Поцелуй вдовы - Фэйзер Джейн - Страница 58

Хью решил зайти с другого бока.

– Подумайте, Джиневра: если я позволю вам диктовать условия договора, обвинения епископа Гардинера в колдовстве будут иметь определенный резонанс. Ведь хранитель печати, а может, и сам король, тщательно изучит этот договор. Если он не устроит их, если они найдут что-то необычное, они истолкуют это по-своему, и не обязательно в вашу пользу.

– Вы хотите убедить меня в том, что для этого грабежа есть веская причина? – усмехнулась Джиневра. – Не только ваша алчность?

Хью заставил себя сдержаться.

– Да вы и сами это увидите, если немного подумаете. И не обвиняйте меня в алчности. Мое терпение не безгранично.

Джиневра молчала, продолжая смотреть на него. Что ж, в его словах есть смысл, придется ей признать это… но только самой себе.

– Мне кажется вполне разумным, – после минутной паузы продолжил Хью, – если я получу определенную материальную выгоду от этого брака. После смерти Сары… я не собирался жениться еще раз. Я поклялся, что буду оберегать себя от боли подобной утраты. – Он отвернулся.

– Если я умру раньше вас, вы вряд ли будете очень переживать, – холодно проговорила Джиневра. – Женщина, на которой вы женитесь ради выгоды, не может занимать большое место в вашем сердце.

Хью круто повернулся к ней, и Джиневра с удовлетворением отметила, что ей наконец-то удалось вывести его из себя.

– Что за глупость! – возмутился он. – Вы же отлично знаете, что я люблю вас. Никакая выгода не вынудила бы меня на ложь в Звездной палате.

Настороженные, разгневанные, они в полном молчании подозрительно смотрели друг на друга: ни один не желал отступать, и оба боялись переступить черту.

– Но вы намеревались разбогатеть за мой счет, – первой заговорила Джиневра.

– Едва ли за ваш счет, – усмехнулся Хью. – Ведь вы будете жить как прежде. Я бы сначала обеспечил будущее Робина. И вообще, моя дорогая Джиневра, я не понимаю, почему я должен лишать себя комфорта, к которому вы, моя жена, так привыкли, если закон дает мне на это право?

– Что касается раздела земель между нашими детьми – как вы намерены распределить доли? – спросила Джиневра. – Не вся собственность стоит одинаково, и вам это прекрасно известно.

– Мы изучим всю вашу собственность и постараемся разделить ее так, чтобы все доли были равными, – с готовностью ответил Хью. – Полагаю, в ваших счетах отражена точная стоимость.

– Естественно, – невесело ухмыльнулась Джиневра.

– И еще я полагаю, что вы не будете искажать стоимость имущества? – Он, прищурившись, посмотрел на нее.

– Если у вас не хватает ума на то, чтобы увидеть подправленные цифры, милорд, значит, вы не способны управлять тем богатством, которое вознамерились забрать у меня, – заявила Джиневра. – Ведь вы собираетесь сами управлять моими поместьями?

– Только в том случае, если вам самой надоест это занятие.

– О, понятно. Ловкий ход! Деньги – вам, работа – мне. Равное партнерство. Поздравляю вас, лорд Хью.

Неожиданно Хью рассмеялся. Быстрота и острота ума Джиневры проявлялись даже в экстремальных ситуациях.

– Ну, вы и язва! – Он подошел к ней и, не обращая внимания на ее сопротивление, обнял. – Договор должен быть составлен именно так, Джиневра, если мы не хотим подливать масла в огонь. Отбросьте в сторону мою выгоду – и вы увидите, что он очень целесообразен с политической точки зрения. Если мы хотим сыграть свои роли убедительно, нужно иметь настоящие декорации. Хранителя печати не так-то просто обвести вокруг пальца.

Джиневра понимала, что нужно уступить. Ведь Хью честен как-никак. И говорит, что любит ее. Возможно, это и так. А любит ли она его? Может, именно любовь послужила причиной тому, что между ними установилась эта странная связь? Конечно, она хочет его. Даже сейчас, когда ею владеют гнев и разочарование. Его запах, его мускулистое тело, сила и надежность его объятий – все это возбуждает ее, заставляет быстрее биться сердце и будоражит кровь.

