Старс 5 Unforgiven 2 (СИ) - Кин Алекс - Страница 165

Сам же Призыватель решил выбрать другую специализацию. Над этим он усердно работал с тех самых пор, как попал в Легион Падших. Каждый день он вынашивал план по спасению, продумывал, как извлечь максимум выгоды из сложившегося положения. Он чувствовал себя разведчиком, двойным шпионом, выполняющим особенную миссию. Только так он мог не сойти с ума и не возненавидеть себя за свои же действия.

Удивительно, но ему все же удалось не убить других игроков за все это время. Негативная карма была активирована только из-за того, что на нее влияли особенные Подземелья, вход в в которые был недоступен для «героев». Легион Падших попадал туда благодаря негативной карме, контракту с Организацией и лидерам партий, которые имели крайне негативную карму. В итоге Тоннель снизил свой показатель, но не слишком критично — всего лишь минус тысяча негативной кармы. Да, он убивал неписей в Подземельях и да, выглядели они совсем как люди — но в них не было Звезд, а значит они были лишь монстрами, просто в человеческом обличье.

Каждый день Тоннель убеждал себя в том, что он все еще сохраняет потенциал героя, все еще сражается ради всего человечества и настанет миг, когда Кир найдет способ его вернуть. Спасти и пригласить в Золотой Век. В клан, который он сам помог основать. Тоннель верил в это и никогда не терял надежды. Даже сейчас, когда ему бросил вызов сильный игрок-герой, использовавший ставку СтарКоинов, чтобы заблокировать Зрелищную битву и довести ее до смертельного финала. Призыватель верил, что окажись на месте этого Одержимого кто угодно из его друзей — они не стали бы атаковать. Вместе, они нашли бы выход из этой ситуации, тем более — что он успел так много узнать и так многому научиться.

«Я не могу проиграть сейчас. Только не до того, как я встретился с Киром. Я обязан рассказать ему все, что успел узнать. Обязан рассказать ему правду!»

Из того, что успел узнать Тоннель — у Призывателей существовало две основные концепции развития потенциала. С одной стороны — тот самый Призванный Мир, который выбрала Мия. С другой — трансформирующий призыв, как у Хельмута, когда существа и монстры призывались частями, внутри организма самого Волшебника, усиливая его. Тоннелю такой вариант не подходил — ведь он означал, что может настать время, когда ему придется собственными руками убивать врагов. Поэтому он нашел третий способ, нечто среднее между первой и второй концепциями. И смог подобрать класс, идеально подходящий под эту задумку.

Забавно, что эта техника была немного похожа на Одержимость, которой пользовался Лондо. Тоннель выдохнул, закрыл глаза и представил, как бо́льшая часть его Маны выходит наружу, окутывает его спину подобно магическому туману. Одно желание — и спящий внутри потенциал мгновенно обрел форму, расправляя руки за спиной Тоннеля.

*Режим боевого духа активирован.*

— Что это? — Одержимый скривился, когда Тоннель использовал технику.

— Удивительно, большинство не способно рассмотреть это существо. Необходима слишком высокая спиритуальная энергия, но ты и сам — создание фольклора, поэтому, наверное, можешь ее видеть.

Тоннель никогда не видел своего духа, но совершенно точно знал, как она выглядит. Фиолетовая кожа, четыре гибких, но мускулистых руки. Она была одета в белые свободные одежды, украшенные золотом и напоминала индийский танцовщиц. На ее глазах была тонкая белая повязка, а длинные черные волосы собраны в тонкую черную косичку, заплетенную золотой нитью, инкрустированной зелеными драгоценными камнями. Этот призыв использовал всю доступную Ману Тоннеля и создавал уникальный Боевой Дух, который не только увеличивал мощь своего владельца, но и открывал доступ к поразительным навыкам. Тоннель вдохнул, раскрыл глаза, которые теперь стали глазами Боевого Духа, откинул полы своего плаща и пихнул руки в карманы.

— Я готов, начинаем, — улыбнулся Тоннель и женщина за его протянула вперед ладонь и поманила Ибараки.

— Омукаде, — Одержимый проткнул ладонь в третий раз и призвал гигантскую, смертельно-опасную многоножку.

Боевой Дух выставил вперед длинные руки и остановил многоножку на подлете. Фиолетовая женщина завела две свободные руки за спину и сжала кулаки. Она закричала, но ее крик пронесся лишь в отдаленном духовном мире, вместо нее в реальности заорал Тоннель.

