Поцелуй вдовы - Фэйзер Джейн - Страница 61

– Ты подстроишь несчастный случай… чтобы все было естественно. Какое-нибудь происшествие… или медленное отравление ядом. Найдешь человека, который все это сделает.

– Слушаюсь, милорд. – Мужчина в черном плаще пошел к двери, полагая, что приказ уже отдан – он давно привык получать подобные приказы.

Вдруг хранитель печати поднял руку.

– И сын, – проговорил он. Шпион остановился.

– Разделайся с сыном. Быстро или медленно – не важно.

– Слушаюсь, милорд. – Мужчина выскользнул из комнаты.

– Существует много способов освежевать лису, – пробормотал себе под нос хранитель печати и отпил из кубка.

Джиневра лежала на мягких перинах в тени, отбрасываемой балдахином. От простыней пахло свежестью, в камине, отделанном медью, бронзой и железом, весело горел огонь. Вся мебель в этой небольшой комнате, расположенной в одном из коттеджей деревни Хэмптон, была до блеска натерта воском.

Джиневра сладко потянулась. Воздух приятно холодил еще разгоряченное тело. С удовлетворенной улыбкой, вспоминая их любовные утехи, она провела рукой по своему животу. Их страсть была такой же дикой, как в первый раз, в палатке, они отбросили стыд и отдались в ее власть, позволяя себе все, что взбредет в голову. Джиневра еще ощущала во рту вкус его плоти, ее лоно все еще было влажным и горячим.

Она впервые за долгое время чувствовала полноту жизни.

Вдруг дверь открылась и тихо закрылась. Из-за полога выглянул Хью. Босой, в незастегнутой рубашке и штанах, он напоминал человека, которому пришлось в спешке оторваться от любовных игр. Как фактически и было на самом деле.

– Надо бы подкрепиться, – с улыбкой сказал он и, поставив на пол бутыль с вином, сел на край кровати.

Его взгляд заскользил по телу Джиневры. Он внимательно разглядывал ее, как бы убеждаясь в том, что больше у нее нет от него секретов, а потом, погладив ее по животу, сунул руку ей между ног и принялся неторопливо ласкать ее. Джиневра выгнулась и притянула его к себе. Они слились в поцелуе, но Хью быстро оторвался от нее, улыбнулся, легко провел языком по ее губам и выпрямился.

– Вина?

– М-м. – Джиневра кивнула.

Она наблюдала, как Хью вынимает пробку из бутыли, и не сразу сообразила, что он задумал. Когда холодное вино разлилось по ее животу, она вскрикнула. Хью рассмеялся и принялся слизывать терпкий напиток.

– Когда ты предложил вина, я не поняла, что ты имеешь в виду, – извиваясь, сказала Джиневра.

Хью набрал вина в рот и, поставив бутыль на пол, зажал лицо Джиневры в ладонях, разомкнул ее губы и влил вино ей в рот. Джиневра закрыла глаза, отдаваясь восхитительным ощущениям.

– Еще? – предложил Хью.

Она мечтательно кивнула, продолжая лежать с закрытыми глазами. Хью хмыкнул, еще раз набрал в рот вина и напоил ее.

– Это новый для меня способ пить вино, – проговорила Джиневра, когда Хью отстранился. – Как бы это не вошло в привычку.

– А даже если войдет – что ж плохого? – Хью откинул со лба влажные пряди волос. – Ты выглядишь такой развратницей.

– Я и чувствую себя страшной развратницей, – сказала Джиневра. – Интересно, что подумали внизу, когда ты явился к ним полураздетый?

– Им платят не за то, чтобы они думали, что происходит наверху. – Он снова поднес бутыль к губам.

– Скольких женщин ты приводил сюда? – с деланным безразличием спросила Джиневра.

Глаза Хью лукаво блеснули.

– Ты поверишь, если я скажу, что ни одной до тебя?

– Ну, если ты так скажешь, – усмехнулась Джиневра. – Но я спросила потому, что мне интересно, как ты узнал про это любовное гнездышко.

– Мои друзья обладают обширными и очень полезными сведениями.

– А-а…

Джиневра потянулась за бутылью. Хью поднял ее с пола и подал ей, а сам принялся застегивать рубашку.

– Пора ехать, – сказала Джиневра, правильно истолковывая его действия.

– Если мы хотим попасть домой до того, как они снарядят поисковые партии.