Джиневра знала, что он может быть ласковым, страстным, веселым. Она знала, что, выполняя свой долг и отстаивая свою честь, он может быть грубым, резким, излишне рассудительным.

И он солгал, чтобы спасти ее.

– Договор должен быть составлен именно так, – тихо проговорила она, капитулируя.

Хью сжал ее лицо в ладонях и поцеловал. Этот поцелуй был и торжественной клятвой, и подтверждением его права на нее, и обещанием счастья. Возможно, подумала она, ее поражение можно считать и победой. Отныне ей не надо бороться с ним, и, следовательно, нет надобности сопротивляться. А в любовной игре победители они оба.

Когда Хью оторвался от Джиневры, она задала мучивший ее вопрос:

– Ты солгал ради меня, потому что поверил, что я не убивала Стивена Мэллори?

Он молча смотрел на нее, а потом спросил:

– А ты убила его?

У нее между бровей пролегла складка. Действительно ли она хотела, чтобы он упал? У нее не было ответа, однако Хью требовал его.

– Нет, – наконец сказала она.

Хью не поверил. Он заметил, как она нахмурилась, почувствовал ее колебания. Но жребий уже брошен.

– Это дело прошлое, – проговорил он, пожимая плечами. – Какое имеет значение, верю я в твою невиновность или нет. Главное, что другие верят в то, что я в это верю.

Хью пытливо вглядывался в лицо Джиневры. Если она действительно невиновна, тогда она разозлится и попытается убедить его. Однако лицо Джиневры не дрогнуло, она продолжала молчать.

Хью пошел к двери.

– Так мы договорились? Мы можем подписать договор?

– Кажется, у меня нет выбора, – ответила Джиневра. – Я бы предпочла поскорее закончить эту неприятную процедуру.

– Я тоже. – Он отрыл дверь и пропустил ее вперед.

Джиневра подписала бумаги без всяких объяснений. Магистр не скрывал разочарования. Он сидел, втянув голову и от этого сильнее, чем когда-либо, напоминал карпа. Однако он никак не выразил своего несогласия, и подписание договора прошло в полном молчании под скрип перьев.

– Лорд Хью, я немедленно отвезу его лорду – хранителю печати. – Мастер Ньюберри посыпал договор песком, а потом сложил его, капнул расплавленным воском и протянул Хью, чтобы тот приложил печать.

– Бракосочетание состоится завтра в первой половине дня в Хэмптон-Корте, – сообщил Хью. – Сегодня утром доставили распоряжение короля. Королева горит желанием почтить церемонию своим присутствием.

– Какая честь! – воскликнул мастер Ньюберри, одним глазом глядя в угол, а другим – на сложенный документ в его руке.

– Большая честь, – согласился Хью.

– А мы тоже будем на свадьбе, мама?

Все, словно по команде, повернулись. Появление Пиппы разрядило обстановку и подействовало на всех как освежающий дождь после долгой засухи.

– Откуда ты взялась? – осведомился Хью.

– Я искала Светлячка. Она забежала сюда. Я знаю, ты, мама, велела нам не беспокоить тебя, но я ведь должна была поймать ее. – Пиппа схватила котенка и с тревогой взглянула на мать. – Я ничего не слышала, – поспешно добавила она. – Только то, что лорд Хью сказал о завтрашней свадьбе.

Джиневра не поверила дочери. Пиппа всегда ухитрялась услышать гораздо больше, чем следовало.

– Где Пен?

– Она с Робином на конюшне. Робин чистит упряжь. Они не хотят разговаривать со мной. У них секреты. – Девочка обиженно надула губы.

– Вряд ли они что-то скрывают от тебя. – Джиневра притянула дочь к себе. – Просто им надо решить кое-какие вопросы.

Пиппа кивнула и, сразу забыв о сестре и Робине, вернулась к важной для нее теме:

– Так мы едем на свадьбу, да?

Джиневра посмотрела на Хью, и тот отрицательно покачал головой:

– Король не велел брать с собой детей. На церемонии разрешено присутствовать только, вам и мне.

– Сожалею, дорогая. – Джиневра погладила Пиппу по щеке. – Но мы постараемся вернуться поскорее.

– И когда вернемся, все вместе отпразднуем это событие, – сказал Хью. – Устроим пышную свадьбу.

Личико Пиппы расплылось в улыбке.