Фрунзе. Том 3. Польская партия - - Страница 14

Аналогично обстояли дела с «муравьями», то есть мотоциклами с открытыми грузовыми платформами. Их покупали практически горожане для своих нужд. Преимущественно мелкие нэпманы. Крестьянин же был глух. За год выпуска лишь сорок семь «муравьев» ушло на село. Притом что в город – около тысячи.

Катастрофа.

Беда.

Но Фрунзе не унывал.

Да, квалифицированный человеческий ресурс СССР был исчерпан. И рывок 1926–1927 года завершен. Теперь требовалось подождать отдачи от инвестиций в образование и промышленность. Годик-другой.

Да, понятно, рост продолжался. И на бумаге весьма приличный. Потому что строительство нарастало – в первую очередь дорожное и жилищное. Однако и тут кумулятивный эффект требовал времени. Ибо нарастало оно с крайне незначительных базовых значений, едва ли не с нуля. Посему грядущая война с Польшей имела огромную социальную пользу. Позволяя объяснить причину спада роста, чтобы не сбить вдохновение широких масс и выиграть время. Причем объяснить просто и доходчиво. Потому что широкие массы вряд ли примут более сложный вариант, посчитав его оправданием…

Но вот что делать с артиллерией?

– Слушай, – перебил он говорящего, выныривая из своих мыслей, – а вы пробовали центробежное литье?

– Что? – удивленно уставился на него собеседник.

– Ну… центробежное литье. Это когда форма вращается вокруг своей оси со скоростью выше тысячи оборотов в минуту. Чем выше, тем лучше. А в нее заливают расплавленный металл, из-за вращения получается эффект своего рода литья под давлением.

– Никогда не пробовали.

– Да? Странно. Разведка мне доносила, что очень перспективный метод. С этой поковкой заготовок с ума можно сойти сколько мороки и тяжелого труда.

– Мы сейчас не можем выделить людей для таких опытов. Вы же сами, Михаил Васильевич, требуете больше орудий и как можно скорее.

– А много ли людей потребуется?

– Ну… – задумался собеседник.

– Ты не спеши. Все обдумай. Прикинь, что к чему. Возьми для начала ствол 76-мм гаубицы. И посмотри – сколько и чего потребуется и в какие сроки. И завтра мне доложишь.

– Завтра?

– Да. Утром. Но можешь и сегодня вечером.

– Понял, – грустно ответил начальник артиллерийского производства, который явно не горел желанием возиться с новой технологией. По нему было видно – загнанная лошадь. А тут в его повозку еще груза подкидывают.

– Если все получится как надо, то высвободим довольно значительные ресурсы. А при переводе всех основных массовых стволов на эту технологию у вас получится перебросить квалифицированных людей на тяжелые орудия. В том числе и морские.

– Если все получится, – с нескрываемым скепсисом произнес визави.

– Если вы не будете пытаться это дело саботировать, то все обязательно получится, – максимально твердо и уверенно произнес Фрунзе.

Он прекрасно знал, что этот метод в 1942 году был применен в СССР, позволив существенно удешевить и ускорить выпуск орудийных стволов, сохранив их качество. Да еще и металл сэкономить. И ничего сверхъестественного там не было, иначе бы в условиях 1942 года его бы попросту не освоили.

Его собеседник промолчал. Как-то обреченно вздохнул и опустил глаза. Верно понял – начальственный каприз придется исполнять со всем возможным рвением.

– Может, так еще и снаряды лить? – нервно спросил начальник артиллерийского цеха после затяжной паузы. В какой-то мере даже злобно.

– Зачем? Там нужна горячая штамповка с последующей чистовой обточкой. Лучше всего с токарной обработкой по копиру, чтобы меньше брака. Во всяком случае, для умеренных калибров.

Собеседник промолчал.

У них на заводе ничего подобного внедрено не было. И они оба это знали. И каждый снаряд обходился ой как не дешево, так как требовал слишком много механической обработки.

– Да ты не робей, – пихнул его в плечо Михаил Васильевич. – Эту задачу я поставил не перед вами. У нас сейчас на Красном Сормово развлекаются горячей штамповкой снарядов. И уже кое-что получается. С вас мы снаряды вообще планируем снять. Чтобы перегрузку убрать.

