Аутсайдер (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 48

Снова ноль реакции.

Окей, давай по-плохому.

— Арикант, мать твою, затворник грёбаный, выйди на связь! — рявкаю я, с силой пнув створку под жалобный стон металла. — Или я разнесу к херам тебе все сенсоры, вынесу дверь и всё равно войду! — рычу, едва сдерживаясь, чтобы не пальнуть в упор по датчикам.

Наконец из динамика раздаётся хрипловатый усталый голос:

— Уймись, буйный. Будешь ломиться, сюда слетятся Новы сразу из трёх кланов, которые мне крепко должны. Кто ты и чего хочешь?

— Уже представился. А хочу поговорить. Желательно не через дверь.

Молчание затягивается.

Он что там, в спячку впал⁈

— Знаешь что, зови своих Нов, потому что я вхожу! — хрустнув шеей достаю револьверы и направляю перед собой.

— Это ещё что за… Не может быть! Постой-ка… — в голосе собеседника отчётливо слышится изумление. — Дай-ка я взгляну ещё разок на твои пушки…

Послушно поворачиваю оружие, давая сенсорам рассмотреть их со всех сторон.

— Дреяна всемогущая!.. Это же револьверы Горгоны! Я сам их для неё делал! — голос мастера подскакивает от волнения. — Быстро, рассказывай, как они к тебе попали? Попробуешь соврать, и я узнаю! И тогда, щегол, мы посмотрим, насколько ты быстро бегаешь!

Раздражённо закатываю глаза и медленно отвечаю:

— Я был её учеником, последним. Хочешь узнать больше, продолжим разговор внутри.

— Вот оно как… — тяжело вздыхает мастер. — Что ж, заходи. Только без фокусов, парень. Знай, на моей территории шутки плохи.

С этими словами с тихим щелчком дверь распахивается, являя моему взору тускло освещённый коридор.

Перешагнув порог, сразу же обращаю внимание на обстановку. Пахнет металлом, горячим железом, озоном и чем-то вроде машинного масла. На стенах закреплены многочисленные светильники, испускающие мягкий желтоватый свет.

В конце коридора оказывается зал. Тут и там стоят стеллажи, заполненные всевозможными инструментами, деталями и механизмами, назначение которых я даже представить боюсь. В уголках комнаты в потолке виднеются круглые нашлёпки, которые наверняка прячут в себе выдвижные турели. Немудрено в общем-то.

Сильнее всего поражает сам мастер. Высоченный ксенос[1], раза в три шире меня в плечах. Всё его тело покрыто коричневой каменистой чешуёй, будто вырезанной из цельной скалы. На лице четыре маленьких янтарных глаза. Подбородок массивный, угловатый. Две пары рук: одна массивная, перевитая буграми мышц — явно для тяжёлой работы. А вторая тонкая, изящная — для ювелирных манипуляций. Ну и ноги-тумбы, как ещё не провалился этот дом к хренам. Довершают портрет защитные очки на лбу и курительная трубка во рту.

Арикант одет в фартук из плотной ткани, кое-где прожжённый и закопчённый. На поясе болтается связка разномастных инструментов, назначения которых я даже знать не хочу. Не то напильники для когтей, не то секс-игрушки, хрен разберёшь.

— Ну здравствуй, Егерь, — басит мастер, пристально буравя меня взглядом. — Присаживайся, гостем будешь.

Плюхаюсь на предложенный стул, не сводя глаз с крафтера. Чую, беседа предстоит непростая.

— Итак, — многозначительно тянет Арикант, — ты утверждаешь, что был последним учеником Горгоны?

Киваю, не разжимая зубов. Воспоминания о ней до сих пор причиняют боль, хоть и прошло уже немало времени с её гибели.

— Я так понимаю, ты был с ней хорошо знаком?

— Да. Я был одним из немногих, кого она могла назвать своим другом, — посмурнев отвечает оружейник. — Если ты был её учеником, значит, ты знаешь о её прошлом. О том, как пал Гилеад, её родной мир?

— Немного, — нехотя признаюсь я. — В основном то, что она рассказывала урывками, когда бывала в настроении поделиться.

Арикант кивает, будто ничего другого и не ожидал.

— Как она погибла? — в лоб спрашивает он. — Расскажи мне.