Джиневра еще раз отпила из бутыли и неохотно выбралась из постели.

– Я еле шевелюсь.

Хью самодовольно улыбнулся и заявил:

– На этой кровати я получил синяков и царапин больше, чем на поле битвы.

Джиневра потянулась и оглядела себя: огромный синяк на бедре, чуть поменьше – на руке.

– Никогда бы не поверила, что любовные игры могут быть столь дикими и опасными.

Она налила в таз теплой воды и намочила салфетку.

Хью любовался ею, наблюдая за тем, как она неторопливо обтирает тело, приподнимая при этом груди и раздвигая ноги. Если Джиневра и заметила его внимательный взгляд, то виду не подала. Хью нравилось, что она не стесняется в его присутствии, что несовершенство фигуры не беспокоит ее. Видимо, в ней нет тщеславия. Она такая, какая есть. Джиневра наклонилась, и ее длинные волосы упали вперед. Грация ее движений заворожила Хью, ему хотелось смотреть на нее до бесконечности. Мысль о том, что она принадлежит ему, заставляла его сердце биться чаще. Он знал, что она никогда не достигала таких высот страсти, даже с Тимоти Хэдлоу.

С Сарой он тоже не испытывал ничего подобного. Их соития всегда были приятными, учтивыми, осторожными. В Саре не было огня. Она была нежна, как лесной ручей. Прямая противоположность Джиневре. Джиневра – это вулкан, огромная морская волна, это гроза с молниями и громом. И она пробуждала те же самые качества и в нем.

Они вышли из коттеджа, не встретив никого на своем пути. Джиневра знала, что люди в доме есть, она слышала голоса и звон посуды из кухни, но никто не вышел к ним.

Замечательное любовное гнездышко не только для супружеской пары, решившей осуществить брак, заключенный в королевской церкви Хэмптон-Корта в присутствии короля и королевы, но и для тайных любовников.

Всю дорогу домой они почти не разговаривали. Королева предоставила в их распоряжение одну из королевских барок, которую использовали для разъездов придворные среднего ранга. Барка была небольшой, зато с каютой, где можно было укрыться от ветра, обычно поднимавшегося на реке во второй половине дня, и от моросящего дождя.

Джиневра сидела, вытянув руки к жаровне, и с радостью отдавалась восхитительному чувству облегчения. В последнее время она так долго была в напряжении, что совсем разучилась жить без него. Отныне ничто не грозит ни ей, ни ее дочерям. Она лишилась независимости, зато обрела любовь Хью. А в том, что он любит ее, она не сомневалась. И когда она прогоняла прочь остатки сожаления и обиды на него за то, что именно он принес ей все эти неприятности, Джиневра понимала, что тоже любит его. Говорят, что время лечит. И она спокойно обойдется без своей независимости, если они с Хью будут жить в любви, дружбе и взаимном уважении.

Она приложит все силы, чтобы их брак был счастливым.

– Ты так глубоко задумалась, – заметил Хью, гладя ее по лицу.

Кивнув, Джиневра промолчала, а Хью не стал настаивать на ответе.

Уже почти стемнело, когда барка причалила к пристани в Блэкфрайарз. Дождь усилился, и Джиневра вынуждена была надвинуть на голову капюшон. Хью, как и следовало новобрачному, щедро расплатился с гребцами.

– Идем быстрее, – сказал он, обнимая ее.

Они так спешили, что не заметили, как из-за какого-то дома появился мужчина и последовал за ними. В руке незнакомец сжимал нож.

Они достигли конца узкого мрачного переулка, когда Хью неожиданно повернулся. Солдатское чутье не подвело его. Он мгновенно выхватил шпагу и оттолкнул Джиневру с такой силой, что она, попятившись, стукнулась спиной о стену дому.

Незнакомец в черном набросился на Хью, лезвие его ножа сверкнуло в сгущающихся сумерках. Хью сделал выпад и ранил незнакомца в руку. Тот закричал. Его рука плетью повисла вдоль тела, и нож выпал из ослабевших пальцев. Из раны хлестала кровь. Он покачнулся и упал.

Джиневра испуганно уставилась на незнакомца. От потрясения она лишилась дара речи.

Хью подошел к истекающему кровью мужчине. По ночам город кишел разбойниками, охотящимися за легкой добычей, поэтому в нападении не было ничего необычного. Наклонившись, Хью поднял нож и вытер его о плащ незнакомца.