Невеста-заложница - Фэйзер Джейн - Страница 86

— До полной темноты еще добрых четыре часа, — задумчиво процедил Грэнвилл. — И судя по дыму от кухонных костров, мы наверняка застанем их врасплох.

— Вот именно! — Кромвель злорадно потер руки. — А вы как считаете, Фэрфакс?

Лорд Фэрфакс водил туда-сюда своим породистым носом с таким видом, будто здесь пахло чем-то неприличным.

— Это выглядит не совсем по-джентльменски, — процедил вельможа. — Навалиться на ничего не подозревающих врагов, которые едва успели рассесться у костра, чтобы как следует пообедать. Однако мы при этом получим неоспоримое преимущество.

— Вот именно! К тому же война давно перестала быть джентльменским занятием, — обронил Като. Он снова поднес к глазам трубу и впился взглядом в противоположный край пустоши, где дымили костры роялистов. Будет ли Руфус Декатур среди этих солдат? Скорее всего да, и они запросто могут повстречаться на поле брани. Повстречаться и положить конец — каков бы он ни был — той вражде, что разгорелась еще между их отцами. Если Като сегодня погибнет — не важно, от руки Декатура или раньше, во время боя, — он не оставит наследника, который сможет продолжать кровную месть. Ведь дочери не годятся для таких целей. Но с другой стороны, если верить слухам, и Руфус Декатур не имеет законных отпрысков, кои смогут продолжать это достойное занятие.

Не замечая, что его лицо исказил гнев, Като постарался вслушаться в беседу у себя за спиной.

— Они наверняка так же разглядывают нас в свои подзорные трубы, как и мы — их. — Лорд Левен задумчиво оттопырил губы. — И от них не ускользнут наши приготовления к атаке.

Кромвель задорно блеснул глазами — судя по его убедительной, складной речи он уже давным-давно успел составить диспозицию боя.

— Но ведь если лорд Фэрфакс атакует со своей кавалерией с правого фланга, то он сможет выйти на позиции под прикрытием вон того леса… а шотландцы могут ударить с левого фланга, и по меньшей мере на протяжении первой сотни ярдов их закроет вон та гора. — И он указал кнутовищем на небольшой холмик. — Ну, а когда враги будут застигнуты врасплох на флангах, можно двинуть в атаку и основные силы.

— Ага, к тому времени поднимется такая суета, что они вряд ли это заметят. — Лорд Левен довольно ухмыльнулся. — Похоже, мы выиграем этот бой еще до заката.

Для сдержанного и неразговорчивого шотландца такая приподнятость и уверенность в победе были весьма необычны, однако все три полководца одинаково предчувствовали удачу, созерцая вражеское войско, мирно расположившееся возле костров и не ожидавшее внезапной атаки.

— Ну что ж, тогда вперед! — решительно промолвил Кромвель, и трое мужчин, обменявшись короткими кивками, разошлись по своим местам.

Порция сидела на корточках возле костра, жевала колбасу, поджарешгую на конце клинка, и резалась в кости с двумя деревенскими парнями из Камбрии. Оба были новобранцами и откровенно трусили. Легкомысленная болтовня Порции и тот факт, что она выигрывала у них при каждом броске, помогали беднягам немного отвлечься от тревожных мыслей. Таким образом мисс Уорт не просто набивала себе карманы, но и занималась важной работой, поднимая боевой дух в войсках.

От подслушанного разговора у реки ее все еще бросало то в жар, то в холод. Руфус сказал, что любил ее. Но он так же определенно высказался и о том, что у их любви больше нет будущего. А время — драгоценное время! — на исходе. Нынче вечером — или никогда. Порция твердо решила: еще один бросок — и пора отправляться на поиски Декатура.

Первые признаки смятения — крики, треск мушкетных выстрелов — достигли ее ушей как раз в тот момент, когда она сгребала в карман небольшую кучку мелочи под неистовую ругань обыгранных простофиль. Все повскакивали со своих мест, роняя еду и кружки с элем и хватаясь за оружие, небрежно разбросанное на траве возле костров. Поднялась страшная суматоха — солдаты метались взад-вперед, словно потерявшиеся цыплята, пока командиры не сумели пресечь панику бешеными криками. Со стороны самого дальнего бивуака явственно доносились звуки боя.