Я рассказываю. И про наше знакомство, и про её ультиматум, и про совместные странствия… И про финальную дуэль, где я всадил пулю в сердце своему наставнику, ментору и почти другу. Говорю, стараясь забыть душевную боль, но она всё равно расцветает в моём сердце, как незаживающая рана.

Закончив, долго молчу и, наконец, поднимаю усталый взгляд на мастера. Тот сидит, низко опустив голову и сцепив пальцы в замок. Он молчит так долго, что я уже начинаю беспокоиться, не помер ли старикан прямо тут.

Но вот он наконец разлепляет губы и произносит глухим, надтреснутым голосом:

— Значит, Горгоны больше нет… Ушла на своих условиях, как и хотела… Что ж, спасибо тебе, Егерь. За то, что поведал. И за то, что прикончил ту мразь Налаксию. Я вспомнил тебя…

Киваю, не перебивая.

— Знаешь, я всегда благоволил Горгоне, — продолжает Арикант, и в голосе его звучит неприкрытая тоска. — Её неустанное, неумолимое стремление к правде вызывало уважение. Она готова была идти до конца, сносить любые преграды на пути к истине. Редкое качество в наши дни.

Да уж, упрямства моей наставнице было не занимать. Бульдозер, а не женщина.

— Когда пал Гилеад, Горгона долгое время скиталась по галактике.

— Извини, что перебиваю, но как она покинула Гилеад, если он не прошёл Второй Этап?

— Всё просто. В случае провала Второго Этапа, Претенденты могут перемещаться с помощью Телепортариума только между такими же злополучными мирами, что либо только попали в Сопряжение, либо уже провалили Второй Этап. Иногда им удаётся осесть на свежей планете и вместе с ней вступить в Содружество Миров. Так и вышло с Горгоной. Она обосновалась на одной из планет новой Стадии и вступила в клан. Росла и крепла вместе с ним. Обрела кое-каких друзей. Позже тот мир прошёл Второй Этап, но это не принесло им счастья. Клан погряз во внутренних распрях и распался.

Теперь понятно, как в итоге Арианнель попала на Нексус и приняла участие в Полигоне…

Крафтер умолкает, погрузившись в воспоминания. Не тороплю его. У каждого свой путь проживания боли.

Наконец, Арикант встряхивается и смотрит на меня в упор. В глазах его пляшут отсветы от ламп, и почему-то мне чудится в них отблеск упрямого духа.

— Егерь, в знак уважения к Горгоне и к тебе, как к её преемнику, я готов выковать для тебя одно оружие. Любое, на твой выбор. Но больше не проси — я и так завален заказами.

Собственно, за этим я пришёл. Мне нужно разжиться первоклассным вооружением накануне решающей битвы, но как в том анекдоте, есть один нюанс.

— Я благодарен тебе, но мне нужно два — убойная винтовка для себя и клинок для моей невесты.

Ксенос сердито хмурится, покачивая тяжёлой башкой.

— Ты что, плохо слышишь? Одно — и точка. За девку не проси, у меня и так заказов на три года вперёд.

Сдерживая раздражение, подавляю первый порыв высказаться. На кону судьба сотен миров, а он упирается.

— Послушай, Арикант, — мой голос звучит ровно, но в нём слышна сталь. — Я близок к ответу на вопрос, который мучил Горгону. Если ты действительно хочешь исполнить её мечту — помоги. Иначе грош цена твоим страданиям по ней.

Оружейник замирает, несколько мгновений изучая меня пристальным взглядом, а затем неожиданно разражается хриплым смехом.

— Вот же ж упрямый стервец… Прямо вылитая Горгона! Ладно, в пекло тебя. Будет тебе оружие. И винтовка, и клинок.

Ага, и белка, и свисток.

— Но знай — тебе придётся подождать. Я поставлю вас в начало очереди, но всё равно потребуется время.

Нехотя киваю, чувствуя, как начинает отпускать напряжение.

— Приемлемо. Спасибо, Арикант. Серьёзно.

Ремесленник лишь отмахивается, ворча. Затем поднимается и кивает в сторону небольшого возвышения в углу мастерской.

— Давай, вставай туда. Будем снимать мерки. Твоя пушка должна быть такой же уникальной, как и ты сам.

С ухмылкой повинуюсь, в душе ликуя, словно диабетик в кондитерской. Чёрт подери, настоящая винтовка от легендарного мастера, созданная лично для меня!