Удар. Удар. Удар. Удар, удар, удар, удар — пулеметная очередь ударов раздробила морду многоножки, выломала зубы и продолжила уничтожать тело убийственной техники. Духу потребовалось несколько секунд, чтобы превратить Омукаде в кровавые ошметки и в этот самый момент на Тоннеля напал сам Ибараки. Он протянул длинные руки, надеясь схватить опасного Призывателя и тут же уничтожить, но Фиолетовая легко отбила его атаку. И тут случилось что-то странное, чего Лондо, да и йокай по имени Ибараки, явно не ожидали: стоило Фиолетовой коснуться его тела, как мир вокруг Одержимого как будто замедлился. Дыхание сбилось, а горло вдруг стало очень узким — таким, что невозможно было снова вдохнуть. Ибараки вытаращился на ладони Фиолетовой и увидел, что они покрыты едва заметными, крохотными шипами.

— Яд, — выдохнул йокай.

— Это только начало, — улыбнулся Тоннель.

Четыре резких удара: горло, грудь, живот, пах. Йокай не успел на них отреагировать, но вдруг почувствовал, как его возможности резко снизились. Столь бесхитростная атака повредил энергетические центры внутри тела Лондо. Ибараки был восхитительным йокаем, но для сражений он пользовался несовершенным человеческим телом. И пусть он мог сделать его практически неуязвимым — Ибараки наивно пропустил атаку Оккультиста. Та самая магическая сфера разорвавшая два Проклятых Центра, сделала не только это. Она еще и повредил связь между Духом и Одержимым. И с каждой секундой эта связь рвалась все сильнее. Ибараки приходилось использовать огромное количество сил, чтобы просто оставаться в теле Лондо.

— Бей, — приказал Тоннель.

И Фиолетовая начала бить. Один удар за другим. Десять. Сто. Тысяча. Фиолетовая лупила с огромной скоростью, а тело Ибараки зависло в воздухе, не в силах двинуться. Всего лишь на секунду, даже на мгновение куда короче секунды, но великий йокай подумал, что его могут уничтожить. Это мысли хватило, чтобы связь между ним и Одержимым мгновенно лопнула. Тоннель не изгнал его — сам Ибараки решил, что пришло время сматываться.

Он выскользнул изо рта Лондо и Одержимый тут же лишился всех своих возможностей.

— Постой! — успел крикнуть один из игроков DeathJoy.

— Бей! — уже не мог остановиться Тоннель.

Тело человека превратилось в кровавый туман от десятка тысяч ударов Фиолетовой. Это была своего рода цена, которую платил Тоннель за подобный навык. Он не мог остановиться, не мог полностью контролировать Духовного Воина. Когда она приходила в мир по его приказу, то выполняла четкий приказ — уничтожить врага, угрожающего ее мастеру.

И этот враг был уничтожен.

Зрелищная битва завершилась и Тоннель отозвал Фиолетовую. Он поежился от внезапного ветра и подумал, что ему очень не хотелось бы, чтобы эту битву смотрели герои. Впрочем — с этим он ничего не мог бы поделать.

— Мне нужно встретиться с Киром, — решил Тоннель. — Надеюсь, он еще жив.

Глава 34

Приговор Теней

— Я знал, что судьба вновь нас сведет, Кирюха! Только в этот раз, я тебя живым уже не выпущу, так и знай.

Шерлиан с опаской смотрел на хохочущего парня с белыми волосами и жутковатой улыбкой. Он напоминал такого максимально сошедшего с ума злодея, который специально хохочет перед каждым боем, кривляется и угрожает своим врагам. Этот безупречный злобный персонаж явно спутал его с Киром, но как переубедить заблуждающегося парня? Мастер Теней мельком глянул на экран Зрелищной битвы — пришельцы верили в этого парня по имени Ник, давали ему 70% победы над Шерлианом.

Впрочем, бывший Двойник Кира уже давно привык к таким раскладам. Когда бы он не сражался — то всегда была в отстающих. И это не смотря на то, что у него была отличная именная Звезда по имени Оникс. Все равно он был на вторых ролях, даже в минуты своего триумфа оставался в тени. Ему было комфортно жить именно так и Шерлиан не питал особых амбиций. Единственное, что не давало ему покоя — это осознание того факта, что он уже давно заслужил свободу и стал личностью, игроком, а многие все еще считали его Копией Кира.