова, а я приземленное существо, и мои вкусы чересчур просты для бриллиантов. Особенно для таких совершенных камней.

– Ты не права, моя дорогая, – вынес он свой приговор тоном, не подлежащим обсуждению. – Они очень тебе идут. А когда ты наденешь платье, сама увидишь, насколько я прав.

– Это так, ваша светлость, – согласился Кристоф, убирая свои инструменты. – Никогда я не видел, чтобы бриллианты так шли леди.

– Вы мне льстите, – сказала Арабелла печально, поднимаясь со стула.

Парикмахер отвесил поклон, выказывая несогласие всем своим видом. Она с улыбкой покачала головой:

– Благодарю вас за труды, месье. И не забывайте о других делах.

– Каких других делах? – спросил Джек.

– Это дела, касающиеся только леди и ее парикмахера, – объявила Арабелла. – Вы столько знаете о женщинах, сэр, и должны понимать, что могут возникнуть особые отношения между дамой и ее куафером.

– Признаю, что проиграл. – Джек пожал плечами, показывая, что желает покончить с этой темой.

Он направился к ее спальне и придержал для нее дверь:

– Идите наденьте платье. Я полон нетерпения – хочу поскорее увидеть, как это выглядит.

Потом последовал за ней. Бекки не отставала ни на шаг. Он остановился у камина спиной к огню, взял из табакерки понюшку табаку и теперь с критическим видом смотрел, как Бекки с мучительными усилиями и невероятными предосторожностями надевает на его жену сначала нижнюю юбку, а потом и платье, стараясь не потревожить украшения на голове и шее Арабеллы и артистически уложенные в прическу волосы.

Декольте было явно не в меру смелым, а сверкание бриллиантов на ее груди усиливало это впечатление. Арабелла, полная сомнения, попыталась запихнуть груди под тонкий шелк и органди. Они оказались едва прикрытыми. Стоило ей пожать плечами, и соски оказались бы на виду.

– Ты привыкнешь, – сказал Джек, угадав ее мысли. – Я предсказываю вам, мадам, ошеломляющий успех.

Он предложил ей руку:

– А теперь пойдем обедать.

В «Ковент-Гарден» они прибыли незадолго до десяти. Ночь была холодная, и Арабелла дрожала. Невесомая накидка прикрывала ее плечи, но ничуть не защищала от ветра, как и длинные белые шелковые перчатки и тонкие чулки, а также легкие атласные туфельки. Она с завистью оглядывала своего спутника, одетого в теплый бархат. Только его лицо подвергалось немилосердному воздействию стихий.

– Обещаю, что внутри тебе будет даже слишком жарко, – сказал он, держа ее под руку, пока они поднимались по ступенькам оперного театра.

Улицы, окружавшие площадь, были запружены народом и оглушали шумом – вокруг сновали шлюхи и уличные торговцы-разносчики, по обыкновению навязывавшие свой товар, толпы подгулявших молодых людей, пьяно шатаясь, переходили из таверны в таверну и из борделя в баню. Элегантно одетые любители оперы нигде заметны не были, если не считать одного или двух, входивших в театр, и Арабелла поняла, что Джек прекрасно рассчитал время их прибытия. Их появление должно было привлечь общее внимание. Она предчувствовала возбуждение публики. Это так резко отличалось от ее дебюта в высшем обществе!

Они миновали фойе, украшенное колоннами. Каблуки ее атласных туфелек простучали по мраморному полу, и лакей повел их по узкому коридору со множеством дверей. Он остановился перед одной из них и открыл ее, а сам посторонился. Арабелла ступила в ложу, щурясь от внезапно затопившего ее ослепительного света. Со сводчатого потолка свисали канделябры, ярко освещавшие сцену и публику. Из многих лож слышалось гудение голосов, как и из партера, где зрители громко разговаривали, не обращая ни малейшего внимания на певцов на сцене и музыкантов в оркестровой яме.

Арабелла заняла место в переднем ряду ложи и не спеша раскрыла веер. Джек сел с ней рядом, опираясь локтями о бархатный бортик ложи, и оглядел зал. Несколько рук поднялось, приветствуя его, и он кивал в ответ, потом повернулся к сцене.

