Убийство Принца Теней (ЛП) - Шойерер Хелен - Страница 35

Он знал, что выглядит нелепо в своих сапогах и трусах, со стрелами на голой спине, как какой-то пещерный человек, но его никто не видел, а сумерки — лучшее время для охоты на дичь. Луга вокруг ручья были усеяны зайцами, и ему не потребовалось много времени, чтобы подстрелить нескольких. На мгновение он пожалел, что рядом нет Уайлдера, чтобы поддразнить его: его юный протеже всегда был слишком нетерпелив при стрельбе из лука. Но со временем он научится. Талемир поискал в небе Терренса, но потом вспомнил, что ястреб направляется в Кираун, чтобы позвать им помощь против налетчиков. За последние несколько недель время пролетело так странно. В мгновение ока Талемир оказался на корабле в Наарве, на острие клинка рейнджера, а теперь… теперь он был совсем в другом месте.

Он вернулся в Танцующий Барсук, понимая, как сильно ему нужен свежий сумеречный воздух, чтобы утихомирить бушующий внутри огонь. Огонь, который зажгла в нем Дрю Эммерсон и с тех пор раздувала в пылающий ад. Он тихо вошел в таверну, стараясь не разбудить ее. Он не был уверен, что готов встретиться с ней лицом к лицу; он не верил, что сможет встретиться с ней взглядом и не выплеснуть все эмоции, которые бурлили в нем сейчас.

Талемир Старлинг никогда не был обычным человеком. Он был легендарным Боевым Мечом Тезмарра, а затем теневым монстром, живущим полуживой жизнью, но сейчас… это было не самое сильное, что было в нем.

Он выкинул эту мысль из головы и отнес зайцев на кухню, где мастерски снял с них шкуру своим клинком. Когда-то давно отец научил его, как лучше снять шкуру и выпотрошить животное, и этот урок закрепился в нем так глубоко, что теперь он мог делать это практически с закрытыми глазами. Талемир научил тому же Уайлдера, который поначалу был до смешного брезглив. Улыбаясь про себя, он занялся приготовлением еды — тушеной зайчатины по рецепту Малика, которому он научился во время одного из их многочисленных приключений. К счастью, сушеные травы и специи расхитителей были ни к чему, поэтому Талемир щедро насыпал их в тяжелый котелок, который повесил над очагом, и приготовил для мяса великолепный бульон, от ароматов которого у него заныло во рту. Все это время он думал о Дрю, гадая, какой она будет, когда проснется, и не пожалеет ли о том, что между ними произошло…

У Талемира болезненно сжалась грудь при этой мысли, ведь он жаждал сделать то, что делал снова и снова. Его член дернулся под свободной тканью от одной мысли о том, чтобы устроиться между ее ног и…

— Держи себя в руках, Старлинг, — пробормотал он про себя, тряхнув головой и ущипнув себя за переносицу. Он выпил еще немного тоника Фарисса, надеясь, что это поможет ему сдержать низменные инстинкты. Но в нем вдруг проснулась решимость подростка — или отсутствие таковой, и его мысли каждые несколько секунд устремлялись к сексу. Образ ее обнаженной на барной стойке, извивающейся под его прикосновениями, был пьянящим. Как он мог не думать об этом? Как он мог не представить себя глубоко внутри нее?

— Ради всего святого. — Он занялся тушеным мясом и развесил их одежду на импровизированной веревке, чтобы она быстрее высохла.

Он сходил к колодцу, чтобы наполнить их фляги. Когда он вернулся, Дрю уже проснулась и сидела в кабине, ее волосы были взъерошены, а лицо раскраснелось от сна.

— Что-то невероятно пахнет, — сказала она в знак приветствия.

— Я подумал, что мы заслужили достойную еду, — ответил Талемир, протягивая ей одну из фляг.

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, словно увидела его впервые.

— Спасибо.

Талемир хотел спросить, как она себя чувствует, и ему отчаянно хотелось продолжить разговор с того места, на котором они остановились, но он ничего не сделал. Вместо этого он вернулся на свое место у огня и стал помешивать рагу. Он не станет перегружать ее. Он предоставит ей все необходимое пространство и время…

Дрю направилась к нему, все еще завернутая в одеяло, но совершенно голая.

— Ты и нашу одежду постирал?

— Угу.

Глаза Дрю заблестели серебром, и она пожевала нижнюю губу.