Пока ее никто не заметил, Порция поспешила укрыться в роще. Она явилась на Марстон-Мур вовсе не ради того, чтобы сложить голову на поле брани… или подвергать неоправданному риску свое нерожденное дитя. Дивясь собственному спокойствию и ясности мысли, она ловко двигалась под прикрытием деревьев, приближаясь к месту битвы.

Теперь было совершенно ясно, что мятежники решили предпринять неожиданную атаку, и прежде всего Порцию интересовала судьба отряда Декатура. Девушка знала, что именно он прикрывал правый фланг, откуда доносился шум рукопашной схватки.

Но вдруг подлесок захрустел под копытами огромного черного коня, который от неожиданности встал над Порцией на дыбы. Кавалерийский офицер, разряженный в пух и прах, грозно замахнулся своим дорогим мечом с отделанным самоцветами эфесом.

— Ах вот ты где! — Великолепный конь нервно заплясал под туго натянутыми удилами, а его всадник привстал в седле. — Из какого отряда?!

— Декатура, — отвечала Порция.

— Так почему ты здесь торчишь? — Меч со свистом описал в воздухе блестящую кривую, и если бы Порция вовремя не отскочила, то наверняка лишилась бы головы. Судя по лихорадочному румянцу и бешено вращавшимся глазам, красавец вельможа ничего не соображал от страха.

— Я, ходил в гости на соседний бивуак, сэр, — выпалила Порция. Этот тип явно принял ее за дезертира. — И как раз возвращался в свой отряд. Что там случилось, сэр?

— Вот и возвращайся туда, да поживее! Все что нужно узнаешь от своего сержанта. — Он поднял коня на дыбы, заставил развернуться и галопом припустил из леса.

Порция немедленно сняла с головы шлем и темную шапку, выставляя напоказ длинные волосы. Пора было расставаться с солдатским маскарадом. Следом за шлемом в кусты полетели и нагрудные латы. Затем Порция пробралась к самой опушке. Здесь уже было дымно от пороховой гари и совсем близко раздавались выстрелы и лязганье клинка о клинок. Отовсюду неслись дикие выкрики, и от этих воплей, в которых звенела смесь смертельного ужаса и возбуждения, по спине у Порции побежали мурашки.

Она спряталась за толстым дубовым стволом. В ушах гудело, а во рту пересохло от страха. Но боялась Порция не за себя. Она ловко взобралась на дуб и устроилась в его густой кроне, обхватив ногами кривую ветку. Под прикрытием листвы девушка могла не опасаться быть замеченной, зато сверху открывался отличный обзор.

Поначалу Порция растерялась — такая вокруг царила суматоха. На память приходили древние мифы, живописавшие первобытный хаос. Войска давно сошлись в рукопашной, и трудно было различить, где роялисты, а где мятежники. Наплывали клубы порохового дыма от мушкетов и пушек, а когда они рассеивались, взору представлялась залитая кровью земля с раскиданными трупами солдат и лошадей. Повсюду носились обезумевшие от ужаса животные, потерявшие седоков, и подкованные копыта безжалостно крушили кости и мертвым, и раненым, у которых не было сил подняться. Ополоумевшие пехотинцы беспорядочно метались в поисках своих товарищей и не думали о том, что представляют собой прекрасную мишень для снайперов и разивших без промаха всадников.

Охваченная отвращением и ужасом, Порция следила за жуткой бойней, поневоле вдыхая густой запах свежепролитой крови, слушая стоны и крики раненых и неистовые крики тех, кто пытался идти в атаку. Вот какой-то офицер из королевской армии с залитым кровью лицом, в изодранном в лохмотья кружевном жабо и роскошном камзоле, рассеченном сверху донизу чьим-то неверным ударом сабли, сбивает в кучу ошарашенных солдат и строит их в подобие боевой шеренги. Наконец они подчинились и побежали вперед с пиками наперевес, выкрикивая что-то воинственное на бегу, — прямо на линию атакующих мятежников. Те не спеша прицелились и разрядили свои мушкеты, и, когда пороховой дым рассеялся, все солдаты лежали мертвые на алой от крови земле в неестественных, нелепых позах, как поломанные куклы. Обезглавленный труп их командира истекал кровью в нескольких футах впереди.