Арабелла заметила, что гул голосов усилился, по мере того как в руках у присутствующих оказывались бинокли, теперь направленные на ложу Сент-Джулза. Она изо всех сил старалась смотреть только на сцену, неторопливо обмахиваясь веером и пытаясь скрыть большую часть лица от любопытных взглядов, беззастенчиво направленных на нее. До сих пор она не представляла себе, что можно получать удовольствие, став объектом всеобщего внимания и любопытства.

Джек время от времени бросал будто бы случайный взгляд в зрительный зал. К своему удовлетворению, он заметил, что, похоже, все влиятельные люди были здесь. Принц Уэльский, вернувшийся из своего набега на Брунсвик, сидел в королевской ложе с братом герцогом Йоркским, и оба они громко болтали и смеялись в обществе нескольких приятелей. Они весело помахали ему. Граф и графиня Уорт также были в своей ложе. Чарлз Фокс и Джордж Кавена находились в партере с группой своих единомышленников – вигов, и Джек подумал, долго ли Фокс сможет удержаться вдали от игорных столов.

Герцогиня Девонширская в сногсшибательной шляпе, украшенной пятью прекрасными страусовыми перьями, была окружена подругами в таких же потрясающих воображение головных уборах. Ее мужа не было видно, но это Джека не удивило. Герцог редко появлялся на публике вместе с женой, ставшей центром кружка девонширского дома, и там она царила и распоряжалась по своему вкусу. В этом кругу был даже свой особенный язык, абсурдность которого Джек находил смешной, но был вынужден признать, что сама Джорджиана, несмотря на глупую аффектацию, была в своем роде замечательной и умной женщиной, обожаемой Фоксом и остальными членами партии вигов. Разумеется, она была неисправимым игроком, что циники могли бы объяснить в большей или меньшей степени глубокой и нерушимой дружбой с Фоксом.

Прозвучал финальный аккорд, означавший антракт, и занавес опустили. Канделябры в зале уже горели ярче некуда, и мужчины в зрительном зале то и дело поднимались с мест, чтобы нанести визит дамам в ложах.

Джек посмотрел на Арабеллу. Она казалась совершенно спокойной и чувствовала себя непринужденно, легко обмахивалась веером и оглядывала публику с интересом, но без восторга. Дверь ложи отворилась, и вошли первые визитеры. Георг, принц Уэльский, и Фредерик, герцог Йоркский, оказались в тесном пространстве их ложи. Джек тотчас же вскочил на ноги и отвесил поклон. Арабелла тоже поднялась, узнав своего августейшего гостя, и присела в глубочайшем реверансе, что в тесной ложе оказалось достаточно головоломно, но ее выручила простота ее туалета.

– Джек, добро пожаловать в Лондон. Без тебя он был таким скучным, – заявил Георг, направляя лорнет на Арабеллу и бесцеремонно разглядывая ее, к этому моменту уже медленно выпрямлявшуюся и принимавшую вертикальное положение и встретившую улыбкой этот почти дерзкий взгляд. – Я так понимаю, что это твоя молодая жена, – заметил принц.

– Да, сэр. Позвольте мне представить вам ее светлость герцогиню Сент-Джулз, – сказал Джек, беря Арабеллу за руку и выталкивая ее на передний план.

– Я в восторге, мадам.

Оба принца отдали ей поклоны, взглядами пожирая жену своего друга и стараясь рассмотреть ее во всех подробностях. Между братьями был всего год разницы, и они неправдоподобно походили друг на друга: оба румяные и цветущие, с сильно напудренными кудрями в беспорядке и оба склонные к полноте.

– Примите мои комплименты, мадам, – сказал Фредерик. – А ты, Джек, мои поздравления, счастливая ты скотина.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Джек, снова отвесив поклон.

Глаза его блестели.

– Этот новый стиль идет вам, мадам, – возгласил Георг, наконец опустив лорнет.

Его бледно-голубые глаза были слегка налиты кровью.

– Черт меня возьми, если я видел леди, которой новый стиль был бы так к лицу.

– Вы слишком добры, сэр, – пробормотала Арабелла, складывая веер.

– Нет, нет, у моего брата есть все основания так говорить, и он прав, – вмешался Фредерик. – Прежде, мадам, я вас не видел в Лондоне.