Непокорный ангел - Фэйзер Джейн - Страница 59

— Я почти заснула, — лепетала она. — Если бы вы приехали на пять минут позже, я бы уже спала и вам пришлось бы будить меня!

— О, я не стал бы делать этого, — насмешливо сказал Дэниел, приглаживая густые темные волосы дочери и прижимаясь губами к гладкой, теплой, круглой щечке. — Я бы подождал до утра.

— Нет, нет! — Нэн увидела Генриетту и нетерпеливо заерзала. — А вот и Гэрри!

Дэниел опустил малышку на пол, с довольной улыбкой наблюдая за восторженной встречей, затем повернулся и протянул руку Уиллу:

— Как поживаешь, Уилл?

— Хорошо, сэр Дэниел. Рад вашему благополучному возвращению. Дети очень соскучились по вам обоим.

— Да, мы тоже соскучились, — ответил Дэниел. — Пять месяцев — достаточно большой срок.

— О, Уилл, вот и ты. — Генриетта освободилась от повисших на ней девочек и быстро подошла к нему. — Рада снова видеть тебя. — Они крепко обнялись, и Дэниел с удивлением почувствовал укол ревности, что было явно нелепо. Он вспомнил, как во время путешествия из Престона они постоянно ссорились по пустякам и поддразнивали друг друга. Тогда они мало чем отличались от детей, да и сейчас смутились, как подростки, хотя стали уже совсем другими. Уилл держался с мужской уверенностью, а Генриетта… Удивительно, какой она стала красивой и женственной.

Госпожа Кирстон стояла в стороне, терпеливо наблюдая за встречей. Дэниел отвел глаза от жены, вспомнив о своих отцовских обязанностях. Детей наконец уложили в постель, и взрослые сели за ужин.

— Как хорошо дома. — Генриетта со вздохом удовлетворения оглядела отделанную темными панелями столовую. — Ты не можешь себе представить, Уилл, как жарко в Испании. Словно в аду. — Она положила себе на тарелку кусок жареного угря и передала блюдо через стол.

— Но жара, наверное, сильно возбуждает? — спросил Уилл, принимая блюдо.

Генриетта ответила не сразу.

— Почему ты взял такую маленькую порцию, Уилл? Ты же любишь угрей.

Он покачал головой:

— Я не очень голоден. Так жара возбуждает?

Генриетта взглянула на мужа.

— Иногда, но гораздо больше утомляет и мешает, отчего дела идут неудачно. Не так ли, Дэниел?

— Увы, ты права, — усмехнулся Дэниел и наполнил бокал Уилла вином. — Но что было, то прошло. Лучше расскажи, Уилл, что происходило здесь.

Молодой человек пожал плечами:

— Полагаю, вы слышали о поражении шотландцев при Данбаре?

— Нет, не слышали. — Вилка Дэниела звякнула о тарелку. — Когда это произошло?

— В начале месяца, — угрюмо ответил Уилл. — Их разбили наголову. Шотландцы потеряли каждого десятого, а англичане всего тридцать человек.

Это была очень важная новость, и Генриетта только сейчас заметила напряженность в глазах Уилла, строгую линию губ и хмурое выражение лица своего старого приятеля. Однако она почему-то усомнилась, что причиной этого является проигранное сражение.

— Что беспокоит тебя, Уилл?

Он взглянул на нее и покраснел.

— Ничего. Почему ты так решила?

Несколько месяцев назад Генриетта пристала бы к нему с расспросами, не давая времени на размышление. Но сейчас ей вдруг пришло в голову, что он стесняется открыться своей ближайшей подруге в присутствии Дэниела. Он не знал Дэниела так, как она, и по-прежнему обращался к нему с почтением, которое проявлял, когда они путешествовали под его покровительством. Нет, она подождет и поговорит с ним, когда они останутся наедине.

— Что слышно о короле? — спросил Дэниел. — Тебе известно, как последние новости повлияли на его планы? — Он взял из вазы грушу и начал аккуратно снимать с нее кожуру.

Уилл нахмурился:

— Говорят, он собирается в Шотландию, чтобы ободрить шотландцев, вновь собрать войско и выступить против Кромвеля. В случае успеха сформированное здесь войско короля также высадится на берегах Англии.

— А в случае неудачи… — Дэниел положил грушу на тарелку Генриетты. — Если шотландцы не поддержат короля, его сторонники в любом случае попытаются выступить своими силами.

