Фенрир. Тетралогия - Райц Эмма - Страница 28

– Мы… не должны…

– Да…

Ладонь Андрея тем временем пробралась под её футболку и коснулась бархатистой кожи, а поцелуи спустились к шее. Лея пахла так сладко, что уничтоженное стрессом и усталостью здравомыслие Фенрира вообще перестало подавать признаки жизни. Он постепенно подминал под себя прерывисто дышавшую, уже явно возбуждённую дочь президента, забыв обо всём и наплевав на всех…

Глава 12. Проклятье

«Пожалуйста, не останавливайся…» – Лея ощущала ни с чем не сравнимую степень возбуждения. Внутри всё кипело, от каждого требовательного прикосновения Андрея кожа пылала, а от поцелуев бросало в ледяную дрожь.

– Да…

Его рука уже коснулась края её леггинсов, и Лея перестала дышать в предвкушении острого наслаждения, чувствуя ноющую боль между ног, но…

– Мы не можем…

«Ненавижу тебя!»

Андрей остановился и, часто дыша, упёрся лбом в её плечо.

– Почему?.. – Лее хотелось разрыдаться от разочарования. Она была на сто процентов уверена, что они дойдут до конца после таких ласк. И теперь, возбуждённая, она боролась с яростным желанием спихнуть его с кровати и спрятаться под одеялом с головой.

– Ты же знаешь… Будет скандал. Меня, как минимум, уволят. Как максимум, ещё и повесят… А тебя…

– А может, ничего и не будет? – она нашла в себе силы открыть глаза и медленно вела кончиками пальцев по плечу и шее Андрея, надеясь на чудо в виде продолжения. – После того раза никто ничего не сказал…

– Да. Потому что я позвонил Денису Морозову и признался, что накосячил. Он взял с меня обещание больше так не делать… И я не хочу нарушить его.

– Что?! – Лея вздрогнула от неожиданности. – Ты рассказал ему?!

– А что мне оставалось? Ждать, пока Герман нас сольёт? Я решил, что так будет правильнее.

Над кроватью повисло молчание. Они всё ещё лежали в обнимку, одновременно боясь неизвестности, которая накроет их, если продолжить, и оттягивая момент разъединения, которое будет означать, что снова они больше не окажутся так близко друг к другу.

Андрей поднял голову и с сожалением посмотрел в печальные зелёные глаза. Пригладил разметавшиеся волосы Леи. Грустно улыбнулся.

– Я бы хотел. Правда. Но мы огребём так много проблем, что потом оба пожалеем о содеянном…

– Уходи.

– Лея.

– Уходи. Ты хотел уйти. Вперёд, – Лея через силу отодвинулась, высвободившись из его рук, отчаянно пихнула в плечо и отвернулась, натягивая на себя одеяло.

– Прости, – Фенрир поднялся с кровати, усилием воли гася собственное возбуждение, и спустился на первый этаж.

«Дебил… Нахрена ты её поцеловал?! Опять?! Кто тебя просил?!!»

Заглянув в служебную комнату, он включил запись камер в спальне. Со всех четырёх углов было прекрасно видно, как Андрей отнёс Лею на кровать и лёг рядом. Но за размытием ничего не было понятно. С тем же успехом он мог уверенно заявить, что они просто лежали рядом.

«Это тоже так себе оправдание… Но уж точно не виселица!»

«Идиотка…» – Лея сжалась в комок и тихо всхлипывала под одеялом. Окончательно возненавидев себя за запретные симпатии и Андрея – за взаимность, она очень надеялась, что утром он выйдет из её дома в последний раз и уже больше никогда не явится сюда.

«Почему ты не сын кого‐то из отцовских друзей? Почему ты просто телохранитель?.. Почему тот, с кем я хочу быть, оказался тем, с кем мне быть нельзя?..» – запутываясь в бесконечных «почему», Лея медленно погружалась в тяжёлый тягучий сон.

Три кружки невыносимо крепкого кофе и восемьдесят страниц «Делириума» с горем пополам позволили Фенриру дотянуть до утра. В половину седьмого дверные замки внезапно щёлкнули. Он встрепенулся и резко встал из‐за стола, ощутив сильное головокружение, но умудрился всё же кое‐как остаться в вертикальном положении.

Первым вошёл Морок. За ним – Владислав Поталин. Третьим – Сатир.

– Доброе утро… – Андрей пытался проморгаться, но перед глазами от усталости всё плыло. По опыту он знал: нужно было перетерпеть ещё час, и сонливость отпускала.