— Никто не стирал мою одежду уже очень давно, — тихо сказала она.

Талемир отмахнулся от нее.

— Ничего страшного.

— Нет, не пустяки.

— Полагаю, я не стираю нижнее белье всех подряд.

На лице Дрю появилась медленная улыбка, и она подняла бровь.

— Даже Уайлдера?

— Фурии, нет.

Она придвинулась ближе к огню, одеяло соскользнуло с ее плеча, вновь обнажив изящно выведенную татуировку. Талемиру пришлось сдержать себя, чтобы не пересечь расстояние между ними и не нанести серию нежных поцелуев по цветкам. Он бы взял пример с нее.

— Одежда еще не совсем высохла, — сказал он вместо этого. — Но у меня есть запасная рубашка, если хочешь?

Дрю снова прикусила нижнюю губу и кивнула.

Талемир достал рубашку и протянул ей с глупым чувством гордого удовлетворения от того, что она будет завернута во что-то его. Почувствовав себя снова глупым юнцом, он отвернулся, чтобы оставить ее наедине с собой, но это не остановило пульсацию возбуждения, пронзившую его, когда он услышал, как одеяло упало на пол.

Его рубашка была ей велика и доходила до колен. Дрю рассмеялась, глядя на себя снизу вверх.

— Как я выгляжу?

— Идеально, — не задумываясь, ответил Талемир, и его щеки запылали. Она околдовала его, теперь в этом не было никаких сомнений.

Улыбаясь, Дрю принялась расстилать одеяло на каменном полу и доставать горсть подушек из освободившейся кабинки.

— Мы должны поесть перед огнем.

— И пополнить коллекцию вин Палмера, — добавил Талемир, отправляясь на кухню за мисками и столовыми приборами.

— Согласна, — отозвалась Дрю. Вскоре послышался звон бокалов.

Когда он вышел с посудой, то обнаружил, что Дрю устроила пикник: последние лепешки, два бокала с длинными ножками и бутылка чего-то невероятно старого и дорогого. И вот она сидит, обнажив ноги под рубашкой, и улыбается ему. Это было идеальное сочетание всего.

Он наполнил их миски дымящимся рагу из кастрюли и протянул ей, а потом замешкался, раздумывая, как бы сесть так, чтобы трусы не задрались и не обнажились…

— Не то чтобы я возражала против вида, но здесь. — Дрю протянула ему второе одеяло.

Он со смехом обернул его вокруг своей талии, а затем присоединился к ней на полу.

— Значит, ты не против вида, да?

— О, заткнись, — ответила она, протягивая ему миску.

Ухмыляясь про себя, Талемир принялся за еду. Стоны удовлетворения, доносившиеся из уст Дрю, говорили о том, что она думает, что это так же вкусно, как и он, не говоря уже о том, что он был благодарен за одеяло. Ее звуки возбуждали его.

— Это потрясающе, — сказала она между приступами. — Спасибо.

— Не за что. — Он сделал глоток вина. — Это тоже неплохо…

— Неплохо? Это потрясающе. Кажется, на этикетке написано, что оно из-за Завесы?

Талемир взял бутылку и наклонил ее к огню, чтобы можно было прочитать надпись на пергаменте. Он издал низкий свист.

— Будь я проклят, — пробормотал он. — Это из Валии…

— Где?

— Валия, в Верхнем Царстве. Помнишь ту первую книгу, о которой я тебе рассказывал? Про общество женщин-воинов?

— Ммм?

— Это род Валиан. Они славятся своими бесстрашными воинами и вином.

Дрю рассмеялась.

— Территория, известная любовными историями, воинами и вином, звучит как место для тебя.

— Ты можешь придумать лучшее сочетание?

Глаза Дрю встретились с его глазами.

— Нет, не думаю, что могу.

Талемир пригубил свой бокал и подмигнул.

— Рад, что мы с тобой согласны, Дикий Огонь.

Он услышал, как она вздохнула, услышав это прозвище, и, когда бокалы звякнули между ними, ее совершенное тело словно напряглось.

— Все в порядке? — спросил он, стараясь сдержать лукавую улыбку.

— Нет, — ответила она.

Талемир замер. Неужели он так плохо понял ситуацию?

Но Дрю поставила бокал на пол и опустилась на колени, устремив на него прищуренным взглядом.