– И на том спасибо, – с едкими нотками в голосе ответил собеседник.

– Нет, если завод настаивает, то мы можем пересмотреть этот вопрос.

– Нет, нет, – вполне искренне замахал руками начальник цеха. – Люди от усталости падают.

– Я знаю. И делаю все, чтобы облегчить ваш труд. И именно по этой причине прошу – отнеситесь очень серьезно к центробежному литью стволов. Это рабочая технология. У нас просто нет по ней документации. Но она совершенно точно позволяет очень сильно облегчить изготовление стволов. Мы ведь сняли с вас и минометные мины, и гранаты для гранатомета, и 20-мм снаряды. Сняли же?

– Сняли.

– Вот. В наркомате прекрасно понимают – перегружены. И пытаются разгрузить, изыскивая все способы. Так что не вороти нос. Для вас же стараемся.

– Возможно, эта технология и хороша, но как быть с планом? Сами же потом спросите.

– Можешь считать это моим приказом, – произнес Михаил Васильевич.

После чего достал из планшета папку с бланками. И шариковой ручкой набросал приказ. Письменно. В двух экземплярах. Подписал их. И один образец вручил начальнику цеха.

– Вот. Если кто будет голову морочить – покажешь. Сам видишь – мы уперлись. Производительность ни к черту. Опытных людей не хватает. А война на носу. Возможно, даже серьезная. Нам нужно быть готовыми. Понял?

– Так точно, – убирая приказ в нагрудный карман, ответил визави.

Пошли дальше.

Михаил Васильевич хмурился.

РККА требовалось много хорошей артиллерии. Чего не могла обеспечить промышленность и из-за чего ему пришлось пойти на определенные компромиссы. Например, он принципиально отказался от современных лафетов с раздвижными станинами. Они тяжелее. Они сложнее. Они дороже. Снижение веса было особенно важно. Критически. Во всяком случае, до насыщения грузовиками и тягачами РККА. Для этих же целей он повсеместно внедрял дульный тормоз-компенсатор.

Ради повышения подвижности он вводил обязательные рессоры для колес, чтобы их можно было скорее перемещать по дорогам. Но из расчета довольно умеренных скоростей в районе до 30–35 км/ч, чтобы не потребовалось повышать прочность всего лафета. Ведь вибрации при быстром движении на него передавались. Даже сглаженные рессорами. И в районе 30–35 км/ч происходил определенный фазовый переход, когда требовалось начинать серьезно упрочнять всю конструкцию.

Ну и углы возвышения. Их отсыпали в достатке, чтобы компенсировать недостатки конструкций. Даже пушки теперь имели сорок пять градусов «в гору». Гаубицы же и мортиры в среднем – до семидесяти. Что и гибкости придавало в применении, и дальности. Старые, царские еще системы обычно не сильно «гнулись к небу». Слишком высока у старорежимных была тяга к драгомировской традиции стрельбы прямой наводкой.

На выходе получались достаточно спорные орудия с крайне узким горизонтальным сектором и развитым, а иной раз и чрезмерно развитым дульным тормозом. Однако легкие, подвижные и со вполне современными дистанциями огня.

Временное решение, понятно.

Позже, как получится разгрести все эти проблемы, он планировал сделать для них нормальные лафеты и просто переложить стволы. Например, ему безумно хотелось сделать что-то в духе лафета от гаубицы Д-30 для 107-мм гаубицы. В сочетании с 5-тонным армейским грузовиком она должна была заиграть. Но насколько это реально – большой вопрос. Во всяком случае, он пока даже технического задания на такие «три лапы» не давал. Потом. Все это – потом. Сейчас не до жиру. Равно как и не до перспективных тяжелых осадных систем. С ними пока все было сложно, равно как и с морскими орудиями…

Хотя не все перспективные разработки были отброшены или заморожены. Отдельные вещи являлись слишком важным долгостроем, чтобы их игнорировать.

Например, КБ Артемьева вело работу над неуправляемыми ракетами малого калибра и дальности. Что-то в духе советских С-5 в плюс-минус том же калибре.