– Привет… – Денис с подозрением уставился на внешний вид своего протеже. Президент тоже недоумённо молчал. Лицо Константина никаких эмоций не выдавало.

Андрей силился собрать мысли в кучу, чтобы объясниться, но тоже молчал. Вины за отсутствие костюма он не испытывал. И вообще, степень опустошённости выдавила из него все эмоции. Он просто ждал вопросов.

– Почему вы одеты не по форме? – нарушил всеобщее молчание президент.

– Мой костюм был весь в крови. А сменный я оставил в машине. Когда мы вернулись сюда после взрыва, я переоделся в то, что было в шкафу.

– Почему без оружия? – Поталин выглядел обессиленным. Его глаза были красными, под ними темнели круги, речь звучала немного нечётко. Но недовольство сквозило в каждом слове.

Андрей медленно моргнул и свёл брови:

– Оно было конфисковано у меня прямо в усадьбе.

– И вы не запросили замену, когда оказались тут?

– Нет…

Поталин перевёл взгляд с Фенрира на Морока:

– Твой самый ответственный агент? Ну‐ну.

Денис закатил глаза и ответил сквозь зубы:

– Тот, кто первым заметил неладное. И единственный, кто зафиксировал источник опасности.

Андрей смотрел прямо перед собой, приготовившись к любому вердикту. Фактически он был бы даже рад отстранению. И плевал на оплату. Лишь бы прекратить эти мучения с непреодолимым влечением к Лее.

«Я спас её на саммите. Основная задача выполнена. Остальное… Да катись оно всё…»

– Где моя дочь?

– У себя в спальне.

Не задавая больше вопросов, Поталин пошёл вверх по лестнице. Сатир тенью двинулся за ним. Морок и Фенрир остались внизу вдвоём.

– Блин, Андрей! Какого хрена? – Денис тихо выругался, как только услышал стук и звук открывшейся на втором этаже двери. – Ладно, чёрт с ним, с костюмом. Сейчас это не самое страшное. Но оружие?! Как ты мог так лохануться?!

– От вертолёта нас сразу увезли в медпункт. Когда Лею осмотрели, доставили сюда. Она не отпускала меня ни на шаг. Даже обход пришлось совершать вместе. И душ я принимал, пока она сидела в паре метров на лавке. Полночи я был занят тем, что пытался успокоить её. Поэтому и косякнул с оружием. Сожалею.

– Успокоить её? – Денис подошёл к Андрею почти вплотную. Тот потупил усталый взгляд. – И как? Успешно? – синие глаза с золотистой гетерохромией впивались в виноватые карие.

– Не знаю.

– Что вы делали?

– Ничего смертельного. Книжки читали.

– Андрей!

– Денис Александрович, проверьте камеры и подпишите моё отстранение. Я ошибся с оружием, не сдержал обещание и подвёл вас, – мысленно он уже представлял себя спящим в машине в паре километров от резиденции. Свободным от этих обязательств. Постепенно забывающим грустную зеленоглазую шатенку из золотой клетки.

Пришлось очнуться от глухого удара. Морок с силой приложил кулак к стене и чертыхнулся.

– А теперь слушай меня. Мистер вечный косяк. Я отмажу тебя перед службой. Снова. И закрою глаза на остальное. А ты, придурок, сейчас же пойдёшь за своим грёбаным костюмом, отправишь запрос на оружие, отоспишься в служебной комнате и следующие две недели будешь у меня по струнке ходить и заменять Водолея. Понял?!

– Что? Я?! Почему я?! Назначьте кого‐то из старших телохранителей!

– Нет, дружок, – Денис с еле сдерживаемым бешенством сжал в кулаке воротник майки Андрея. – Ты, кажется, забыл, что произошло меньше суток назад. Половина моих людей ранена. Половина отряда «Феникса» тоже. Часть погибла. Кто‐то останется инвалидом. И всё это висит на мне! Но чёрт со мной. Не привыкать. А ты уже и так должен. Поэтому будь паинькой, уйми свой юношеский максимализм, обуздай неуместную похоть и выполни приказ! Сколько тебе лет? Четырнадцать?!

– Почти двадцать восемь…

– Вот и веди себя на двадцать восемь!

Сон как рукой сняло. Андрей ошарашено смотрел на Дениса, видя его таким впервые. Усталая внешность и неестественно чёткая речь тонко намекали на то, что Морок был под действием красных таблеток. И, видимо, даже не одной или двух, а всех трёх.