— Но это очень глупо, — сказала Генриетта, надкусывая грушу, хотя аппетит у нее внезапно пропал. — Если шотландцы потерпели поражение, то войско роялистов, хуже оснащенное и малочисленное, имеет еще меньше шансов на успех.

Дэниел устало покачал головой:

— Возможно, это и так, но мы должны попытаться еще раз.

Генриетта вдруг взорвалась:

— Почему должны? Почему вы должны снова рисковать своими жизнями, заранее зная, что дело будет проиграно?

Мужчины минуту молча смотрели на нее, затем Дэниел твердо сказал:

— Ты сама знаешь почему, Гэрри. Это дело чести и принципа.

— Но вы проиграете и, возможно, будете тяжело ранены или убиты неизвестно ради чего, — не сдавалась Генриетта. — Из-за вашей чести и принципа страна переполнится вдовами и сиротами.

— Господи, Гэрри, ты рассуждаешь, как женщина, — удивленно сказал Уилл. — Я никогда не слышал, чтобы ты говорила подобные вещи.

— Я и есть женщина, а не глупый ребенок, мечтающий о приключениях.

Дэниел улыбнулся.

— Да, — сказал он. — Ты женщина, моя фея… именно женщина… иногда.

Уилл посмотрел на них и сразу понял, что он лишний.

— Извините меня, я собирался сегодня поиграть с друзьями в карты. — Он встал. — Завтра я поищу другую квартиру, так будет лучше.

— Ерунда, — воскликнула Гэрри. — Тебе не надо переезжать, правда, Дэниел?

— Я думаю, Уилл сам должен решить это, — спокойно сказал Дэниел. — Мы будем рады, если он останется, но, возможно, он предпочтет устроиться отдельно.

— О! — Генриетта закусила губу. — Ты имеешь в виду друзей, которых он захочет пригласить. — Внезапно ее глаза озорно блеснули. — Или распутных женщин? Так, что ли, Уилл?

К ее удивлению, Уилл густо покраснел.

— Это не смешно, Генриетта, и бестактно. Я думал, что ты стала более воспитанной. Желаю вам спокойной ночи.

Дверь за ним закрылась, и Генриетта почувствовала себя неловко.

— Что его так расстроило?

— Наверное, ты сказала что-то не то.

— О! Раньше я часто подсмеивалась над ним.

— Возможно, на этот раз ты чем-то обидела его. Вы больше не дети, Гэрри, и у Уилла есть чувство собственного достоинства.

Генриетта долго не могла уснуть, размышляя над случившимся. Ей почему-то казалось, что дело не в оскорбленном достоинстве. Уилл был явно не в своей тарелке, это вызвало у нее беспокойство, и она должна узнать причину.

На следующее утро Генриетта спустилась в столовую и весело приветствовала Уилла, как будто вчера ничего неприятного не произошло.

— Прошу прощения, Гэрри, — сказал он немного скованно, — за то, что был слишком резок вчера вечером.

— Ничего. — Она чмокнула его в нос. — Дэниел сказал, что я задела твое достоинство. Очень сожалею, если это так.

Уилл засмеялся и обнял ее одной рукой за талию.

— Вовсе нет. Можешь не беспокоиться.

— Ну вот, — торжествующе сказала Генриетта, оборачиваясь к Дэниелу. — Я же говорила тебе… О, что-то не так? У тебя очень суровый вид.

Дэниел, наблюдавший за ними, понял, что не успел изменить выражение своего лица, и энергично покачал головой:

— Нет, все в порядке, однако не стоит при девочках говорить о распутных женщинах, хорошо? Лиззи сразу потребует объяснений.

— Конечно, не буду. Кстати, где они?

— Пошли в церковь с госпожой Кирстон, — уведомил Уилл. — Надо сказать, весьма неохотно. Эта женщина стала слишком набожной в последнее время, ходит в церковь утром и вечером и заставляет детей сопровождать ее.

— Какая скука, — вздохнула Генриетта, намазывая маслом кусок пшеничного хлеба. — Может быть, им не стоит посещать службу каждый день? Они могут провести время со мной, обучаясь игре на гитаре или занимаясь еще чем-нибудь. Как ты думаешь, Дэниел?

— Если ты считаешь, что так будет лучше для них, то я согласен, — сказал Дэниел, вставая из-за стола.

— Возможно, и не лучше, но зато гораздо веселее.

Дэниел рассмеялся:

— В этих вопросах я полностью доверяю тебе, Гэрри. Реши и скажи госпоже Кирстон.